— Зачем тебе это? — Рядом с ним невозможно злиться. Стукнуть бы его, но вместо этого с надеждой смотрю в глаза.
— Зачем это мне, не имеет значения. Если важно заполнить пустую графу, впиши себе тут... — Марк указательным пальцем легонько стучит по моему левому виску. — Пресыщенность. Гораздо важнее, зачем это тебе. И ответ мы оба знаем.
— Мне это не нужно.
— Вот именно, — кивает Шаталов.
— И ты бы не хотел, чтобы я согласилась?.. Хотя бы попробовать?
— Это не то, что можно попробовать. Здесь возможны только два варианта. Или оба хотят. И тогда полный порядок, никакой вины, ответственности и прочего. Или все остается как есть. Без экспериментов.
— А если она соглашается? — Не хочу об этом даже думать. Но разрешать своей страшилке расти и дальше я не могу.
— Именно так чаще всего и происходит. Женщины идут за своими мужьями или любовниками. Причины разные. Одни ради чувств. Другие из-за детей. Еще чаще — из-за устроенного быта.
— И долго у них... все продолжается?
— Такие пары обычно распадаются в течение года. А то и быстрее.
— Мужчина остается, — догадываюсь я. — А женщина... она не может?
— Реальность не такая простая и логичная. — Марк гладит меня по щекам подушечками пальцев. Словно пытается что-то стереть. — Особенно если в группу оба пришли с разными запросами.
— Женщины не уходят?
Не знаю почему, но перед глазами вдруг появляется красотка в костюме. Шикарная, стильная. И с грустным лицом. Та самая, после визита которой я сбежала от Марка присматривать за чужой собакой и рыбками.
— Когда пара распадается, мужчина почти всегда уходит из группы. Кто-то из-за чувства вины. Кто-то — потому что не хочет больше подобных опытов. У кого-то закрытый гештальт. А женщины... — Взгляд Марка становится тяжелым и темным. — Они ломаются и остаются.
От этого признания земля уходит из-под ног.
— Так ты не хотел из-за меня? Чтобы я... — Во рту пересыхает. — Сломалась?
— Я же говорил, что ты способная.
Марк касается указательным пальцем моих губ, будто запечатывая их.
— А ты?
Уже просто необходимо замолчать. Количество полученных ответов и без того бьет все рекорды. Одна только забота обо мне чего стоит! Но притормозить, как всегда, не успеваю:
— Тебе важно именно так... Делиться? Со мной будет этого... не хватать?
— Слишком много вопросов, девочка.
Сильные руки разворачивают меня на сто восемьдесят градусов и второй раз за вечер отправляют в спальню. Теперь — шлепком по пятой точке.
— Марк... — Я все еще надеюсь узнать правду. Даже оборачиваюсь.
Но Шаталов настроен слишком решительно.
— У тебя пять секунд. Или идешь в спальню. Или спишь сегодня в гостевой комнате. До утра. Одна.
Одно целое
Мужчина любит не словами.
Несмотря на кашу в голове, все же хватает ума сбежать в спальню. На это уходит не пять секунд, а гораздо больше. К счастью, Марк больше не злится. Только я снимаю халат и, обнаженная, устраиваюсь на кровати, он входит в комнату и сбрасывает в сторону одеяло.
Не знаю, кто из нас завелся сильнее, но то, что Шаталов делает после, заставляет схватиться за изголовье.
— Просто расслабься. — Он широко разводит мои ноги и кончиком языка скользит по чувствительной плоти. Без подготовки. Без поцелуев. Сразу.
Эту игру мы уже пробовали. И по очереди, и одновременно, когда я делала Марку минет. Только сейчас ощущения острее. Возможно, потому что он ласкает меня и ниже. Размазывая слюну, обводит языком розочку ануса. Приподняв ягодицы, обжигает дыханием все нервные окончания. Возможно, дело в контроле, который читается в каждом его жесте.
Марк редко сдерживается в сексе. Каким-то невероятным образом он всегда четко определяет мою границу боли и наслаждения. Не переходит ее. Трахает на самом краю. На максимуме моих возможностей.
В эти моменты он всегда сосредоточен и напряжен. Как сложная машина, которая просчитывает все свои движения.
Наш самый яркий секс всегда именно такой. И сейчас Марк все еще в брюках, но я уже чувствую то самое... его контроль и границу рядом.
— Хочу тебя. Очень. — Приподнимаюсь, чтобы дотянуться до пряжки ремня.
Однако Шаталов припечатывает твердой пятерней к матрасу:
— Я все сделаю сам.
Подсунув подушку под мой зад, он берет с прикроватной тумбочки упаковку презервативов. И, вынув один квадратик, кладет рядом с собой. Будто подает знак, что не собирается останавливаться лишь на оральных ласках.
Мелочь, но от этого намека внизу живота все сжимается. Чувствую себя как в первый раз с Марком. Нервы — в струны, а в голове безумие.
— Не мучай меня долго... пожалуйста, — хныкаю, когда горячие губы обхватывают клитор. А потом всхлипываю, когда сразу два пальца растягивают нежную плоть.
— Отпусти себя. — Марк толкается пальцами глубже. Разводит их внутри и поворачивает под совершенно новым углом.
Это непривычное ощущение. Оно еще приятнее, чем прежние опыты.
— Боже... — Вздрагиваю всем телом как от удара током.
— Давай, девочка... — Марк снова накрывает губами нежные складки.
От синхронных движений языка, пальцев и губ я окончательно теряюсь.
Стону его имя, бесстыдно насаживаясь на пальцы.
Шепчу «Еще», извиваясь от влажных, скользящих прикосновений.
Приподнявшись на локтях, впитываю взглядом сумасшедшую картину в развилке ног.
Горящий взгляд серых глаз. Дикий. Жадный.
Губы, которые целуют так интимно, что сердце в любой момент готово разорваться от кайфа.
Пальцы...
Они движутся как поршни. Быстро, безжалостно. Ритмично проталкиваются на всю глубину. Задеваю там какую-то особую чувствительную точку. И, не позволяя кончить, прерывают пытку.
— Пздц, какая ты отзывчивая, — хрипит Марк, размазывая блестящую влагу между моими ягодицами и легонько, одним пальцем проникая в анус.
В ответ так и хочется накричать на него. Потребовать, чтобы не останавливался больше. Но ничего не успеваю.
Только открываю рот, Марк снова нанизывает меня на свою руку. Только начинаю умолять «Больше» — задает такой темп, проникает всеми тремя пальцами так глубоко, что выгибаюсь в дугу и кричу во все горло:
— Да! Марк! Да...
До хрипа и слез.
— Еще, девочка! — Вместо новой паузы он ускоряется.
Язык порхает над клитором. Губы облизывают, посасывают чувствительную кожу. Влажные пальцы таранят оба входа... Без остановки. Так быстро, будто Марк собирается отправить меня прямиком в рай.
Еще секунда-другая, и, наверное, кончу. Огненная спираль уже закручивается внизу живота. Но сегодня не хочется одной. После всех откровений мне важно и в этом быть вместе с Шаталовым.
— Лишь с тобой. — Обхватив голову Марка, тяну его на себя.
Мечтаю почувствовать сверху, но мой непостижимый мужчина до желваков стискивает зубы и расстегивает ширинку.
— Верь мне. — Эти два слова я слышу как через стену.
Надев презерватив, Марк приставляет головку члена к розетке ануса.
— Верь, — звучит еще раз. Громче.
И уже в следующий момент я жадно хватаю ртом воздух от непривычного проникновения.
Граница, которую мы не пересекали, на этот раз совсем близко. Она в тугом скольжении. В страхе, сковывающем все тело. В тянущей боли, настолько незнакомой, что впервые хочется сказать «Нет».
— Все будет хорошо. Не сопротивляйся, — приказывает Марк тем же тоном, каким учил ласкать его ртом в наш самый первый раз.
— Я... я не уверена. — Чувствую себя так, будто часы отмотали время назад.
В то прошлое, где я почти готова была согласиться на близость с другим. В ту секунду слабости, когда всерьез поверила, что смогу...
— Это я. — Марк будто мысли угадывает. — Я не причиню тебе вреда.
Его плечи каменеют. Взгляд прошивает мою черепушку. Шаталов словно мозг вскрывает. Решительно, безжалостно. И раскладывает все извилины в том порядке, в каком ему нужно.— Доверься. — Чертит пальцами линию от груди к животу и легко касается влажной зацелованной плоти.
Этот жест вместе с приказом отключает во мне что-то. Боль пока не утихла, но я принимаю член глубже и глубже. Страх все еще мешает расслабиться, но горячие пальцы в развилке ног гладят так правильно и нежно, что не могу сопротивляться.
— Марк... — Одновременно с его именем сама делаю первое движение навстречу.
— Охуенная девочка.
Не позволяя сделать самой себе больно, Шаталов притормаживает меня. И ласкает все быстрее и настойчивее. Платит удовольствием за каждый свой толчок.
— Это... — Перед глазами все кружится.
Еще минуту назад не хотела и думать о таком сексе, а сейчас уплываю от новой заполненности и сладкой боли. Слишком стремительно для прежней осторожной Лизы. И идеально — для какой-то незнакомой, безумно-отчаянной.
— Так, хорошая моя, так.
Марк считывает мои эмоции лучше меня самой. Замечает перемены и ускоряется. Сносит своей заботой и порочной лаской все запреты и страхи. Пропитывает насквозь желанием и свободой.
— Я тебя... — Признание в любви рвется с губ вместе со стонами и рыданием. Уже не могу себя сдерживать. Ни в чем.
Кажется, ни одна сила на земле не способна остановить. Хочу ему сказать. Плевать, что будет потом. Неважно, что не вовремя и что не услышу никакого ответа.
События сегодняшнего вечера, словно фрагменты мозаики, встраиваются в одну яркую картину. На ней лишь я и Марк.
Но оргазм взрывается такой яркой вспышкой, что теряюсь во внезапной глухоте и немоте. Задыхаюсь от нахлынувшей волны жара и наслаждения.
Превращаюсь во что-то незнакомое. Безвольное и слабое. Такое доступное и счастливое, что выплескиваюсь вся.
Пульсацией. Крупной дрожью, которую невозможно остановить. Смехом, разрывающим легкие. И водопадом слез.
Счастливая
Чем больше в мужчине тайн — тем сильнее притяжение.
После нового опыта я не могу избавиться от ощущения, что мы с Шаталовым стали ближе.
Может быть, просто очень хочется этого. Может, что-то другое. Но встреча с блондином теперь кажется далеким прошлым, а все мои страхи — женскими глупостями.
Без них словно крылья за спиной вырастают. Наверное, именно так чувствуют себя люди со старческой деменцией или слабоумием. Никаких тормозов. Никаких опасений Только улыбка, которая не сходит с лица и во сне.
Необычное для меня состояние. Каждый раз, когда вижу Марка, мысленно признаюсь в любви. А в реальности целую, даже когда ему неудобно или он чем-то занят.
Последствия настигают быстро. Спустя неделю такого амурного безумия я забываю и о предстоящем суде, где должна дать показания, и о прошлом Шаталова.
Как последняя дура, начинаю стоить планы и селю в спальне Марка свои тапочки и расческу. Не думаю ни о чем, кроме учебы и любимого мужчины. Но за пару дней до судебного заседания Марку звонит следователь.
Обычный звонок, отличающийся от сотни других только тем, что мы в машине возле университета, а я за день соскучилась так сильно, что не хочу ждать ни минуты.
— Да. Понял. Можешь отправить кого-нибудь с документами? — Шаталов тоже старается говорить быстро. Выстреливает слова как пули.
— Нет. Какое ждать? Мы договаривались, что я ознакомлюсь с ними заранее, — злится спустя пару секунд.
— У кого дома? Кому ты передал?.. Ясно. Вечером заеду сам. Заберу. — Так и не дождавшись ответа, он нажимает отбой и ставит трубку на подставку.
— Что-то важное?
Не хочется говорить ни о каких делах, это наше время. Но не дает покоя обещание заехать вечером.
— Кое-какие документы. Глебов не застал меня в офисе. Отдал партнеру, чтобы тот передал.
Марк никогда не рассказывал о своей работе. Благодаря интернету я знаю лишь о строительной компании его отца. Так что фраза об офисе уже прорыв.
— Они нужны так сильно, что вечером тебе придется поехать домой к этому твоему партнеру? — Взглядом указываю на телефон.
— Это на час. Не дольше.
— Целый час... — Мои руки замирают на резинке трусов. Желание играть вдруг резко улетучивается. — А по дороге заехать не получится? Или нам совсем не по пути?
— По пути, — словно нехотя признается Шаталов.
— Тогда давай сейчас к нему. Заберешь бумаги, и не нужно будет никуда кататься.
— Не самая хорошая идея. — Марк кладет руку на мое колено и медленно скользит вверх.
— Зато весь вечер я буду твоя. — Не хочу его останавливать. Знаю, что будет сладко. Только упрямство берет верх. — Сможешь научить меня чему-нибудь новому. — Накрываю его ладонь своей, притормаживая.
— Кто-то вчера рассказывал про зачет по анатомии. И что нужно готовиться.
Я тоже редко делюсь личным. Не хочу никакого прошлого или быта в наших отношениях, но Марк замечает каждую деталь и запоминает все, что говорю.
— Вот! — Широко улыбаюсь. — Будем изучать на практике! Детально и с усердием.
— Я с тобой докторов начну опасаться, — хмыкает Шаталов. Однако руку все же убирает и на повороте сворачивает влево, а не вправо.
— Тогда к уроку анатомии добавим сеанс психотерапии. — Я демонстративно облизываю губы и чувствую, как от всех этих обещаний сердце начинает колотиться быстрее.
— Напомни, ты мне досталась такой озабоченной? Или испортилась в процессе?
— До тебя я была приличной воспитанной девочкой. — Показываю этому умнику кончик языка.
— Девочкой, конечно. Как я мог забыть? — Теперь Шаталов уже не хмыкает, а смеется. Так непривычно и красиво, что я залипаю, забыв о дороге и планах.
Слишком редкая картина. На лице Марка нет и намека на мимические морщинки от смеха. Ни в уголках губ, ни возле глаз. У меня в девятнадцать есть, а у него в его тридцать — нет. Будто и не смеялся до меня никогда.
Совершенный во всем, самый опытный из всех знакомых мне мужчин. А в этом... девственник.
— Знаешь, иногда я думаю, что все же досталась тебе невинной. — Не удержавшись, касаюсь пальцем колючей щеки. И пока не ляпнула что-то еще, закрываю рот и откидываюсь на спинку сиденья.
***
Несмотря на час пик, дорога до дома партнера пролетает быстро. Мы умудряемся не встрять ни в одну пробку. Когда Шаталов паркует машину возле высокого особняка, еще большего, чем его собственный, я издаю восхищенное «Вау!».
— Побудешь здесь?
Марк мог и не спрашивать. С некоторых пор я не горю желанием встречаться с его знакомыми. Но он все же задает этот вопрос. А еще внимательно смотрит в глаза. Словно хочет чего-то большего, чем просто «да». Какую-то гарантию.
— С места не сдвинусь!
— Точно?
— Даже если на твою машину будет лететь метеорит и тарелка с пришельцами.
— Если будет метеорит, то можешь отогнать в сторону. — Шаталов больше не смеется и даже не улыбается. — Я постараюсь быстро. — Он толкает дверь.
Как только остаюсь одна, накатывает странная тревога. Для нее вроде бы нет причин. Зачет по анатомии я сдам, с подготовкой или без. До суда еще куча времени и консультация со следователем, который обещал рассказать, как все будет. У мамы тоже все хорошо. А в нашем с Марком доме — лучше, чем можно было мечтать.
Нет ни одного повода для волнения. Лишь для радости! Но с каждой минутой ожидания тревога пускает корни все глубже и секунды текут все медленнее.
«У тебя паранойя», — успокаиваю я себя.
«Или ПМС!» — пытаюсь спастись шутками.
Однако, когда спустя десять минут на пороге дома вместо Марка появляется знакомый блондин, тревога превращается в панику.
Кресло бэхи внезапно становится слишком жестким. Из-за того, что дверь закрыта, на меня накатывает странный приступ, похожий на клаустрофобию. А стоит выйти из машины — уже не могу себя остановить.
Забыв обещание, иду той же дорожкой, какой шел Марк.
Не поздоровавшись с Хаванским, хотя он что-то говорит и даже пытается схватить за руку, открываю дверь.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Коваленко Мария Сергеевна