Японская культура создала безупречный образ самурая, возможно, вопреки многим историческим фактам, но этот образ будет вечен, как вечен образ благородного европейского рыцаря. Истинный носитель добродетелей Бусидо, отважный, честный и гуманный воин, человек, верный своему слову и своему господину, таким был и останется самурай в памяти народной. «Меж цветов красуется сакура, меж людей — самурай», — гласит японская пословица. и это несмотря на то, что даже в официальных гунках-моногатари (древних воинских повествованиях) среди представителей благородного самурайского сословия отмечались, и нередко, предатели, трусы и извращенцы. Но были и такие, чьи высокие моральные, нравственные и боевые качества не были подвергнуты сомнению ни людьми, ни временем. К ним, без сомнения, можно отнести Такэда Сингэна — князя, владельца провинций Каи и Синано, могущественного даймё (букв. «большое имя», крупнейшие военные феодалы средневековой Японии, владельцы провинций и крупных земельных наделов), чье имя до сих пор с благоговением произносят японцы. Такэда Сингэн родился 1 декабря 1521 года и был старшим сыном Такэда Нобутора, военного правителя горной провинции Каи. При рождении он получил имя Кацутиё, что в переводе с японского языка означает «Победа навсегда», но потом сменил его на Харунобу, получив в дар иероглиф «хару» из имени двенадцатого сёгуна Японии Асикага-но Ёсихара. Харунобу рос нелюбимым ребенком, так как отец все надежды возлагал на младшего сына — Нобусигэ, и именно ему собирался передать свои владения. Харунобу не перечил отцу, а, чтобы скрыть свои истинные способности, прикидывался слабым и туповатым. Однако с возрастом все больше и больше стали проявляться его полководческие таланты. Как-то при штурме крепости Унинокути в провинции Синано Такэда Нобутора с его восемью тысячами воинов не сумел одержать победу и был вынужден отступить. Харунобу попросил разрешения отступать последним. Нобутора рассмеялся и сказал: «Ты хочешь идти последним, ибо знаешь, что враг не отправит за нами погоню. Нобусигэ никогда бы так не поступил». Но Харунобу настоял на своем и с тремястами воинами отступил последним. Когда основные силы Нобутора ушли далеко вперед, Харунобу остановился на отдых, приказав своим воинам не снимать доспехи и не расседлывать лошадей. Стояла зима, непрерывно шел снег и дул пронзительный ветер. В четыре утра Харунобу быстро свернул лагерь и с тремястами всадниками помчался обратно к Унинокути. Комендант крепости Хирага Гэнсин к тому времени уже распустил свой гарнизон по домам и оставался в крепости с сотней человек. Харунобу разделил воинов на три отряда и пошел на штурм замка с трех сторон. Защитники замка, не ожидавшие нападения и не зная, сколько врагов участвуют в штурме, сдались без боя. Харунобу с головой Гэнсина вернулся к Нобутора. Однако Нобутора не только не похвалил его, но и укорил: «Ты взял замок, но потом струсил и сбежал из него». Самураи Нобутора втайне восхищались Харунобу, но не осмеливались выступить в его защиту. Сам же Харунобу продолжал прикидываться дурачком. Впрочем, скоро это ему надоело. Харунобу вступил в тайный сговор с соседним даймё Имагава Ёсимото и с его помощью при поддержке большинства самураев провинции Каи сверг своего отца, став в неполные девятнадцать лет полноправным хозяином провинции Каи. Придя к власти, Такэда Сингэн сразу зарекомендовал себя как умный и решительный правитель. Первое время ему пришлось отражать набеги своих соседей, которые решили воспользоваться молодостью и неопытностью молодого даймё и захватить его земли. Однако Сингэн перехватил инициативу и сам перешел в наступление. К своим исконным владениям ему удалось добавить две соседние провинции — Синано и Кодзукэ. В его планы также входил захват и двух других близлежащих провинций — Микава и Этиго. Но провинцией Этиго владел Уэсуги Кэнсин — правитель и воин, не уступавший Сингэну ни в полководческих талантах, ни в доблести, ни в благородстве. Это были два достойных противника, и пять их жестоких битв за маленькое местечко Каванакадзима стали символами стратегического мышления, тактической изворотливости, отваги и упорства двух выдающихся полководцев.
Летописи гласят, что Такэда Сингэн, как полководец, участвовал в тридцати восьми сражениях и все тридцать восемь выиграл. Настоящий ужас и смятение наводила на вражеских воинов тяжелая конница Сингэна, хорошо обученная, мобильная и неудержимая, с ходу сминавшая любые боевые порядки неприятеля. Недаром девизом самураев Такэда были слова, начертанные на знаменах клана:
Быстры, как ветер,
Спокойны, как лес,
Яростны, как огонь,
Непоколебимы, как горы.
Но в ратных делах Такэда Сингэн полагался не только на силу. Здесь надо сказать, что он был одним из тех дальновидных правителей, которые стремились к объединению Японии и превращению ее в единое централизованное государство, а это вызывало необходимость противостояния многим противникам одновременно и требовало постоянного контроля ситуации в других провинциях. Такэда Сингэн успешо решил эту проблему, став лучшим специалистом по использованию в этих целях кланов ниндзя. Он создал целую разведывательную сеть агентов, осведомителей, шпионов и диверсантов, действовавших в стане его противников. Чтобы ускорить доставку разведывательных донесений Такэда организовал систему оповещений с помощью сигнальных костров с разноцветными дымами, используя при этом особенности рельефа своей провинции Каи, окруженной со всех сторон горными хребтами. На всех горных вершинах были установлены специальные сигнальные посты, которые передавали сообщения по цепочке так, что информация приходила к Такэда в течение нескольких часов. Это был существенный вклад Сингэна в один из видов Будзюцу (комплекса самурайских воинских искусств в средневековой Японии) — нороси-дзюцу (искусство раскладывания сигнальных костров). Такэда Сингэн, являясь выдающимся полководцем и имея в своем распоряжении, пожалуй, самую мощную, хорошо организованную и обученную армию, безусловно, имел реальную возможность объединить Японию под своей властью, к чему он всеми силами стремился. В битве 6 января 1572 года при Митагахара его армия разгромила объединенные войска Ода Нобунага и Токугава Иэясу, будущих великих объединителей Японии, и в следующем 1573 году он повел свои войска на столицу Японии — Киото. Никто не мог противостоять натиску его армии, и его шансы стать единоличным военным правителем Японии и именно с этой позиции начать процесс объединения страны, были как никогда высоки. Но в дело вмешалась судьба. На пути в Киото Такэда Сингэн тяжело заболел и в том же 1573 году умер в возрасте пятидесяти двух лет. Так гласят летописи… Но надо сказать, что версия смерти Такэда Сингэна от тяжелой болезни оказалась не единственной. Некоторые легенды, к примеру, утверждают, что его ранил из аркебузы ниндзя, подосланный Ода Нобунага. В другой интерпретации Сингэн закончил свой жизненный путь, получив смертельную рану выстрелом из мушкета при осаде его войсками крепости Нода, вставшей преградой на пути его армии в походе на Киото. Он слишком близко подошел к крепостным стенам, слушая чарующую игру на сякухати — японской флейте, которую исполнял один из защитников крепости. Этот эпизод послужил основой для фильма знаменитого японского режиссера Акиры Куросава «Кагэмуся» — «Насекомое в тени» (в российском прокате — «Тень воина»).
Современным любителям японских боевых искусств, Сингэн Такэда известен не только как продолжатель могущественного рода Такэда, ведущего родословную от клана Минамото, но и как хранитель секретов знаменитой боевой системы Дайто-рю айки-дзюцу, предтечи современного айкидо, разработанной его великими предками. Большой вклад внесли самураи Такэда в развитие и некоторых других видов Будзюцу, таких как дзю-дзюцу — комплекса японских боевых искусств, включавшего в себя техники работы с оружием и без него, и ябусамэ — стрельбе из лука на скаку лошади. Вне поля битв Такэда Сингэн проявлял истинно благородные чувства к своим противникам и неоднократно выказывал им знаки внимания и уважения. А своему извечному противнику, «любимому врагу», Уэсуги Кэнсину, князю провинции Этиго, он слал трогательные дружеские письма. Когда в провинции Этиго закончились запасы соли, Такэда Сингэн послал Кэнсину целый обоз соли. Тонкий ценитель искусств, поэзии и чайной церемонии, Такэда Сингэн был образцом самурайской доблести и чести, одинаково хорошо владевший мечом и кисточкой для каллиграфии, чем заслужил любовь и уважение последующих поколений японцев.
В следующей беседе мы расскажем о Уэсуги Кэнсине, знаменитом правители и воине, владельце провинции Этиго, «любимом враге» Такэда Сингэна, о беспощадной войне и трогательной дружбе двух выдающихся японских стратегов средневековья и их трагических судьбах.