– Профессор, уже ни для кого не является секретом, что все мы… Да что мы! Весь мир глубоко признателен вам за ваши исследования и открытия. Вы в одиночку изменили ход человеческой истории. Если бы не ваши выдающиеся таланты, страшно представить, на каком дне невежества мы могли бы оказаться. Ваша проницательная мысль опередила время на десятки, а то и на сотни лет, предотвратив множество катастроф и потрясений. Поднимем же бокалы за ваш ясный и гениальный ум, освещающий нам путь в прекрасное будущее!
– Да полноте, коллеги! Никакого гениального ума во мне нет и быть не может. Я вполне обыкновенный человек.
– Нет-нет, уважаемый профессор, позвольте с вами не согласиться. Вы – лучезарное солнце нашей науки!
– Пфф… Не желаете верить – ваше право. Но все похвалы, премии, звания и награды не больше, чем побочный эффект поиска ответа на главный вопрос.
– Главный вопрос?
– Разумеется!
– Расскажите, профессор, расскажите! – послышались голоса.
– Ну, если желаете… Сейчас в это трудно поверить, но я никогда не испытывал тяги к наукам. Напротив, как мог, я сторонился всякой учёности и боялся её, как огня. Школу закончил с горем пополам, в институте дурака провалял и сразу же на работу устроился. И тут со мной случилось то, что, думаю, знакомо каждому из вас.
Просыпаюсь утром по звонку будильника. Только успел его выключить — а уже за столом сижу и кофе пью. Не успел последний глоток сделать – бегу к остановке. Едва отдышался, втиснулся в трамвай, моргнул глазом — и вот я за рабочим столом, а хмурый начальник мне нотации читает. До обеда досидел, затем выкурили с коллегами по сигарете — день кончился. Вышел на улицу, нет, чтобы опять в трамвай. Куда там! Словно по щелчку фокусника уже в кровати лежу и засыпаю. И так день за днём...
А позже заметил, как сутки начали сливаться в сплошную катавасию из обрывков воспоминаний, фраз и картинок, и времени стало куда меньше, чем раньше. Льётся, проклятое, как вода через дуршлаг. Словно кто сутки укоротил. Дело, на которое прежде мне одного часа хватало, теперь растягивалось на три часа, а то и больше. И как бы я ни изворачивался, как бы ни крутился и не хитрил — не хватает времени, и всё тут! А сон? Разве это отдых? Спал те же 7-8 часов, но вставал с кровати разбитый и невыспавшийся.
Про досуг и выходные дни говорить не приходится. Только за завтраком новости полистаешь, а жена уже к ужину зовёт. В пятницу после работы прилёг сериал посмотреть – субботы и воскресенья как не бывало!
Но самые значительные изменения были отмечены мною на длинных отрезках времени. Безумная чехарда месяцев и времён года заставляла меня трепетать. Майские праздники у меня начинались сразу после восьмого марта, а Новый год я встречал по окончании первого сентября. Доходило до комичного: семейный отпуск я планировал на три года вперёд, потому что предвидел, что он может наступить буквально завтра.
Мне стало ясно, что так дальше продолжаться не может. Моя единственная жизнь, словно тощая свечка, сгорала на глазах.
Анализируя процессы, я пришёл к выводу, что при расширении вселенной время имеет обратное свойство – сжиматься. Это фундаментальное открытие так поразило меня своей грандиозной фатальностью, что я впал в тяжелейшую депрессию. Мне предстояло прожить жизнь втрое, а может и вчетверо короче, чем моим предкам. Разумеется, за помощью к врачам я не обратился. Ответ на вопрос, как исправить такое положение дел, мне предстояло найти самому.
– И вы нашли? Нашли? – раздались возбуждённые голоса.
– Нашёл! И с тех пор моя жизнь протекает так содержательно и равномерно, как только это возможно при бешеном истечении вселенского времени.
– Так скажите нам! – в голосах прозвучали нотки нетерпения и жажды истины.
– Чтобы компенсировать выпадающую часть времени, растянуть и ощутить плавность его течения, а равно испытать и понять, что живу полноценной жизнью, я предался самому скучному, тягостному и бессмысленному, на тот момент, для меня занятию – чтению чрезвычайно толстых и скучных научных и философских книг...
Последние слова профессора опустились в глухую тишину, заполнившую зал.