Мухи жирные, чёрные и блестящие кружатся над ней, ползают по её лицу, залезают в её разрезанный рот. А глаза такие безумные, такие выпученные, что мне самой хочется кричать. Но больше всего меня повергает в ужас её распоротый живот, потому что мне всего шесть и подобное зрелище открывается передо мной впервые. Но я не могу оторвать взгляда от её двигающихся кишок, от которых идёт чуть заметный пар, потому что утро выдалось прохладное. Я чувствую как пропитываюсь вонью из её кишечника которая, о господи боже, перебивает всю остальную вонь в мусорном баке и именно тогда начинаю кричать, когда вижу, как рука отца придвигается к располосованному рту девушки и вставляет в него страницы вырванные из книги. Он запихивает их ей в рот так же, как почтальон пихает письма в почтовый ящик, равнодушно, потому что она больше не интересна ему.
- Да, милая. Именно это ты и рассказала ему в тот вечер. О, видела бы ты тогда его лицо. Такое лицо ни за что не сотрётся из памяти, но ты его не видела, потому что уткнулась в ногу отца, и всё плакала, и плакала и говорила, и казалось поток этот прервать невозможно, но он сумел.
В тот первый раз он не бил тебя, да и в последующие тоже. Он бил меня, потому как думал, что всё то, что ты говорила ему, внушила тебе я. Что я каким-то образом обо всём прознала. Ты так тряслась от страха. Не думала, что дети могут так трястись.
«Тогда я видела шмеля в первый раз. Он кружил по гостиной, пытаясь вылететь наружу. И всё кружил и кружил под потолком, пока она кричала».
- Во второй раз было практически тоже самое. Сколько бы я не готовилась предупредить этот момент и уберечь тебя, он всё равно случился без моего участия.
- Темноволосая девушка. Возраст может чуть больше, чем мне сейчас. Горло сдавлено чёрными капроновыми колготками. Рот раззявлен, руки связаны за спиной. Он насиловал её, даже тогда, когда сердце её прекратило биться. А…
- Хватит, - умоляя, попросила мать, - Пощади. Просто дослушай рассказ.
Алина послушно кивнула.
В третий раз ты прибежала ко мне, потому что увидела не только его поступки, но и то, что он делал со мной в подвале, и стала тараторить о том, что отец твой убийца. Что-то о реке и о бочке. О девушке с простреленной головой, которую он изнасиловал в кустах, прикрыв её окровавленное лицо охотничьей сумкой. Ты хотела рассказать мне всё, что увидела, но он, похоже, почувствовал неладное, и всё повторилось вновь.
Вернувшиеся воспоминания буквально вспыхнули в голове Алины. Она услышала оглушительный выстрел. Затем звук трущегося о камни трупа. Потом надрывное пыхтение отца над телом девушки, которая уже не дышала. Увидела злобный блеск в его глазах и улыбающийся рот, который вовсе не был похож на улыбку, когда он запихивал покойницу в железную бочку.
- Антон, - прошептала девочка вслух и прикрыла рот рукой.
- Похоже, он хороший, этот твой Антон. Мне жаль, что на его долю выпало подобное, кем бы ни приходилась ему та девушка, - безэмоционально заметила мать, засовывая в рот новую сигарету.
- Нет. Ничего. Неважно, - поспешно прервала её дочь. – Не думаю, что твои сожаления ему чем-то помогут. Сейчас расскажи мне о психологе. Ему я тоже должна помочь.
- Кому помочь? Психологу? Почему ты вдруг вспомнила о нём?
- Просто расскажи как ты водила меня к нему на сеансы.
- Хорошо, но помочь ты ему всё равно не сможешь. Насколько мне известно, он скончался в тот же год, когда я по глупости своей привела тебя к нему ещё раз, спустя годы. Утонул.
- Отвечай же! – Мать встрепенулась, будто в кабинете взорвалась петарда.
- Я всё скажу, только ради бога, не кричи так. Я отвела тебя к нему после первого инцидента. Надеялась, он сможет помочь тебе перебороть страх перед отцом. Да, ты забыла всё то, что видела, но всё равно сторонилась его. Вздрагивала каждый раз, когда он входил в комнату. Ведь ты молчала, помнишь? Очень долго не произносила ни звука и всё читала и читала те жуткие книжки. Я сильно испугалась за состояние твоей психики, потому и повела тебя к доктору в надежде, что он сможет заставить тебя говорить. Ты была у него всего пару раз. И оба раза безрезультатно. А потом твой отец узнал о наших сеансах и строго-настрого запретил мне продолжать. Естественно я послушалась его, а потом через несколько лет, снова повела тебя к нему, потому что ты закрылась от мира. А ещё из-за слов той преподавательницы, которая всё твердила, что ты закончишь свои дни в психушке. Я видела, что она права и не желала тебе такой судьбы, потому и отвела тебя ко врачу. Даже не знаю, почему именно к нему? То ли потому, что он сумел разговорить тебя в первый раз, то ли потому, что он знал о тебе больше, чем следовало бы знать. Но, это была ошибка…
— Это он убил психолога, - прервала мать Алина, и незамедлительно направилась к двери. – Он убил его из-за меня. Потому что думал, что он узнал от меня что-то, чего знать нельзя. Но я всё исправлю мама. Будь уверена.
- Но как же ты исправишь то, чего уже не вернуть? Он ведь мёртв.
Алина не хотела ей отвечать. Хотела выбежать в опустившийся на город сумрак и затеряться в нём. Отыскать Демона и Святошу. Объяснить им всё, что она узнала, но вдруг остановилась пораженная догадкой.
- Ты всегда знала кто он, так ведь? С самого первого дня знакомства? Всегда знала, что с ним что-то не так? Знала, что он убийца?
Снаружи послышался звук открываемой двери. Почти неразличимый на фоне звуков живущего своей жизнью города, но обе они отчётливо расслышали его. Расслышали и тут же напряглись.
«Это он», - сказали ей глаза матери.
«Я знаю». – Так же, не открывая рта, ответила ей дочь.
- Знаю, ты не поймёшь меня, – впопыхах зашептала ей на ухо мать, схватив дочку под руку, - но я всегда любила его. Иногда мы не выбираем, а просто любим. А теперь послушай, что я тебе скажу. Полезай в ту кладовку и сиди там тихо, ровно до тех пор, пока не смолкнут наши голоса. Возьми вот это, - она сунула Алине связку ключей. – Бери. Когда мы уйдём, выбежишь через чёрный ход, но помни дочь, не возвращайся пока домой. Иначе он сразу всё поймёт, как только увидит тебя. Чтобы ты там не затеяла со своими друзьями, доведи дело до конца. Послушай его. Сделай, как он велел. Сделай то, чего я сделать не смогла.
- Кого послушать? – Удивлённо прошептала девочка, выпучив глаза, - Кто велел? – Спросила она у матери, но та уже закрыла дверь, погрузив кладовку в темноту.
- С кем ты тут разговаривала? – Послышался голос отца и говорил он так, словно думал, что застукал жену за чем-то непотребным.
- С чего ты взял, что я разговаривала? Ты чего-то забыл?
Алина не могла видеть ни отца, ни мать, но могла себе представить его строгое лицо. Как он без конца поправляет очки на носу когда нервничает. Как причмокивает заканчивая фразы, словно выплёвывая слова из своего нутра. Как сжимает и разжимает ладони, будто размышляя, куда же их применить.
- Не лги мне. Я слышал голоса.
«Как же тяжеловесно он ступает, - подумала Алина, прислушиваясь к шагам за дверью. - Кружится по кабинету, словно акула высматривающая добычу».
- Всего лишь ролик в интернете. Только не говори мне, что ты вернулся потому, что приревновал меня. С кем ты рассчитывал меня здесь застукать? – Она усмехнулась. Её смех звонко пронёсся по комнате и тут же стих, потому что он отвесил ей пощёчину.
Алина замерла в ту же секунду и, кажется, даже кровь перестала течь по её венам, столь сильно было её оцепенение, кода она услышала, как вскрикнула мать, не ожидавшая удара.
«Господи, пожалуйста. Пожалуйста, не дай ему заглянуть в кладовку. Отведи его от меня».
- Ещё раз услышу подобное, и ты пожалеешь, что научилась когда-то говорить. Я? Ревную тебя? Зачем ты отпустила работников раньше срока?
- Сегодня суббота, вечер. Я подумала ничего страшного, если они пойдут домой на пятнадцать минут раньше. К тому же мне хотелось поработать одной. – Ответила мать и даже голос её не дрогнул, когда она произнесла эту на ходу выдуманную историю.
- Ни тебе решать, когда отпускать персонал. – Прорычал мужчина.
- Конечно, дорогой. Впредь подобное не повторится.
- Будь уверена. Собирай свои вещи. Едем домой.
За дверью кладовки послышались шорохи. Потом она услышала, как открылась дверь кабинета и то, как застучали каблучки матери по кафельному полу, когда он вытолкал её за дверь. Потом ключ в замочной скважине провернулся, и голоса стихли, но девочка всё равно для верности просидела в кладовке ещё ни меньше десяти минут. А когда открыла дверь и включила на мобильнике фонарик, охнула от изумления.
- Так вот где он хранит свои ружья.
Алина довольно часто слышала, как отец хвастается перед своими друзьями, как он подстрелил олениху или кролика, но никогда не видела в доме ни ружей, ни снаряжения для охоты. Не задумываясь, она дотронулась до каждого из них, даже не подозревая, что в какой-то момент прикоснулась к окровавленной сумке, которой маньяк прикрывал изуродованное лицо сестры Святоши, когда насиловал её. Трофей, от которого её отец так и не смог избавиться.
«Беги отсюда. Демон, Святоша - они же ждут тебя», - подумала девочка, но как только она собралась покинуть кладовку, что-то остановило её. Это был чей-то пронзительный крик, громкий и заунывный, словно скорбящий о чём-то. Кричал мужчина, не произнося слов. Просто вопль вырвавшийся наружу. На мгновение она застыла, прощупывая растущее внутри неё ощущение, словно она обнаружила что-то очень важное, и упустить этого никак не может. А потом, не отдавая себе в том отчёта, девочка вскрыла пачку с патронами шестнадцатого калибра и, вытащив оттуда четыре штуки, распихала их по карманам джинс.