— В розах твоя погибель, девочка. Остерегайся их. С виду прекрасны, но возьмешься — искалечишь руки до крови, — гадалка не отрывала гипнотического взгляда от Люси.
— Бред сивой кобылы, — фыркнула девушка, вырывая руку, решив, что гадалка ополоумела и бредит метафорами. Но слова той еще долго крутились у Люси в голове.
Люся стояла за углом кафедрального здания, сжимая в руках рюкзак. Пальцы побелели от напряжения, но она этого не замечала. Сердце выскакивало из груди, как у испуганного воробушка, а в горле стоял ком. Ее взгляд был прикован к фигурам на крыльце. Там, метрах в десяти от нее, стоял Игорь с друзьями.
Он держал в руках букет. Тот самый букет, который он купил для нее: аккуратно перевязанные яркой лентой ветки хризантемы. Теперь они казались ей ненастоящими, как будто их купили не для нее, а для какой-то другой девушки. Этот день она ждала с трепетом. Вечером Игорь должен был познакомиться с ее родителями. Она представляла, как отец ворчит на кухне, а мама, делая вид, что занята приготовлением пирога, незаметно разглядывает парня.
— Ну и жениха Люська наша себе отхватила, — наверняка мама даже слегка хвасталась соседкам после этого вечера..
Но сейчас весь этот идеальный сценарий рушился на ее глазах.
Люся по иронии судьбы совсем случайно (хоть мы знаем, что случайностей не бывает) пришла на встречу с парнем чуть раньше. Последнюю пару отменили, и, поддавшись порыву, она решила порадовать Игоря: пришла на место встречи заранее. Но когда подошла, увидела его — беззаботного, смеющегося, с тем самым выражением лица, которое она, прежде чем ближей с ним познакомиться, когда-то называла "обаятельной наглостью". Сейчас оно казалось ей просто самодовольным.
— Курочку почти приручил, — услышала она его голос.
Люся замерла. Она не поверила своим ушам.
— Она, главное, благодарная такая, — продолжал он, наклонившись ближе к своим друзьям, как будто рассказывая им какую-то шутку.
Один из них, высокий парень с серьгой в ухе, усмехнулся.
— Еще чуть-чуть, и сама запрыгнет ко мне, — продолжил Игорь, —- даже ухаживать особо не приходится, радуется каждой мелочи. Мне кажется, если я ей конфетку из кармана достану, она уже будет прыгать от радости.
Он рассмеялся. Настоящий, звонкий смех, который она раньше так любила. Только теперь от него хотелось сжаться в комок и провалиться сквозь землю.
У Люси подкосились ноги. Она стояла за углом, прижавшись к холодной стене, как будто пыталась слиться с ней целиком и полностью. Сердце стучало так громко, что сомнений не было — его слышно всем вокруг.
Она шагнула назад, и в этот момент из рюкзака выпала книга. Глухой звук удара об асфальт прозвучал громче взрыва. Мимо проходил студент, который поднял голову от телефона и остановился, посмотрев на нее. Люся нагнулась, чтобы поднять книгу, но трясущиеся пальцы никак не могли ухватить ее за корешок.
— Люся? — раздался знакомый голос.
Она застыла, держа книгу перед собой, как щит. Замешательство не осталось незамеченным. Игорь повернул голову и увидел ее. Его лицо мгновенно изменилось: сначала удивление, потом легкая растерянность, как будто он совсем не ожидал ее здесь увидеть (ведь и вправду не ожидал, пришла она на 40 минут раньше).
— Люся! — позвал он снова, делая шаг в ее сторону.
Она резко поднялась, сунула книгу в рюкзак и заправила торчащую молнию. Двигалась быстро, будто механически. Внутри нее все кричало: "Не смотри на него! Уходи, уходи!"
Люся развернулась и побежала.
Игорь еще раз что-то крикнул ей вслед, но слова потерялись в гуле ее шагов. Она не оглядывалась, не останавливалась. Она бежала, чувствуя, как слезы обжигают щеки, как от холода мерзнут пальцы, сжимающие лямки рюкзака. Каждая секунда ее бегства будто подчеркивала: все, что казалось таким важным, таким красивым, теперь превратилось в пыль.
Люся была девушкой, которую легко не заметить в толпе, но трудно забыть, если уже разглядел. О таких говорят — не ограненный бриллиант. У нее были тонкие черты лица, светлые волосы, которые она чаще всего носила собранными в небрежный хвост, и большие глаза с легкой печалью, словно в них отражалась ее скромная и не самая простая жизнь. Люся никогда не носила яркого макияжа, и на ее лице едва ли можно было найти косметику, кроме бесцветного блеска для губ, да и то по праздникам.
Ее одежда тоже была самой простой: джинсы, растянутая толстовка, парка, которая уже начала протираться на локтях. В рюкзаке всегда лежали пара книг, старенький телефон и чуть примятый перекус, который она брала с собой в университет. Несмотря на скромный вид, в ней была какая-то внутренняя сила, та самая, которая позволяет людям верить, что даже из маленького провинциального городка можно выбраться к чему-то большему и занять свое место под солнцем.
Люся была этому прямым доказательством. Она без чьей-либо помощи поступила на бюджете и училась в престижном вузе, где такие как она были скорее редкостью, чем нормой. Ее одногруппники привыкли к другим условиям жизни — у них были машины, дорогая техника и возможность разъезжать по заграницам на каникулы. А у Люси было только желание добиться всего того, чего не могли ей дать родители. Она не жаловалась, не просила, старалась держаться в стороне от разговоров о социальном, чтобы лишний раз не чувствовать себя чужой. Но своей в кругу богатых одногруппников она так и стала.
Может поэтому она так сразу и потянулась к Игорю, когда он обратил на нее свое внимание. В него она влюбилась почти сразу, хотя долго не решалась в этом признаться даже себе. Он был из тех парней, кто всегда в центре внимания: уверенный, яркий, с манерой развязно говорить, шутить и даже двигаться. Его ухоженные волосы, стильная одежда, дорогие часы — все кричало о том, что он из другой, недосягаемой для Люси реальности. Но он почему-то заметил ее. Всех вокруг поразила эта разница: его дерзкая энергия и ее застенчивость, его умение блистать и ее склонность прятаться в тени. Хоть все и понимали прекрасно, зачем он с ней, и все же никак не могли привыкнуть их видеть вместе. Понимали причину его заинтересованности все. Все, кроме самой Люси.
Она верила, что он видит в ней что-то особенное, то, чего не видят другие. Его комплименты, жесты внимания казались ей настоящим чудом. Когда он впервые подарил ей маленький букетик цветов, купленный наспех у метро, она подумала, что это признак большой любви. Люся не привыкла к подаркам — ей и этого хватало, чтобы чувствовать себя счастливой.
Она хотела верить, что он — ее судьба. Только вот теперь, после услышанных слов, глаза наконец открылись. Она поняла, что все это время для Игоря она была не больше, чем очередным развлечением. И от того, какой дурой Люся выставила саму себя, ей легче не становилось.
Люся не помнила, как оказалась на вокзале. Все происходило будто во сне, где все расплывается перед глазами, а картинки меняются, как в каком-то странном калейдоскопе. Билет в руке был чуть помят, рюкзак соскальзывал с плеча, а в кармане тихо звякали несколько монет. Ее взгляд блуждал по расписанию электричек, пока мозг старательно пытался отмести прочь все мысли о произошедшем. Получалось так себе.
Наконец с трудом отыскав свой перрон, она быстрым шагом направилась в нужном направлении. Поезд уже стоял. Когда Люся поднималась по скользким ступенькам, на секунду она отвлеклась от своих мыслей. Пахло сыростью, табаком и чем-то неуловимо горьким — может, это был запах чужих историй. В проходе мелькнули ноги в растоптанных ботинках и мятая куртка мужчины, заснувшего, судя по всему, несколькими остановками ранее, прямо под тихое постукивание вагонных дверей. Несколько пенсионеров негромко беседовали у дальнего окна. Люся устроилась у окна и, как только поезд тронулся с места, уставилась в окно на мелькающие огоньки, пытаясь не разрыдаться.
Электричка тронулась резко, будто у нее были свои проблемы, от которых надо срочно уехать. Люся вздрогнула, прижала к себе рюкзак, как будто он мог защитить ее от нахлынувших мыслей.
Она должна была ехать на этой электричке не одна. С Игорем. Все должно было быть совсем иначе: они вдвоем, с цветами, а вечером ее родители, накрытый стол, теплая семейная обстановка. Мама наверняка бы сделала фирменные голубцы, отец достал бы наливку, которую он бережет для особых случаев.
А сейчас что? "Ну что, Люся? Где он?" — вот что скажет мама, едва увидит ее одну. Люся знала ее интонацию, даже лицо могла себе представить: смесь тревоги и легкой обиды. Возможно не на дочь, а на в целом на неудавшуюся жизнь, только какая в том разница, если отдуваться за все грехи все равно придется Люсе? А что она скажет? Что ее "прекрасный Игорь" сейчас не с ней, потому что смеется с друзьями, называя ее "провинциальной курочкой"?
Глядя в окно, Люся чувствовала, как все внутри сжимается. Поезд уже выехал за пределы городы. Снаружи мелькали размытые огоньки — редкие фонари, дачи, лес. Вечер тянулся серой полосой, неразличимой от тяжелого графитно-синего неба. Грязь, мокрая трава и скрюченные деревья за стеклом идеально отражали ее собственное состояние.
Она сильнее сжала лямку рюкзака, чтобы хоть как-то занять руки. В горле стоял ком, но плакать она себе не разрешала. Что толку? Слезы не помогут, не вернут время вспять и не . Того, чего, как оказалось, и не было.
— Дай погадаю, красавица, — хриплый голос раздался откуда-то сбоку.
Люся вздрогнула. Она даже не сразу поняла, что обращаются к ней. Гадалка. Конечно. Что за электричка без немного странной бабки с картами?
На противоположной стороне вагона сидела женщина. Ее фигура в бесформенной цветастой юбке и серой поношенной шали казалась частью этого антуража. Лицо у женщины было худощавое, кожа немного потемневшая от постоянного ветра и солнца, как у людей, привыкших больше времени проводить на улице. Глаза, черные и яркие, словно угли, смотрели прямо на Люсю, сверлили ее, заставляя почувствовать себя неуютно.
На ее шее болтался самодельный амулет из странных бусин и шерстяных нитей, а на руках поблескивали крупные кольца. На коленях лежала потрепанная колода карт. Это была гадалка из тех, что можно встретить в электричках, на рынках, у вокзалов. Люся таких видела не раз, но обычно проходила мимо, не задерживаясь.
— Нет, спасибо, — пробормотала она, натягивая капюшон так, будто это могло спрятать ее от назойливой попутчицы.
— От судьбы ведь не убежишь, — не унималась женщина, чуть придвигаясь вперед.
— Да ну, оставьте, — отмахнулась Люся, стараясь казаться уверенной.
— Видно же, что тебя беда грызет, — женщина хитро сощурилась и чуть покачала головой. Ее пальцы, длинные и узловатые, неспешно играли с кольцами, — судьба у тебя интересная, я скажу… такая, что расскажешь — никто не поверит. А хочешь, скажу, чем путь этот кончится?
Люся посмотрела на нее, подняв одну бровь. "Судьба, ага, конечно", — мелькнула мысль. Но раздражение все же дало трещину, уступив место любопытству.
— Говорите, что хотите. Мне все равно, — она сама не поняла, почему ответила, а не просто проигнорировала. Может, из-за усталости, может, из-за того, что женщина говорила слишком уверенно.
Та тут же зашуршала юбкой, пересаживаясь ближе. Карты в ее руках ожили, заскользили, как будто они не просто кусочки картона, а что-то живое, давно прирученное, но идущее послушно в руки только к своей хозяйке.
Женщина взяла руку Люси, ее пальцы оказались неожиданно теплыми и грубыми, с натруженной кожей. Она посмотрела на ее ладонь, потом резко отпустила, глядя прямо в глаза.
— Он тебя предал, правда?
Люся от неожиданности чуть подалась назад. Этот вопрос прозвучал так, будто гадалка знала все, что с ней произошло.
— Жених не из бедных, но как будто оставляешь его. Думаешь, что потеряла все, — женщина говорила негромко, но каждое слово било в точку, — но это не так. Все впереди. Даже билет удачный выпадет.
— Какой еще билет? — резко спросила Люся, не выдержав.
— Ты узнаешь, — хитро прищурилась гадалка и, как бы между прочим, протянула карту.
На ней была изображена Луна, слегка выцветшая, то ли от времени, то ли от того, что ее чаще остальных вытаскивали с колоды.
— Видишь? Луна. Это тебе иллюзии твои. А рядом — Дурак. Это ты. Наивная, но не глупая, запомни. Это важно. Ты, девка, всех на уши поставишь. Только вперед не бойся.
Люся посмотрела на карту, потом снова на женщину.
— Всех на уши? Я? — фыркнула она. Это было смешно. Она, Люся, которая боялась ответить преподавателю на паре, могла поставить кого-то на уши? — Это какой-то анекдот.
Гадалка только усмехнулась, молча собирая карты.
Электричка дернулась так резко, что Люся едва не выронила рюкзак, а потом замерла. По вагону прокатился ропот напуганных, недовольных и сонных голосов. Пассажиры зашевелились, переглядываясь между собой. Пенсионеры на другом конце вагона начали что-то тихо обсуждать, а мужчина в робе с досадой почесал затылок и опять устроился на своем месте, закрыв глаза.
Люся выглянула в окно. Темнота. Густой лес с голыми ветвями деревьев, подступающими вплотную к вагону, словно кто-то специально хотел запереть поезд в этой черной пустоте.
"Как в дешевых фильмах ужасов", — пронеслось в ее голове. Она представила себе, как сейчас электричку начнет раскачивать нечто невидимое, и даже невольно огляделась по сторонам, но вокруг было все то же самое: серые стены, бледные лица пассажиров, чуть мерцающий свет.
— Что случилось? — спросила она у кондуктора, проходившего мимо.
Тот даже не остановился, бросил через плечо:
— Проблема с линией. Может, долго стоять будем.
Люся вздохнула. Она не знала, радоваться ли задержке или нет. С одной стороны, ехать дальше к родителям не хотелось, с другой — оставаться в этом вагоне, в этой странной тишине, тоже было неприятно.
— Вот он, твой поворот, — вдруг раздался тот же хриплый голос.
Люся вздрогнула. Гадалка. Она все еще была здесь и не сводила глаз с Люси.
— Только помни: правильный выбор не всегда там, где светлее, — гадалка смотрела пристально, будто пыталась залезть в душу.
— Поворот? — переспросила Люся с долей сарказма, — у электрички только два варианта: ехать вперед или стоять. Или вы про что-то другое?
Женщина не отреагировала на ее тон. Ее лицо оставалось серьезным, а голос стал чуть ниже, будто она говорила что-то по-настоящему важное:
— Одного точно тебе нужно сторониться. В розах твоя погибель, девочка. Остерегайся их. С виду прекрасны, но возьмешься — искалечишь руки до крови.
Люся нахмурилась. Еще секунду назад ей было почти забавно, но эти слова прозвучали так странно, что по спине пробежал холодок.
— Что это значит? — тихо спросила она, но тут же взяла себя в руки, — да, ладно, можете не отвечать. Бред какой-то.
Она выдернула руку, когда гадалка попыталась снова дотронуться до нее.
— Сивой кобылы, — добавила Люся, фыркнув, чтобы скрыть неловкость.
Женщина только усмехнулась, будто ничего другого не ожидала.
Люся отвернулась к окну, решив игнорировать весь этот театр. Но слова гадалки, такие странные, не давали ей покоя. "В розах твоя погибель". Почему она это сказала? И что за взгляд — цепкий, словно гадалка что-то знала, чего Люся еще не понимала?
Она помотала головой, пытаясь прогнать этот нарастающий дискомфорт. "Бред, просто бред", — твердо сказала она себе, но мысль продолжала крутиться в ее голове, словно на заевшей пленку кассете...
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.