Глава 4
Степан не мог найти себе места. Он ходил по кабинету и думал, думал. С самого утра день не задался. Колесо в машине пробило, когда ехал на работу, пришлось заезжать в автосервис. Зашел в магазин купить сигарет – деньги и карточку дома забыл.
Генерала Дробыша не арестовали. Пока шло следствие, он находился под домашним арестом. Нет, Громов не винил себя, но в душе было ощущение опустошенности. Как же так? Как же так? Как посмотреть в глаза некогда близкому человеку, заменившему ему самого дорогого человека – отца. Как бы поступил отец, Виктор Громов, в таком случае? Скорее всего так же. Бескомпромиссный и справедливый, он всегда оказывался прав. Но никогда не лез на рожон. Знал грань, через которую переступать не следовало. Но даже это не спасло его. Кому-то он слишком мешал. Дробышу? Это особенно не укладывалось в голове Степана. Дядя Леня, как звал его в детстве Степа. Мама всегда поправляла:
– Степушка, дядя Леша. Он же Алексей. А Леня – Леонид. Понимаешь?
Степа кивал головой и все равно называл дядей Леней.
– Да какая разница, Люба? Пусть я буду Леней. Ну нравится пацану это имя, – смеялся Алексей Николаевич.
Он был частым гостем в их семье. Однажды маленький Степа услышал разговор отца и дяди Лени.
– Жениться тебе надо, Леша. Хватит ходить бобылем.
– Не нашел я такую, как Любушка, – смеялся Алексей.
–Не можешь простить, что она меня выбрала? – спросил отец.
– Ну что ты? Какие могут быть обиды? Это ее право. Силой милому не быть, –отвечал Алексей.
– Ну коли так, то держи пять, – и отец протянул ему руку, а дядя Леня пожал ее крепко.
Степан сейчас так отчетливо вспомнил этот эпизод, будто это было вчера. Остановившись у окна, он достал последнюю сигарету. Потом вдруг смял ее и выбросил в мусорку.
На столе зазвонил телефон. Он медленно подошел, снял трубку. Звонил дежурный.
– Товарищ капитан, здесь к вам женщина рвется.
– Какая еще женщина?
Не успел он услышать ответ дежурного, как в кабинет буквально ворвалась дама средних лет.
– Это вы Громов? – спросила она, тяжело дыша.
– С кем имею честь говорить? Вы кто?
– Вы не ответили на мой вопрос.
В кабинет влетел дежурный.
– Товарищ капитан… – он развел руками.
– Свободен, Петя, – сказал Громов, махнув рукой.
Дежурный закрыл дверь.
– Настырный какой, – сказала дама, глядя на закрытую дверь. – Внизу пропустили, а этот…
– Проходите, присаживайтесь и рассказывайте, что у вас случилось.
– Вы еще спрашиваете, что случилось. На каком основании вы обвиняете Дробыша?
Громов недоуменно смотрела на даму.
– А вы ему кто?
– Близкий человек, скажем так. Этого достаточно? – она села в кресло напротив и положила ногу на ногу.
Она вела себя, как у себя дома. Достав длинную сигарету, она выразительно посмотрела на Громова.
– В моем кабинете не курят, – сухо заметил он.
– Хм… Я вообще-то не курю. Это так, – она покрутила сигарету в пальцах и бросила назад в сумочку. – Так я жду объяснений.
– А почему вы решили у меня выяснить этот вопрос? – Громов пристально смотрел на нее. – Есть следственный комитет, который занимается делом Дробыша Алексея Николаича. Вам туда.
– Я была там. Мне сказали, что вы в курсе, и чтобы я поговорила с вами. Тем более, вы не чужие люди с Алексеем Иванычем. Он много о вас говорил. Называл вас своим сыном.
При этих словах Громов нахмурился. Она лишний раз надавила на рану, которая и без того кровоточила на сердце. Он встал и подошел к окну. В последнее время, как он сам заметил, вид на город как-то успокаивал его. Движение транспорта, суета отвлекали его от плохих мыслей.
– Степан Викторович, – подала голос дама. – С вами все в порядке?
– Как вас зовут? – не оборачиваясь спросил Громов.
– Лариса… Лариса Дробыш. Я его дочь.
– Дочь? – Громов быстро повернулся. – Насколько мне известно, у него нет никого. И дочери тоже.
– Вам показать паспорт? – она дерзко посмотрела на Громова.
– Я верю вам. Но…
– Я знаю, что вы сейчас скажете. Но это не так. Он взял меня из детского дома и воспитывал сам.
Громов смотрел на нее недоверчиво.
– Зря вы так, – сказала она с сожалением. – Он самый добрый человек из всех, кого я знаю.
– Ну хорошо, допустим, вы его приемная дочь. Что вы от меня хотите?
– Ведь это вы его топите. Почему? Он рассказал мне, что не виноват в смерти вашего отца. Он любил всех вас. Особенно вашу маму Любу. Потому и не завел свою семью.
– Это он сам вам рассказал? – Степан напрягся. Ему вдруг стало ясно, почему все так произошло. Дробыш мстил отцу. За личиной доброжелательности и дружбы скрывался мститель, который не мог простить отцу Любу – мать Степана.
Громов понял и то, почему Дробыш так относился к нему. Ведь Степан был частичкой его любимой женщины, ее сыном.
– Он просил, чтобы вы поговорили с ним. Он сейчас на даче. Ему очень плохо, – Лариса умоляюще смотрела на Громова. – Я очень прошу вас, Степан Викторович.
– На даче, значит, – произнес Громов задумчиво.
– Да. Ему разрешили. Я боюсь за него.
– Не бойтесь, Лариса. Я поговорю.
– Спасибо, – благодарно посмотрела на него она и, встав, протянула свою маленькую руку.
Только теперь он увидел перед собой не даму, каковою она показалась с первого взгляда, а молодую красивую женщину, примерно его возраста.
Когда за ней закрылась дверь, Громов провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. В голове гудело от мыслей, но решения нужно было принимать быстро. Он не мог допустить, чтобы эмоции взяли верх. Достав из кармана телефон, он позвонил Карпову.
– Серега, мне нужно уехать, — голос Громова звучал жёстко. – Закончи здесь, собери всё, что сможешь. Встретимся на базе.
– Что-то нашёл? – Карпов мгновенно насторожился.
– Пока не уверен. Но это серьёзно. – Громов оборвал разговор, не дожидаясь вопросов, и вышел на улицу.
Прохладный ветер слегка остудил его разгорячённое лицо. Садясь в машину, он ещё раз прокрутил в голове все, что услышал от Ларисы. «Надо же! Скрытный какой, – думал Громов о генерале. – Столько лет воспитывал чужого ребенка и ни разу не обмолвился. Даа, невероятная штука – жизнь». Затем его мысли перекинулись опять на генерала.
Тот самый человек, который внушал ему принципы чести, справедливости, который был для него примером. Неужели он действительно мог быть замешан в этом и виноват в гибели отца? Степана снова стали терзать сомнения.
Подъехав к скромному дому в старом районе, Громов заглушил двигатель. Здесь уже много лет была дача Дробыша Алексея Ивановича. Он вспомнил, как когда-то приходил сюда на чашку чая, чтобы обсудить дела или просто поболтать. Теперь все это казалось далеким.
Громов нажал на кнопку звонка на воротах. Дробыш появился тотчас, будто стоял и ждал его приезда.
На вид он не изменился — тот же прямой взгляд, спокойная осанка. Но что-то в его лице насторожило Громова.
– Степан? Я знал, что ты приедешь. Машину твою заприметил еще издалека. Заходи. Нам надо поговорить.
Алексей Николаевич отступил в сторону, пропуская его внутрь.
В доме пахло свежезаваренным кофе.
– Садись, Степа. – пригласил Дробыш гостя за стол.
Громов не стал подбирать слова, а спросил прямо, без предисловий какое отношение тот имеет к делу отца.
Генерал на мгновение замер.
– Ты о чём, Степа?
– Вы знаете, о чём я, – Громов не собирался отступать. – Ваше имя всплыло там, где его быть не должно. Вы работали с ними? Вы действительно предали всё, чему меня учили?
Алексей Николаевич молчал, но взгляд его стал тяжёлым. Наконец он заговорил, и его голос звучал неожиданно спокойно:
– Степа, иногда, чтобы сохранить что-то важное, приходится жертвовать принципами. Ты молод, ты хочешь видеть мир только в чёрно-белых тонах. Но всё не так просто, как кажется.
– Значит, вы признаёте? – Громов шагнул вперёд. Его голос дрожал от гнева. – Вы работали на банду коррупционеров. Я не мону назвать иначе их, кроме как банда.
Алексей Николаевич нахмурился, его лицо стало напряженным.
– Я не собираюсь оправдываться. Но если ты хочешь знать правду, ты должен быть готов её услышать. Только подумай, Степан, готов ли ты после этого смотреть в зеркало.
Эти слова повисли в воздухе, и Громов почувствовал, как внутри у него всё переворачивается. Он пришёл за ответами, но теперь боялся их получить.
Слова генерала отдавались тяжёлым эхом, причиняя глубокую боль. Он пришёл сюда с твёрдым намерением расставить всё по своим местам, но теперь чувствовал себя мальчишкой, который только что осознал, что не имеет права осуждать этого человека, в глазах которого увидел много горести и печали.
– Алексей Николаич, – произнёс он наконец, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – я всегда равнялся на вас. Вы были для меня примером. Вы учили меня, что принципы – это главное, что ими нельзя поступаться ни при каких обстоятельствах. Как вы могли?
– Садись, Степа, поудобнее. Разговор будет долгим. Раз уж ты здесь, я всё расскажу. Только пообещай мне одно: выслушай меня до конца, прежде чем делать выводы.
Алексей Николаевич медленно подошёл к окну и устремил взгляд в небо за стеклом, словно там скрывался ответ.
– Ты помнишь ту историю с задержанием семь лет назад? – наконец заговорил он. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила какая-то горечь. – Ту, где фигурировала группа контрабандистов?
Громов кивнул, хотя слова застряли у него в горле. Как он мог забыть? Тогда эта операция стала громкой победой отдела, а сам Алексей Иванович стал героем. Но теперь всё казалось совсем другим.
– Конечно, – кивнул Громов. – Вы тогда лично руководили операцией.
– Да. А знаешь ли ты, что один из тех, кто оказался за решёткой, – сын влиятельного человека? Очень влиятельного. Этот человек не простил мне того, что я разрушил его планы. Он начал давить. Сначала были угрозы, потом предложения. Я отказывался. Но в какой-то момент они добрались до… – он замолчал.
– Я знаю, что у вас есть дочь, – сказал Степан. – Она была сегодня у меня.
Алексей Николаевич обернулся, и его глаза стали темнее обычного. – Ты меня понимаешь, Степан. Они не оставили мне выбора.
– И вы… — начал Громов, чувствуя, как внутри у него всё переворачивается.
– Я не стал выполнять их приказы, – перебил его генерал. – Но чтобы защитить Ларочку, я сделал вид, что готов сотрудничать. Я пытался действовать на два фронта, вытягивать информацию и передавать её нашим.
– Почему вы не доложили об этом выше? – в голосе Громова прозвучала горечь. – Почему просто не попросили о помощи?
– Потому что я знал, чем это закончится. Лариса была у них, – Алексей Николаевич отвернулся, словно боясь встретиться с ним взглядом. – Кто бы поверил, что я не замешан? Ты думаешь, система так проста и прозрачна? Там, наверху, люди не всегда ищут правду. Чаще они ищут удобных виноватых.
Громов молчал. Его гнев начал угасать, уступая место чему-то более сложному – смеси сострадания и разочарования.
– Значит, всё это время вы жили во лжи? – тихо спросил он.
– Не во лжи, – возразил Алексей Николаевич. – В борьбе. Но да, я совершал ошибки. Возможно, если бы я был смелее, то смог бы всё изменить. А может, я просто спасал себя. – Он снова повернулся к Громову. – Теперь ты знаешь. Решай сам, что с этим делать. Но помни: в жизни не всё так однозначно.
Степан смотрел на него, а внутри боролись противоречивые чувства. Он хотел осудить его, но что-то в словах генерала показалось ему слишком знакомым. Неужели однажды он сам мог оказаться в такой ситуации?
Предыдущая глава:
Читайте далее главу 5:
Спасибо, дорогие читатели, за Ваши лайки и комментарии!🙏💖