Седина уже щедро посеребрила его голову, но сейчас это был мальчик Федушок, которого невзлюбила жестокосердная женщина.
***
Очень хорошо помню эту старуху, хотя проживала я в то время еще свой первый десяток лет.
Так судьба распорядилась, что с шести до десяти лет жила я в деревне с бабушкой, маминой мамой. Ближайшая дорога до школы шла мимо ЭТОГО дома, но я всегда переходила на другую сторону улицы, чтобы случайно не встретиться с ней – той, которая в глазах ребенка была воплощением вселенского зла.
Она до глубокой старости сохранила следы былой стати и красоты, но была вечно неопрятная, с торчащими седыми космами из-под платка. Еще большее сходство ей с ведьмой из сказок (коими я зачитывалась, как только научилась складывать слоги в слова) придавали ее глаза, которые смотрели пронзительно и недобро.
Я была очень эмпатичным ребенком, если выражаться современным языком. Плакала над выпавшим из гнезда грачонком, болело в груди за отставшего от своей матери ягненка, бегавшего по улице от дома к дому, всегда читала последнюю страницу книги вначале, чтобы убедиться, что с героями будет все хорошо.
– Не рви свое сердечко, всех не пережалеешь, – тяжело вздыхала бабушка, прижимала меня к себе, гладила долго-долго по голове, задумавшись о чем-то своем, далеком.
Но больше всех на свете мне было жалко дядю Федю, бабушкиного двоюродного брата. В деревне все его звали почему-то Федушком. Может, чтобы не путать с другими Федорами, не знаю.
Приходил к нам дядя Федя, чтоб помочь по хозяйству, так как после смерти дедушки некому было ни лопату наточить, ни косу отбить, ни забор поправить. Да мало ли в деревенском доме дел, которые требуют мужских рук...
Иногда приходил навеселе... И, выпросив у бабушки еще "с устатку", после второй рюмочки начинал разговор всегда об одном и том же:
– Нянька! Как же это так-то, а? Я ведь ребенком был... А она... Я же... За одну картошину... Волосы вырвала, в подпол на весь день закрыла... Никогда не прощу! Умрет – гадить на могилу к ней буду приходить!
Седина уже щедро посеребрила его голову, у самого трое детей и внуки. Но сейчас это был мальчик Федушок, которого отторгла, невзлюбила жестокосердная женщина.
Дядя Федя сидел за столом, обхватив голову руками. Его плечи вздрагивали от рыданий, голос дрожал.
Глядя, как плачет взрослый мужчина, мне тоже хотелось зареветь в голос. Бабушка, видя это, успокаивала меня:
– Перестань, это не он плачет, это вино в нем плачет. – Потом, обращаясь к брату, говорила ему ласково: – Ну будет тебе, Федя, будет уже... Сколько лет-то прошло!..
Лет, действительно, прошло много. Войну прошел Федор Гущин. Да не просто войну, а штрафбат, куда попал паренек за неосторожное слово, сказанное по молодости, по глупости. Но никогда не вспоминал он ужаса военных лет, ни по трезвости, ни когда разум раскрепощал язык. Вспоминал только свое горькое сиротское детство. Эта боль всю жизнь не давала дышать полной грудью, любая радость была неполной, изъязвленной, искореженной еще изначально.
Я никогда не любила и не люблю людей с измененным сознанием, но дядю Федю мне было невыносимо жалко даже пьяненького.
Когда умерла его мать, ему было всего пять лет. Отец вскоре привел в дом новую хозяйку. Одна за другой появились у Федушка три сестры. А он был просто лишним ртом, мешающимся под ногами в тесной избе.
Когда было совсем уж невмоготу, Федушок убегал от издевательств мачехи к крестной своей, матери моей бабушки. Та нальет ему миску щей пустых, отрежет ломоть хлеба из отрубей пополам с лебедой. У самой дети малые да муж - инвалид. Жили очень бедно. Поплачут вместе над сиротской долей и оттает немного детская душа: хоть кто-то его любит, жалеет.
***
В детстве я не получила от бабушки ответа на вопрос, почему отец не заступался за своего сына. А может, она мне что-то и объясняла, только я не принимала этих объяснений.
Вот и сейчас, когда большая часть жизни прожита, я так и не знаю, что же не так с отцами в нашей стране. Почему в сказке "Морозко" отец повез свою дочку в лес зимой на верную гибель, как жена велела?.. И лишь когда дочка вернулась с дарами от Мороза, хватило духу выгнать злую бабу. А если бы не вернулась? Он так и жил бы дальше спокойно?
"Это же сказка!" – воскликнут многие. Соглашусь. Но, как говорится, сказка – ложь, да в ней намек.
А в жизни еще и не такое бывает...