Быть принцессой - не самая завидная доля. Особенно если ты живёшь не в сказке, а в реальном XIX веке. Дочь императора Николая I Ольга на собственном опыте узнала, что корона может стать не украшением, а тяжким бременем, когда дело доходит до замужества.
— Олли, милая, тебе уже девятнадцать. Пора бы определиться с выбором, — говорила ей матушка, императрица Александра Фёдоровна.
— Маменька, да кабы женихи не разбегались. — вздыхала красавица Ольга.
А ведь казалось бы, завиднее невесты не сыскать. Современники захлёбывались от восторга, описывая её внешность: "Невозможно вообразить более милого лица, где бы в такой степени отражались кротость, доброта и снисходительность". Стройная, с нежной кожей и глазами, в которых, по словам поэтов, светилась сама небесная лазурь. К тому же дочь могущественнейшего монарха Европы, получившая блестящее образование, владеющая несколькими языками и музыкально одарённая.
Но вот незадача, один за другим потенциальные женихи исчезали с её горизонта. Первым в этой череде оказался принц Макс Баварский. Летом 1838 года император Николай I собрал своё семейство в путешествие по Баварским Альпам. Официальная версия гласила: императрице прописали чудодейственное лечение молочной сывороткой. Доктора божились, что именно альпийская сыворотка избавит Александру Фёдоровну от мучительных болей в желудке.
— Непременно нужно ехать всем семейством, — настаивал император. — Горный воздух, красоты природы.
Но придворные многозначительно усмехались в усы. Каждому было ясно, что затевается очередная матримониальная партия. Николай I присмотрел баварского принца Макса для своей старшей дочери Марии.
Однако Макс, увидев Ольгу, потерял голову и начал преследовать её своими чувствами. Буквально ходил за ней по пятам, вздыхал, бросал томные взгляды... А она? А она взглянула на кавалера, и сердце осталось холодным как лёд. Не приглянулся ей баварский принц, хоть ты тресни. Так и уехали русские великие княжны домой, оставив несчастного Макса страдать в одиночестве.
Казалось бы, ну не сложилось, бывает. Но это было только начало странной череды неудач на личном фронте. Вернувшись в Россию, шестнадцатилетняя Ольга влюбилась сама в князя Александра Барятинского. Искра проскочила, чувства вспыхнули. Весь высший свет затаил дыхание: неужели случится неслыханное, и русская великая княжна выйдет замуж за подданного своего отца? Род Барятинских древний, чуть ли не от самого Рюрика идёт. Чем не пара?
По Петербургу поползли слухи один другого краше. Говорили, будто князь Александр собирается открыто просить руки Ольги. А если откажут, то похитит возлюбленную. В свете только об этом и шептались: "Чем он хуже каких-нибудь немецких принцев из карликовых государств?"
Но ничего не произошло. То ли Ольга нашла в себе силы подавить чувства, то ли Барятинский струсил. Скорее второе, потому что годы спустя, когда Ольга всё-таки вышла замуж, бравый князь немедленно попросился на Кавказ, подальше от душевных ран.
А дальше случилась история, которая в наши дни могла бы стать сюжетом для мелодрамы о превратностях онлайн-знакомств. Только вместо сайта знакомств фигурировал портрет, а вместо переписки в мессенджерах чинные письма на гербовой бумаге.
Эрцгерцог Стефан, сын палатина Венгерского, прислал своё изображение ко двору с матримониальными намерениями. Ольга, взглянув на портрет, немедленно потеряла голову. Воображение разыгралось вовсю, она наделила незнакомца всеми мыслимыми достоинствами. Портрет словно ожил под её восторженным взглядом.
— Матушка, он прекрасен! — восклицала Ольга, прижимая к груди очередное письмо от невиданного жениха.
— Деточка, может, стоит дождаться личной встречи? — осторожно намекала императрица.
Но где там! Ольга уже считала себя невестой. Она часами просиживала за ответными посланиями, вкладывая в них всю душу. Письма эрцгерцога превратились в её сокровище, она перечитывала их по многу раз, находя в каждой строчке новые поводы для восхищения.
Николай I благосклонно смотрел на этот эпистолярный роман. Эрцгерцог казался достойной партией для дочери. Препятствием могло стать только слабое здоровье Ольги, доктора пока не рекомендовали ей выходить замуж. Но Стефан был готов ждать.
Казалось, вот оно счастье. Николай I пригласил Стефана в Петербург на свадьбу старшей дочери Марии. Наконец-то Ольга увидит своего суженого. Но вместо Стефана приехал его кузен эрцгерцог Альбрехт.
Оказалось, мачеха Стефана, третья жена палатина Венгерского, воспротивилась браку пасынка с православной принцессой. Она вспомнила печальную судьбу тётки Ольги, Александры Павловны, первой жены палатина, и решила, что новый брак с русской великой княжной добром не кончится.
Ольга продолжала ждать и надеяться. Она отвергла ухаживания эрцгерцога Альбрехта, тот, между прочим, влюбился в неё без памяти. Но разве могло что-то сравниться с её выдуманной любовью к Стефану?
Развязка наступила внезапно и оказалась болезненной. Весной 1839 года в Петербург прибыл увесистый пакет с венскими печатями. Ольга, завидев знакомый герб, схватила письмо с трепетом и побледнела, читая первые строки. Эрцгерцог Стефан, её воображаемый идеал, отказывался от брака.
— Политические соображения... православная вера... нестабильность в Венгрии... — шептала она, а слёзы капали на гербовую бумагу.
Но самое пикантное крылось в личном послании Стефана. Эрцгерцог, словно герой бульварного романа, объяснял свой отказ заботой о счастье кузена. Дескать, увидел, как страдает влюблённый Альбрехт, и решил принести свою любовь в жертву. Тот факт, что никакой любви между ними не было и в помине, они даже ни разу не встречались, благородного Стефана, видимо, не смущал.
Ольга заперлась в своих покоях. Три дня она не принимала пищи, отказывалась видеть даже мать. На четвёртый день явился Альбрехт с букетом и предложением руки и сердца.
— Вон! — только и сказала великая княжна.
Вечером того же дня она объявила родителям:
— Лучше умру старой девой, чем выйду за кого-то из этого семейства лицемеров.
Николай I только вздохнул. Он-то понимал истинную причину отказа. Австрийский двор испугался усиления русского влияния в неспокойной Венгрии. Но как объяснить это романтичной девочке, которая впервые столкнулась с жестокой правдой большой политики.
А годы шли. Ольге исполнилось девятнадцать, потом двадцать. В те времена такой возраст для незамужней девицы считался почти катастрофическим. Даже слабое здоровье уже не могло служить достаточным оправданием. Ольга мучительно ощущала своё положение старой девы.
Казалось бы, после стольких неудач сердце должно окаменеть. Но нет, Ольга снова влюбилась. На этот раз избранником стал Александр Гессенский, родной брат супруги её брата, будущего императора Александра II.
Александр служил в русской армии и, в отличие от предыдущих претендентов, постоянно находился рядом. Молодой человек связывал все свои надежды с Россией. Для него брак с великой княжной стал бы блестящей партией. Впрочем, дело было не только в расчёте. Ольга действительно очаровала его своей романтичной натурой и редкой красотой.
— Ваше высочество, вы затмеваете все звёзды на петербургском небе, — говорил он ей на балах.
— Александр, вы льстец, — улыбалась Ольга, но румянец выдавал её чувства.
Увы, император Николай I смотрел на эту идиллию без всякого умиления. Александр Гессенский ему решительно не нравился. Как только монарх заметил нежную привязанность между молодыми людьми, юношу немедленно отправили на Кавказ.
Надо отдать должное Александру, воевал он храбро. Участвовал в знаменитом Даргинском походе против Шамиля, заслужил Георгиевский крест. А потом... потом он встретил графиню Юлию фон Гауке, дочь русского генерала, влюбился без памяти и женился на ней. Правда, брак получился морганатическим, всё-таки графиня была недостаточно знатна для принца.
К Ольге тем временем сватался принц Морис Нассауский. Он ей даже понравился, красивый, остроумный, с лёгкой ноткой сарказма в речах. Восемь дней провёл принц подле великой княжны, восемь дней она мечтала о возможном счастье. Но когда старшая сестра Мария предложила поговорить с отцом о возможном браке, Ольга наотрез отказалась.
— Ты что. — возмутилась Мария. — Он же прекрасная партия.
— Он младший сын, — отрезала Ольга. — Значит, останется в России, как твой Максимилиан Лейхтенбергский. А я хочу быть настоящей правительницей.
Тщеславие? Возможно. Но скорее желание доказать свою значимость после стольких отказов и разочарований. Ольга мечтала превзойти сестёр хоть в чём-то, стать королевой пусть маленького, но собственного королевства.
Судьба, натешившись вдоволь над сердцем великой княжны, наконец решила сделать ей царский подарок. В 1846 году на горизонте появился принц Карл Вюртембергский, наследник престола одного из самых влиятельных германских королевств.
— Что скажешь, душа моя? — спросил император дочь, разглядывая портрет очередного претендента.
Ольга пожала плечами:
— По крайней мере, он будет королем.
В её голосе не слышалось ни восторга, ни отвращения. За годы метаний и разочарований она решила, что корона важнее любви. В конце концов, разве не об этом она мечтала? Выйти замуж за будущего монарха, стать настоящей королевой, а не просто супругой какого-нибудь младшего принца.
Петербургский свет злословил: "Княжна устала ждать принца на белом коне и согласилась на принца с короной". Но Ольга уже не обращала внимания на шепотки за спиной.
Встреча с женихом произошла в итальянском Ливорно. Полюбила ли его Ольга? История об этом умалчивает. Зато известно другое: по дороге в Италию, проезжая через Прагу, она наконец встретилась с тем самым эрцгерцогом Стефаном, чей портрет когда-то свёл её с ума.
Встреча оказалась обескураживающей. Стефан, потрясённый красотой своей бывшей невесты, пытался неловко ухаживать за ней, путано объяснял причины давнего отказа. Но Ольга смотрела на него с холодным разочарованием. Возможно, в этот момент она поняла, что иногда мечты лучше не воплощать в реальность.
1 июля 1846 года Ольга и Карл обвенчались. Дата выбиралась не случайно: в этот день родилась мать невесты, в этот же день сочетались браком её родители. Казалось, само провидение благословляет этот союз.
Накануне свадьбы император Николай I пришёл к дочери для последнего напутствия:
— Будь для Карла той, чем все эти годы была для меня твоя мама.
Бедный отец. Он и представить не мог, насколько невыполнимый завет даёт дочери. Ольге было не суждено стать для Карла любящей женой, но не по её вине.
Поначалу всё шло гладко. В 1864 году Карл взошёл на престол под именем Карла I, и Ольга наконец примерила желанную корону королевы Вюртемберга. Супруги много путешествовали, появлялись на публике, казались вполне счастливыми. Правда, в их свите неизменно присутствовал какой-нибудь молодой красивый адъютант.
«Тихая жизнь» королевской четы взорвалась очередным скандалом в 1880-х годах, когда при дворе появился молодой американец Чарльз Вудкок. Высокий, статный, с манерами потомственного аристократа, никто и не догадался бы, что этот блестящий господин родился где-то в дебрях Нового Света.
Король Карл I, уже потерявший былую красоту и стать, буквально потерял голову. Вудкок стал его тенью, неизменным спутником во всех путешествиях. Придворные казначеи хватались за сердце, подсчитывая суммы, которые его величество тратил на прихоти заморского фаворита.
— Безумие какое-то! — шептались министры. — Вчера опять десять тысяч на новый гардероб для этого проходимца.
Но настоящий переполох случился, когда Карл I подписал указ о даровании Вудкоку титула барона фон Саваж. Старая вюртембергская знать едва не лишилась чувств от такой наглости, ведь какой-то безродный американец получил право стоять с ними в одном ряду.
Ольга молча наблюдала за этим безумием. Что творилось в её душе, когда весь свет обсуждал похождения её венценосного супруга? Близкие утверждали, что она страдала от публичного унижения, но держалась с поистине королевским достоинством.
В 1889 году члены семьи и кабинет министров, объединив усилия, всё-таки заставили короля расстаться с Вудкоком. Карл I грозился отречься от престола. Но американец, как выяснилось, в таких жертвах не нуждался. Он просто начал шантажировать бывшего покровителя, угрожая опубликовать их «интересную» переписку в парижских газетах.
Королю пришлось раскошелиться, чтобы замять скандал. Но здоровье его было подорвано переживаниями. 6 октября 1891 года Карл I скончался. Злые языки утверждали, что от разбитого сердца. Правда, разбил его отнюдь не уход королевы.
Ольга пережила мужа всего на год. Она умерла 30 октября 1892 года в королевском замке Фридрихсхафен, в возрасте семидесяти лет. Перед смертью она могла утешаться тем, что хотя личного счастья не обрела, зато оставила по себе добрую память. Госпиталь Ольги в Штутгарте, попечительское общество имени Николая для помощи слепым, организация помощи раненым, женская гимназия - вот её истинное наследие.
Возможно, судьба, не дав ей собственных детей, компенсировала это возможностью помогать чужим. В конце концов, разве не это главное - оставить после себя в мире больше добра, чем было до тебя?
А что до женихов, которые когда-то отвергали её или которых отвергла она сама… Что ж, видимо, права народная мудрость: чему быть, того не миновать. Даже если ты принцесса.