Валентина Петровна подошла к шифоньеру, просунула руку вглубь полки и достала пакет с деньгами, которые собирала на телку, решила в зиму приобрести, чтоб у ее внуков было домашнее молоко.
Так жалко с ними расставаться, но другого выхода у нее нет. Она только что вернулась из магазина, где работает ее зять грузчиком. Продавщица ей и шепнула по секрету, что Генка с утра в долг взял пузырек, чтоб обмыть будущего ребенка. Седьмого внука она допустить не могла.
Женщина с этим пакетом устало опустилась на диван, заново пересчитывать не было нужды. Она знает, что еще половина пенсии, и она может идти к Семеновым за телкой. Валентина Петровна ей уже кличку дала «Рябина», такая же рыжая, лишь внизу живота два белых пятна.
Ей бы подняться и отнести деньги дочери на аборт, но это бесполезно. Генка, если увидит, что приходила теща, он Таньку доведет до того, что она сразу выбросит ему деньги. Свидетельницей таких сцен Валентина Петровна была не раз.
Как только почтальонша принесет Татьяне детские, зять хватает ее дочь за горло, начинает душить. Прошлый раз она еле их разняла, и то спасибо соседу, который прибежал на крик. Вот кому там рожать?
Валентина Петровна так и думала, что Танюшка закончит институт, в который поступила, выучится, будет жить при городе. И надо было ей приехать в тот день, когда Генка пришел из армии. Где уж они встретились, дочь молчит до сих пор, но в августе призналась матери, что она беременна. Валентина никогда не забудет тот вечер.
Она через двор шла к калитке, которую всегда запирала, когда была на огороде. Сначала услышала лай своего Джека, а потом до нее донесся женский крик. По голосу поняла, что это Стешка Углова. Вид у этой женщины был грозный, словно приготовилась к драке.
- Чего воешь? – Валентина Петровна не любила эту склочную женщину, которая поносит разными словами всех, кто ей когда-перешел дорогу или нелестно о ней отозвался.
- Открывай, говорю, разговор есть. – Валентина Петровна впустила непрошенную гостью во двор.
- Ну говори, зачем пришла? – а сама прищурила глаза, уж не выпила ли Стешка, от нее всякое можно ожидать.
- Вы что со своей дочкой моего Генку хотите захомутать? – женщину чуть не стошнило от этих слов. Да она Генку, настоящего лоботряса, помнит еще в школе, когда он у нее учился в начальных классах. Хуже него у нее никогда не было ученика. И поверить в то, что ее единственная дочь собирается за Генку замуж, все равно что поверить, что зимой будет гроза.
- Ты не кричи, - Валентина Петровна говорила тихо, спокойно, чтоб не привлечь внимание досужих соседок.
- Танька твоя легла под моего Гену, сын сказал, что она беременна. Ты не думай, никакой свадьбы не будет, и житья я им тоже не дам. Еще учителей в нашей семье не хватало.
- Ты ересь не неси, да моя дочь и близко не встанет с твоим сыном.
- Ну как же, вы ж интеллигенты, а мы шв.аль какая-то, поэтому нечего нам родниться.- Валентина Петровна еле выпроводила гостью за двор. Дочка в это время ездила в город, как она объяснила матери, писать заявление на комнату в общежитии. На третьем курсе у всех студентов появляется такая возможность.
Она не могла дождаться рейсового автобуса, через каждые десять минут выбегала за двор. А он, как назло, сломался по дороге. Татьяна пешком шла три километра, пришла уставшая, бледная. В другой раз Валентина Петровна заставила бы дочь идти в душ, потом только посадила за стол.
- Признавайся матери, что у тебя там за шуры-муры с Генкой, - Татьяна еще не успела за собой закрыть калитку, как услышала вопрос от матери.
- Встречаемся мы с ним.
- Только встречаетесь или уже спите?- Валентина Петровна всем своим видом показывала, что она уже в курсе всех событий. Татьяна замялась, начала переминаться с ноги на ногу.- Я не пойму, ты онемела, что ли?
- Да, мам, я беременна. И ездила я в больницу, думала, что запишусь на аборт, но врач сказал, что уже поздно, да и нежелательно прерывать первую беременность.
- А как же учеба?
- На заочное, наверное, переведусь. Буду дома писать контрольные и два раза в год ездить на сессию. Надеюсь, ты мне будешь помогать? – Валентине Петровне оставалось только вздыхать. Конечно, поможет. Сама-то она родила только одну дочку, а вот второго ребенка ей бог не дал.
Это позже, когда муж от нее сбежал к доярке, поняла, что всевышний уже знал ее судьбу, вот и предостерег, пожалел женщину, которая днем в школе, вечером на огороде, в сараях, до полуночи за проверкой тетрадей, написанием планов.
- Можешь считать, что я согласилась, вот только дома ты сидеть не будешь, пойдешь в школу уборщицей, будешь зарабатывать себе декретные.
- Мам, ты чего? – Татьяна криво усмехнулась, словно была вынуждена слушать умственно отсталую женщину.- Тебе самой-то нестыдно? Твоя дочь работает уборщицей.
- Мне сейчас в пору сквозь землю провалиться, а труд у нас любой в почете. Но со своим мужиком договаривайся, чтоб он никогда близко не подходил к нашему двору. Родишь, сами воспитаем ребенка.
- Какому мужику? Гене?
- Я не знаю, тебе лучше знать, кто отец твоего ребенка. – Вот с тех пор Валентина Петровна никогда не поднимает головы. Стыдно ей, что чужих детей воспитывает, а своей ума не дала. Хотя часто коллеги ее успокаивали, что сапожник всегда без сапог.
Но разве мать усторожит влюбленную дочь? Привела Татьяна как-то Генку в дом, он сам напросился у них жить, пообещал расписаться, от ребенка не отказывался, точно знает, что это его.
Во дворе у Валентины Петровны начались постоянные пьянки, гулянки, друзья, никакого покоя не было женщине. Пришлось ей поднатужиться и купить дочери небольшой домик на краю поселка. Те, что продавались в центре, не купишь на ее зарплату.
Генка сразу поморщился, потому что его надо было ремонтировать.
- Ничего, руки есть, со стройматериалом помогу, сделаете по своему усмотрению.- Но вот уже должен был родиться первенец, а ремонта никакого. Опять наняла Валентина Петровна мужчин, которые заменили кровлю, отремонтировали крыльцо, подправили забор. Привели домик в божеский вид, до осени пришлось частями расплачиваться.
Угловы даже пальцем не пошевелили, чтоб помочь сыну. В роддом сумку Валентина Петровна сама собирала, вся зарплата уходила на дочь и ее семью. Жила только на деньги, которые получала с продажи яиц. Она уже забыла, когда колбасу себе покупала.
Андрейке исполнилось полгода, когда Валентина Петровна заметила, что у ее дочери округлился живот.
- А это что такое? Первую беременность нельзя прерывать, вторую тоже? Ты куда плодишься, тебе же всего двадцать лет?- мать была раздражена до предела.
- Мам, - обиженным голосом отвечала Татьяна, - я пытаюсь угодить Гене. Он очень любит детей. Сказал, сколько бог даст, все будут наши.
- Таня, ты когда повзрослеешь и поймешь, что мало ребенка родить, его еще надо на ноги поставить. Или второго думаете мне опять на шею посадить? Генка твой думает искать работу?
- Но ты же знаешь, что после того, как он у фермера трактором снес стену ангара, его уже никто не берет.- Валентина Петровна старалась не раздувать конфликт в семье дочери, да и зять на нее постоянно волком смотрит.
- Полдеревни мужиков на вахты ездят, чтоб прокормить свои семьи, а Генка чем лучше их, чего он ждет? Второго родите, от меня помощи не ждите. Муж у тебя глава семейства, вот пусть и думает о семье.
- Мам, мы еще молодые, чтоб надолго расставаться.
- Понятно, - а что еще оставалось сказать Валентине Петровне. Трудно было заставить себя не помогать дочери. Так хотелось, чтоб дочь с зятем взялись за ум. От второго уже не избавиться, так хоть бы больше не нарожали. В конце концов Татьяна должна понять, что мать у нее не молодая, чтоб вытягивать из нее все жилы.
- Все равно постарайся уговорить мужа устроиться куда-нибудь на работу. Говорят в соседнем поселке пекарня открывается, туда требуются рабочие.
- Гене не на чем ездить, у него мотоцикл сломался, а на запчасти денег нет. Если ты хочешь, чтоб зять у тебя работал, помоги нам с запчастями, - Валентина Петровна не помнит, как дошла до дома, в ее голове не укладывалось, почему дочь считает, что она полностью финансово должна обеспечивать ее семью?
Зять не может обратиться за помощью к своим родителям? Или те его давно послали, куда подальше?
Женщина двое суток не спала ночью. Утром, накормив свое хозяйство, решила прилечь, голова ее раскалывалась не только от дум, но и от боли. Но стоило ей только войти в спальню, как услышала голос Татьяны.
- Мам, посиди с Андрейкой, мне надо в больницу съездить, встать на учет по беременности и родам.
- А суженый твой не может понянчиться с собственным сыном? – тут же закричала Валентина Петровна.
- Гена поедет с отцом на рыбалку, решил заняться рыбой, будет ловить сетями и продавать. Жить-то нам надо на что-то.- Валентина Петровна протянула руки и взяла внука. Она забыла спросить дочь, на чем же она поедет, автобус-то ушел два часа назад. Как бы ни злилась на дочь, а душа за нее болела постоянно.
Андрейку еле успокоила. Он, оказавшись в чужом доме, неистово кричал около часа. Потом вспомнила, что его нечем кормить. С ребенком на руках сходила к соседке, выпросила пол-литра молока, а пузырька-то нет, с чего его поить? Мучилась с чайной ложкой, но накормила внука, потом сварила ему жиденькой манной каши…
До самого вечера мучилась с малышом, потом не вытерпела и пошла к дочери. Автобус-то давно пришел, а про Андрейку мать забыла. Татьяна в это время лежала на кровати и копалась в телефоне, а Генка храпел рядом. Валентина Петровна застыла в проеме двери. Такого она от дочери не ожидала.
Поймала себя на мысли, что поведение Татьяны становится непредсказуемым. Напрасно она надеялась, что дочь образумится, что с рождением второго ребенка ее дочь повзрослеет, почувствует ответственность за детей. Но с каждым годом становилось все хуже и хуже. Валентина Петровна не понимала, почему дочь себя так ведет: каждый год рожает…
Складывается впечатление, что она издевается над матерью. Никогда не слышала от нее слов благодарности за то, что мать практически их кормит. Валентина Петровна сама пристроила зятя в магазин грузчиком, тот больше недели раздумывал, а когда понял, что от тещи больше помощи не дождаться, вышел на работу.
При встрече мать старалась быть спокойной и приветливой, но финансово не обеспечивала семью дочери, решила купить телочку. На корову ей долго собирать. Теперь приходится распрощаться со своей мечтой.
Валентина Петровна спрятала деньги на своем теле, чтоб зять ни о чем не догадался. Не успела подойти к дому, как услышала истошный крик жены и плач детей. Она в один миг оказалась в доме.
- Что тут происходит? – Татьяна сидела на кровати с маленькой дочуркой на руках, все лицо ее было в синяках. Валентина Петровна схватила пустую сковороду и замахнулась на зятя. – Еще раз тронешь Таню, я тебя прибью.
- В доме пожрать нечего, она окружила себя ребятишками и радуется, только не пойму чему.
- А ты принес продукты, чтоб было из чего сварить?
- Она только вчера получила детские, - огрызнулся Геннадий.
- Мам, я все раздала на долги. У нас даже курицы нет, все приходится покупать, - Валентине Петровне хотелось ответить, что уж на десяток несушек всегда можно найти деньги, но им же еще придется покупать корм. Женщина смерила презрительным взглядом зятя, знала же, что из этого лоботряса ничего путного не выйдет. Надо было давно забрать дочь. Но дом-то Валентина Петровна сама покупала.
- Слушай, зятек. Когда жил на всем готовом, жена была хорошая, плодились, как кошки. Пришло время самому зарабатывать, думать о своей семье, ты и сдулся.
- Да я прям сейчас соберу вещи и уйду к матери, - Генка схватился за спортивную сумку. Татьяна, положив на кровать Кристинку, стала вырывать из рук мужа сумку.
- Никуда ты не пойдешь.- Валентина Петровна хотела оттолкнуть дочь, но поняла, что весь этот выводок ляжет на ее плечи. Она же пришла с другой целью, отправить дочь на аборт, у нее даже возникла дорогой мысль, что Таньку надо стерилизовать, ей всего двадцать шесть лет, а она уже погрязла в пеленках, распашонках. Старшие дети ходят в том, что сердобольные жители поселка принесут.
Даже если она и заберет дочь к себе, точно сойдет с ума от постоянного крика, шума. Пришлось отбросить эту мысль. Ей захотелось, чтоб Генка совсем исчез из жизни ее дочери. Валентина Петровна схватила дочь в охапку и оттащила.
- Пусть идет на все четыре стороны. Тебе надо думать о том, как избавиться от беременности.
- Ты уже и это знаешь? – Не стала Валентина Петровна рассказывать дочери про осуждающие взгляды жителей поселка.
- Собирай свой выводок, - матери было проще сказать это слово, чем каждого внука назвать по имени, - пошлите ко мне. – Другого выхода у женщины не было. Понимала, что теперь у нее не будет никакого света в конце тоннеля, но это живые люди, кровные внуки, ее прямая обязанность о них заботиться.
А если она оставит Татьяну с мужем, то ее дети никогда не получат той любви и внимания, которые они заслуживают.
Пришлось Валентине Петровне просить бывшего ученика, чтоб помог с переездом. Егор охотно согласился.
Долго привыкала женщина к шуму и гаму, кропотливо учила внуков вести себя тихо, спокойно, делиться с меньшими братьями и сестрами. Валентина Петровна продала дом, что покупала дочери. На эти деньги купили две коровы, телочку, поросят. Приучала внуков к труду.
Татьяне пришлось подать на мужа на алименты, потому что от него не было никакой помощи, он ни разу не пришел, чтоб посмотреть, как растут его дети.
- Ну и где его любовь, о которой ты мне постоянно твердила? Не детей Генка любил, а процесс. Вот теперь и расхлебывай все сама, раз ума не было. – Она не думала, что Татьяна так легко переживет развод. Но в то же время постоянно повторяла:
- Мамуль, я больше никогда не выйду замуж.- Валентина Петровна в это не верила. Она стала замечать, что Егор начал ездить по их улице, чего раньше за ним не замечалось…
Прошло семь лет. Вот уже и Кристинку отдали в первый класс, который набирала ее бабушка, Валентина Петровна. Жизнь матери и дочери кардинально изменилась. Мальчишки были настоящими помощниками. Так как у них была всего одна сестренка, они ее жалели, сами мыли полы, посуду, мели двор.
Егор все чаще стал появляться в их доме, водить мальчишек на рыбалку. Валентина Петровна не верила в его любовь к ее дочери до последнего, пока мужчина ей не признался:
- Валентина Петровна, у меня родных детей никогда не будет, вероятно, сказалась служба в ракетных войсках, врачи не могут найти причину. А ваших внуков я полюбил и Таню тоже. Как вы смотрите на то, если я женюсь на вашей дочери?
- Как всякая мать, хочу ей счастья. Вот только не верю я, что ты готов запрячься в эту телегу и везти табор. Одно дело прийти поиграть, совсем другое – постоянно находиться с ними рядом.- Почему-то Валентина Петровна думала, что Егор, женившись на Татьяне, долго не протянет, он сбежит из семьи.
Но второй брак дочери был удачным. Татьяна с Егором вырастили замечательных детей, которые до сих пор считают своего папку родным отцом.