Снова читаем поэзию, и сегодня на очереди у нас представитель Ленинградского андерграунда – Олег Охапкин.
Путь этого поэта лучше пересказывать не в двух словах, а хотя бы в виде статьи на той же Википедии – там и христианство, и публикации за рубежом, и отказ сотрудничать с КГБ, и принудительные госпитализации в псих.учреждения. В общем, тяжелая судьба, в более спокойные моменты которой Охапкин писал по книге в год и вообще даром времени не терял.
Что же касается его стихов, то тут тоже не без интересностей: Охапкин часто писал… силлабикой. Да, той самой архаичной формой, где считать нужно только слоги и ничего больше, и упраздненной ещё в 18м веке. Содержание же было авангардным и со знатной дозой духовного поиска. Отсюда и его стихи, будто пришедшие из спиритуального зазеркалья.
В качестве иллюстрации приведу один длинный текст, самый известный. Для удобства я поделил его на строфы, но в оригинале разбиения нет. Следим за тем, как лирический субъект воспринимает гриппозное состояние целой анфиладой архаизмов вперемешку с бытовыми замечаниями; и как в этой картине работает пара «душа-тело».
К ДУШЕ СВОЕЙ
Каково тебе, душа, за гордость расплату
Чистоганом получать приправой к салату
Тайной вечери твоей, горечь окаянну,
Пиру брань предпочитать подобно Траяну?
Каково в спор вступать противу века?
Уж не гибелен ли спор тот для человека?
Вот, повержено в постель в Сосновой Поляне
Тело твое, моя душа, брошено, как в яме.
Распласталось по одру, читай, по дивану.
И никто не навестит... Как же перестану
Плакать, дура, по тебе? Сгноишь ведь в чахотке
И себя, и меня... Долго ль до Чукотки
Остается стране? Куда торопиться!
А уж если спешить, не лучше ль топиться
Не в воде, так в вине, коли петь тревожно?
Право, пить веселей, когда пить возможно.
Каково тебе со мной пить в одиночку?
Что ж никто из друзей денег на бочку
Не положит — не придет? Эх, печаль-скука!
Круговая тщета, нищая порука!
Много ль жаловаться мне, душа моя? Вот я
Лежу в гриппе на сей раз, выхаркав лохмотья
Горла певчего в платок, сердце песня ломит...
Если к Богу отлетишь, кто мя похоронит?
Повремени, о душа! заведу собаку...
А то и бабу заведу... Люблю тварь всяку.
А еще, и эта мысль страшнее могилы,
Мать-старуха жива... хватит ли ей силы
Схоронить меня, когда, душа, к Богу в руки
Попадешь, не дотерпев распятия муки...
Гордость твоя, христианин, дух мой полунищий,
Не гордыня — горечь всех, живых твоей пищей.
А посему будь честна, душа моя, пой же
И на кресте, пусть одна, зато боли больше.
