- Мария, а чего сидишь?! Разговляться надо, а в родительском доме 10 душ моих родственников сидят - голодные! - сделал замечание муж супруге.
**********
Марья Степановна как вышла в 18 лет замуж за Михаила Иваныча, так и жила проблемами и жизнью мужа и его родственников.
У Михаила Иваныча была большая семья - родители, две старших сестры, а Михаил Иваныч жил всегда не своим умом, а умом матери, которая думала о всём большом своем семействе.
- Мишенька, ну когда мы в своё жилье переедем? Меня кадровик в правлении колхоза спрашивает, почему мы не оформляем заявку на строительство дома как работники колхоза! Павел Маркович сказал, что еще несколько домокомплектов осталось свободных. Как бы не опоздать, а то так и будем всю жизнь жить с твоими родителями! - сетовала молодая Мария своему вечно занятому супругу.
- А тебе тут разве плохо живется? - недобро рявкнул Михаил на свою супругу.
Мария потупила глазки в пол и чуть не заплакала. Жилось ей в чужом доме явно несладко.
Свекровь Марии - Прокофия Григорьевна была волевой, властной женщиной, которая держала всех домочадцев в одном железном кулаке. Даже муж Прокофьи Григорьевны - Иван Иваныч - каждую минуту жизни опасался, что неровен час - получит от супруги летящей сковородкой по затылку или по спине: как повезет.
Естественно, что молодую невестку Прокофья Григорьевна невзлюбила с самого начала, точнее еще до того, как Мария появилась в ее доме: заочно, так сказать, потому что это была - невестка.
В то же время Прокофья Григорьевна очень тепло относилась к своим дочкам, жалела их, баловала подарками и никогда ничего не заставляла делать по дому.
- Слышь, Валька, ты чего полы взялась мыть, чай у нас для этого Машка есть, она полы и помоет! - говорила Прокофия Григорьевна своей старшенькой дочери.
-А ты, Любаша, никак суп решила сварить? Брось! Ты и так своему мужу каждый день поди готовишь в городе. А тут на выходных хотя бы отдохни: Машка чай сварит!
Мария была для Прокофьи Григорьевны настоящим прикладным инструментом для решения всех бытовых задач своего большого семейства.
- Машка помоет, Машка сготовит, Машка принесет! - командовала Прокофья Григорьевна, а Мария была еще молодой, глупой, и решила, что нужно подчиняться старшей авторитетной женщине: так ее учили родители.
Уж больно Мария любила своего Михаила, а как говорят: "С милым рай и в шалаше". Только молодая женщина забыла, что в шалаше нет посторонних, лишь "ты да я, да мы с тобой, а тут целый табор хитро-мудрых родственников во главе с целой маткой - свекровью.
Вскоре все домочадцы привыкли к тому, что Мария выполняет в доме роль домработницы и быстро вошли в роль командиров.
- Машка, почему щи не сварены?! Какая ты лентяйка! - уже поднимал голос на Марию свёкр Иван Иванович.
Уж Иван Иваныч, казалось, был безобидным мужичком, который и мухи не обидит, а тоже привык срывать свою обиду или плохое настроение на безобидную Машу.
- Потерплю... Глядишь, переедем в свой дом, всё образуется! Надо потерпеть! - думала про себя Мария.
Так и жила Мария в доме родителей мужа - обстирывала, наглаживала, готовила, убирала, работала по хозяйству - выгоняла и доила коров, кормила поросят, держала кур, уток, работала по огороду, а летом еще и катала тяжелые тюки сена вместе со свекром - Иван Иванычем.
- Машка, ты яйца в курятнике собрала? - кричала из своей комнаты Марии Прокофья Григореьвна.
- Собрала, мама! - покорно пискнула Мария.
- Ты все яйца, которые собираешь, мне в комнату таскай, и смотри, чтобы все до одного!!! Поняла?! Тут за дверью корзинка стоит, ты туда аккуратно складывай! - распоряжалась престарелая женщина.
Также было и с остальными продуктами: все продукты натурального хозяйства - яйца, молоко, отборное мясо аккуратно складывалось в большие сумки, которые сын Михаил грузил в багажники приезжим родственникам.
Так сестры Михаила Иваныча привыкли, что родительский дом - это источник бесплатных и натуральных продуктов. А осенью созревал урожай на огороде - картофель, морковь, капуста, свекла, зелень.
- Миша, что-то долго мои доченьки не едут, заняты там чем в городе. Давай с Машкой готовьтесь к поездке в город: я уже сумки сложила, подписала, что кому отдать! - распоряжалась Прокофья Григорьевна сыну и невестке.
****************
Так и жили. Через 10 лет такой жизни Мария всё же убедила супруга, что пора уже отделяться и жить в своем доме.
Прошло много лет. Уже Марье Степановне шел к концу шестой десяток, она сама уже стала бабушкой, свекровью и тещей.
Прокофья Григорьевна уже давно не командовала в семье, а Ивану Иванычу уже было за 90 лет, так что возмущаться на невестку он мог только шепотом из своего любимого кресла.
*********
Шли новогодние праздники. Марья Степановна как всегда сидела на кухне и ждала своего супруга, который вечно пропадал в родительском доме, ведь к нему приехали сестры.
За окном медленно падал снежок, поблескивало сквозь облачка солнышко, и Марья Степановна на секундочку задумалась о всей своей жизни, прожитой с Михаилом Иванычем.
Женщина вспомнила, как первые десять лет отдавала свою зарплату на холодильник в комнате свекрови, также как и ее супруг.
В родительском доме было так принято, причем зарплату отдавали только Михаил с Марьей, которая распределялась Прокофьей Григорьевной кому, по ее разумению, нужнее, а точнее - своим дочкам.
Марья Степановна начала вспоминать свою жизнь, понимая, что за 40 лет совместной жизни ни разу не выезжала с супругом за пределы родного села. Единственный курорт, на который она ездила вместе с мужем - это была путевка в советский санаторий еще от колхоза на минеральные воды.
- А сестры его весь мир объездили - Тайланды, Египты, Кубы, Мальдивы, будь они не ладны... А я горы только один раз в жизни и видала! - выругалась про себя Марья Степановна.
- Кто же тебе не давал-то? Развелась бы с этим Мишей, вышла бы за нормального мужика замуж, да и жила бы как человек, - подсказывал Марье Степановне внутренний голос.
Марья Степановна налила себе чая, понимая, что муж придет ближе к полуночи, когда его родственнички уложатся спать.
- Эх, как меня костерила его мама, а Иван Иваныч тоже хорош: никто не разу мне спасибо за мои труды не сказал, только обидные слова в мой адрес, а мой Миша ни разу никого не одернул, - из глаз Марьи Степановны лились слезы обиды на мужа.
- Как же - это его родители, им слова сказать нельзя - чуть ли не святые люди, а это сестры его - тоже вторые в иерархии - княжны или принцессы.
Как Прокофья Григорьевна говорила сыну: "Жена - сегодня есть, а завтра нет, а родители и сестры - они тебе родные!"
- Поэтому на жене надо пахать как на мотоблоке, а сломается - другой купишь, не велика потеря! - плюнула и мысленно ругнулась про себя Степановна.
- Эх, Миша, Миша, как же я тебя любила... Я же думала, что это они - плохие, а ты - хороший, что ты просто попал под дурное влияние мамы! - мысленно разговаривала с мужем Марья Степановна, - а теперь уж и мамы нет, а ты как большой лайнер всё плывешь по течению.
*************
На кухню забежал ошалелый и вспотевший Мишаня.
- Машка, ты чего сидишь?! Там Валька приехала с дочкой и зятем, внучков привезла, Любка с дочками и мужем приехали! - с порога, еще не видя жену кричал супруге Михаил Иваныч.
- Я очень рада..., - про себя буркнула Марья Степановна, неспеша размешивая сахар в чае.
- Чего ты там бормочешь?! Говорю, родственники приехали, встречать надо! - муж прошел на кухню и недобро зыркнул в сторону жены, - или ты не видала, как две машины одна за одной мимо твоего окна проехали?!
- А я разбираю эти машины или постовым тут подрядилась? - подняла обиженные глаза на мужа Марья Степановна.
- Ты, я смотрю, осмелела, мать?! Дерзить мне вздумала! - нахмурился на Степановну муж.
Обычно Марья Степановна вела себя более сдержанно, ведь она прекрасно знала, что если в сторону родительского дома Михаила проехали машины с родственниками, значит надо подниматься и начинать усиленно работать у плиты - ставить вариться суп, нарезать салаты, колбасы и всё это аккуратно складывать в большие сумки, потом тащить к машине мужа (ведь физически донести несколько сотен метров эти тяжести было невозможно), а потом ехать в сопровождении Михаила Ивановича и накрывать на стол.
А пока Марья Степановна накрывала большой стол в гостиной, наливая первое и разогревая второе блюдо, Михаил Иванович старательно вытаскивал бутылки со спиртным и с любовью разливам мужчинам водочки, а женщинам винца.
После тщательно выполненных функций Марья Степановна дожидалась, когда гости наедятся и вместе с мужем уже начнут петь песни и играть на гармони, чтобы ей спокойно можно было убрать со стола и помыть посуду, заодно выкинув мусор.
Ну а торт и чаепитие уже проходило без Марьи Степановны. Михаил Иванович уже к этому моменту хорошо поддавал, и уже забывал о своей супруге, которая тихо и скромно возвращалась к себе домой, чтобы чуть отдышаться и отлежаться.
- Машка, где тебя носит?! Торт на стол подавай! - обычно по старой памяти звал супругу Михаил Иванович, хотя в доме были две его сестры, три их взрослых дочери и два свояка.
Немного повертев голову по сторонам, и не найдя окосевшим взглядом супруги, Михаил Иваныч костерил Марию, махал обреченно рукой, пожимая плечами перед своими родственниками с таким видом, мол "извините, никчемная у меня супруга, даже торт на стол принести не сообразила" и кряхтя, сам лез в холодильник за тортом и ставил чайник.
- Ты, я смотрю, осмелела, мать?! Дерзить мне вздумала! - повторил свой традиционный вопрос Иваныч, когда Марья Степановна начинала роптать, что ей неохота накрывать на стол.
-Да где же я осмелела, Миша, вон чай допиваю! Посиди со мной, чай хоть попей, полюбуйся, какая погода за окном хорошая! 40 лет назад помнишь, такая же погода была - день нашей свадьбы был! - вспомнила знаковое событие Марья Степановна, а на глазах ее выступили слезы.
-Ишь чего... Вспомнила, что полвека назад было! Ладно, раз не специально мне дерзнула, прощу тебя на первый раз! - смилостивился Михаил Иваныч над супругой.
- Значит так, я же родственников только завтра ждал, а они сегодня пожаловали. Ты давай ставь суп вариться, затевая пирожки с мясом, а я пока в райцентр за продуктами сгоняю, пока магазин не закрылся, - дал распоряжения Михаил, и, запыхавшись, надел нараспашку куртку и хватил ключи от машины.
В райцентре широкая душа Михаила Иваныча не знала пределов в гостеприимности родственников.
Почему именно он должен был закупать продукты на торжество и кормить своих родственников, он сам до конца не знал, видимо, так было заведено еще при его родителях, которые именно ему (сыну, жившему при них) давали указания привезти продуктов, накрыть на стол.
А теперь матери, дававшей такие указания, давно не было, а 90-летнему отцу вообще было фиолетово как там встретят гостей, ему бы до себя бы...
Но Михаил Иванович упорно исполнял взятые на себя обязательства, неизвестно почему и неизвестно перед кем, словно волчок, который когда-то так лихо крутанули, что он до сих пор вертелся и не мог остановиться, невзирая на десятилетия в полете вокруг своей орбиты.
- Так, булочная! Ага, мне хлеба! Много хлеба! - соображал Михаил в булочной.
- Ой, Михаил Иванович, к Вам гости что-ли приехали? - улыбалась продавщица в булочной, знавшая что Иваныч появлялся в пятницу под конец рабочего дня и буквально сметал все остатки хлеба, нераспроданные за день.
- Да, давай сразу на два дня - 10 буханок белого, 10 буханок черного, и пару батонов! - командовал Михаил Иванович.
Потом Михаил Иванович забежал в рыбную лавку.
- Слушай, Петровна, давай-ка мне семги, да побольше, уху варить буду, родственники ко мне приехали - сестры. Ага! - похвастался Иваныч.
-Да что ты как не родная, накладывай кила два! - командовал Иваныч.
- Так нет, у меня "кила два", есть только кила полтора! - посмеивалась продавщица, кто же знал, что к тебе, Иваныч, родственники приехали?!
- Ну тогда давай еще троечку скумбрии копченой, которая пожирнее, да селедочки еще в довесок давай! - командовал Иваныч.
Потом Иваныч уже зашел в продуктовый - взял пару кульков мандаринов, бананов, яблок не забыл, винограда знамо дело, сока побольше по две двухлитровой пачке (детишкам), конфет шоколадных пару кульков, колбасы, сырочков всяких, четыре пачки шашлыка, и, естественно, напитков всяких алкогольных.
В ответ на изумленное лицо продавщицы в местной пятерочке Михаил Иваныч лишь отмечал: "Родственники ко мне приехали, за пустой стол ведь не посадишь!"
Продавщица лишь улыбалась такому "оптовику" и пробивала всё через сканер, выставляя Михалычу длинный чек.
- Вот ведь склероз... Торты забыл купить! - на самой кассе Михаил Иваныч обычно стукал себя по лбу и возвращался в торговый зал.
-Так..., этот шоколадный, его у сестры Валентина уж больно внучки обожают, а это медовый - его дочки у сестры Любки любят, а это с коньяком - его у меня свояки уважают, как раз под коньяк. Ах-ха-ха! - смеялся на кассе Иваныч.
Дальше Иваныч всё это добро засовывал в багажник своей нивы, а что не помещалось - кидал на заднее и переднее сиденье, и уже давил педаль газа в пол, стремглав мчась обратно в поселок, вспоминая, всё ли купил, ничего не забыл?
Этой же дорогой - через райцентр, - ехали и достопочтенные родственники Михалыча, мимо всех этих магазинов и лавок, но почему-то заглянуть в торговые ряды и побеспокоиться о том, что они будут кушать на новогодние праздники... Им такая мысль в голову не приходила...
*********
- Эх, Семен Семеныч, а детям мороженого опять забыл?! - недовольно бурчала сестра Михаила Иваныча - Валентина, - я же тебе говорила, мороженого детям не забудь купить, и вместо мандаринов помело надо было купить, в нем все витамины!
-Где так долго шатался, мы уже как час назад приехали, а на столе еще ничего нет? Ты отца своего совсем голодом решил заморить?! - возмущалась сестра Люба на своего "нерадивого" братца.
- Как же, а Степановна еще не сварила что-ли ничего? - метался из стороны в сторону Михаил Иванович, костеря свою супругу, - ну я ей сейчас задам за ее нерасторопность. Это же надо так людей изводить!!!
Михаил Иваныч опять прыгал в свою ретивую "Ниву" и несся на всех парах к своему дому, чтобы дать нагоняй нерасторопной Марье Степановне.
************
Когда Михаил Иваныч ворвался в дом, чуть ли не забыв от волнения снять сапоги, Марья Степановна, как и два часа назад, сидела на том же стуле на кухне и, как завороженная, смотрела в одну точку, мешая ложкой уже холодный, посахаренный уже пятый раз, чай.
-Эй, Машка, ты неровен час заболела?! Я же тебе дал указания супы варить, и пирожки ставить с мясом? А ты чего сидишь как блаженная?! Скандала захотела?! Так сейчас не самый подходящий момент: там люди голодают, а ты тут прохлаждаешься! - отчитывал жену Иваныч.
Михаил Иваныч громко выругался, топнул ногой, стукнул по столу кулаком, но на на его удивление, ни один мускул на лице супруги даже не дрогнул.
Иванычу показалось, что жена не в себе, или действительно заболела, поэтому Михаил лишь плюнул, злобно посмотрел на жену и решил, что сейчас не время для разборок.
- Ну... приду вечером домой, поговорим!!! Тогда я тебе всё доходчиво объясню, узнаешь, как мне саботаж устраивать! - сквозь зубы процедил Михаил и пошел к дом в родственникам.
Когда Михаил обратно примчался в родительский дом, никто так и не догадался разобрать сумки, накрыть на стол, порезать хлеб, колбасы, пожарить шашлык или сварить уху из семги, хотя все продукты были оставлены Михаил Иванычем на столе на самом видном месте.
В гостях у Михаила Ивановича были две его сестры - ровесницы Иваныча, три их дочери, каждой из которых было от 30 до 40 лет, два взрослых мужика, но ни один и не одна не вздумали стукнуть палец о палец, привыкшие, что в "заведении" есть повар и обслуживающий персонал в виде Марьи Степановны.
Кто-то лежал на диване, кто-то смотрел телевизор, кто-то гладил кота, кто-то ушел прогуляться по улице, кто-то просто плевал в потолок, но чтобы заняться полезным делом...
- Слушай, Михаил, а где Марья? Заболела что ли?! - лишь спросил Михаила свояк.
- Типа того, сейчас Вас тут приму, а вечером устрою ей вразумительную беседу! - лишь ругнулся Михаил Иванович, самостоятельно ставя воду в кастрюле для ухи и одновременно, разжигая угли в мангале, чтобы начать жарить шашлык.
Почему-то Михаилу Иванычу не пришло в голову отругать своих безруких родственников, что те элементарно не могу разобрать сумки, накрыть на стол и приготовить нехитрые блюда из привезенных им из райцентра продуктов, накормив себя и заодно престарелого отца.
Как-то ему было неудобно что-ли, или просто в его голове не укладывалась такая мысль, что его родственники - уже взрослые люди, и что в городе, вероятно, женщины иногда подходят к плите и что-то даже может и готовят, а по какой причине они принципиально не подходят к кухне в родительском доме, такой мысли у загнанного как конь, Михаила Ивановича, не возникало.
-Ой, доченьки, а ну мыть руки, уха подоспела! - радостно кричала дочь Валентины - Инна, зовя к столу своих двух дочек, как будто какая-то волшебная скатерть самобранка приготовила сие диковинное блюдо.
Через час довольный Иваныч с широкой улыбкой уже разливал по глубоким тарелкам уху в качестве первого блюда, нарезал крупными кусками хлеб, колбасу, мыл виноград с фруктами, накладывая их в на поднос, и уже бежал на улицу, переворачивать уже знатно подгоревший шашлык.
- Слышь, Мишаня, я чего шашлык-то подгорелый?! У тебя глаз что -ли нет?! - предъявляла очередные претензии Михаилу Иванычу сестра Валентина, - и почему хлеб так крупной порезан?
А Михаил ничего не смел сказать своей любимой сестренке, лишь виноватым взглядом посматривая на своих обнаглевших родственников.
После церемонии встречи родственников, уже хорошо поддатый Михаил мысленно сворачивал ковровые дорожки для встречи почетных гостей и прокручивал в голове ругательства и претензии, которые выскажет сейчас супруге по поводу сгоревшего в спешке шашлыка и пересоленой ухи, а также наспех сервированного стола, ведь в этот раз Марья Степановна без уважительной причины профилонила.
-Ну? Так и сидишь как завороженная?! У тебя пять минут объясниться, что это сегодня было?! - проревел Михаил на жену.
Ваши лайки 👍и репосты 📧 благотворно влияют на продвижение публикации. Прошу Вас не пожалеть свой 👍 и небольшой репост в соцсетях или знакомым, если публикация вам действительно понравилась.
Спасибо Вам большое 🤝 Это мотивирует автора писать больше и лучше 🖊️🖊️
Также подписывайтесь на Телеграмм, там вы не пропустите новые публикации https://t.me/samostroishik