Считалось, что мощи эти чудотворные и избавляют от всяческих недугов. Мимо села к святым местам направлялись паломники со всех уголков необъятной страны. Местные жители давали путникам кров и пищу. Так же было принято и в семье моей бабули. Когда я была маленькой, она часто рассказывала мне о разных странниках, которые заглядывали к ним по пути в монастырь, но историю про одну необычную путницу я запомнила особенно хорошо.
Как-то осенним днем в дверь постучали. Дома тогда находилась шестнадцатилетняя Мария и ее мать Устинья, отец же со старшим братом Степаном работали в поле. Устинья с дочкой отворили дверь и увидели на своем пороге путницу. Они тотчас узнали в ней божью странницу Серафиму. Эта паломница часто захаживала в село, и о ней ходила молва как о провидице. Внешность странница имела самую непримечательную. И одета она была очень скромно, но чисто и опрятно.
Странницу усадили за стол и принялись потчевать чем Бог послал. Серафима отломила немного хлеба, пригубила молока, а затем принялась расспрашивать о житье-бытье. «Все у нас хорошо, грех жаловаться», - ответила хозяйка, потупив глаза. «Да что же хорошего, когда муж водку горькую пьет», - заметила путница. Сделала она это без ехидства, но Мария тут же опустила голову, будто в отцовском дурном пристрастии была ее вина. Родителя своего она любила, но исключительно трезвого. Пьяного же стыдилась и сторонилась.
Однажды отец пришел домой в сильном подпитии и изъявил желание выпить чая. Пятилетняя Маша бегала вокруг стола, когда ее батя одним движением уронил кипящий самовар. На память об этом событии у девочки остался уродливый ожог на правой щечке. «Если бы трезвый был, такого бы не случилось», - подумала Маша про себя, когда странница сказала про отца. «Вон, и дочку покалечил», - неодобрительно покачала головой Серафима, словно прочитав ее мысли. «Ну, случается, выпивает, конечно, - призналась Устинья. - Да что ж с ним поделаешь? Я уже и не знаю, как с его пьянством бороться». - «А ты передай мужу своему, что он сгорит, коли пить не бросит. Да от такого жара, что само адское пекло покажется пустяком».
Хозяйка дома решила сменить неприятную тему. «А у нас в селе только за прошлый месяц 15 мальчиков народилось. Никогда такого не было! - заметила женщина. - И я думаю, а не к войнели это?» Серафима внимательно посмотрела на нее и сказала: «Врать добрым людям я не умею. Всегда говорю как есть, какой бы горькой правда не была. Придет враг на нашу землю. И будет он опасный, коварный и хитрый, но мы его одолеем. Хотя много крови прольется и не все вернутся с поля боя». Устинья побледнела от страха. «А что же мой сыночек? Со Степушкой все ли хорошо будет?» - спросила она дрожащим голосом. «Да, - кивнула странница. - Не переживай за него. Будет жив и здоров. Однако ты будешь его слышать, но не видеть». - «Я что же, ослепну, что ли?» - ахнула мать Марии. «А разве я об этом сказала?» - удивилась Серафима. Она поднялась из-за стола и стала прощаться. «Да куда же ты на ночь глядя? Оставайся у нас», — предложила хозяйка. Однако Серафима категорически отказалась. «Не обессудьте, не останусь. Слишком уж шумно у вас, а я покой люблю», - сказала она. «Да как же шумно? В доме вчетвером живем», — растерялась Устинья. Но Серафима в ответ лишь загадочно улыбнулась. Марья вызвалась проводить странницу. У калитки Серафима неожиданно остановилась, дотронулась до Машиной изуродованной щеки и сказала: «Восемнадцатой весной к тебе Иуда посватается. Откажи ему. Свою судьбу позднее встретишь, когда огонь с небес польется, и он сойдет к тебе на железной птице». Попрощавшись и еще раз поблагодарив за гостеприимство, Серафима ушла. А спустя полчаса как снег на голову свалились гости. Дальние родственники нежданно-негаданно заявилась по пути на городской базар. Встреча вышла радостная и до поздней ночи не замолкали в доме голоса. Было весело и очень шумно. Утром же, взглянув в зеркало, Маша обомлела - от уродливого ожога на щеке не осталось и следа.
В 18 лет к моей бабушке посватался одноклассник Егор. И хоть он нравился Марии, она ему отказала, чем вызвала возмущение родителей. Мать обиделась и не разговаривала с ней несколько дней, а отец ругался так, что окна в доме дрожали. «Перебираешь? С жиру бесишься? Чем тебе Егор не угодил? Уж не царицей ли ты себя возомнила?» — кричал он. Его негодование можно было понять. Егор был единственным сыном уважаемых и зажиточных людей. Крепкий дом, большое хозяйство. Завидный жених! Да с его семьей породниться все бы в селе сочли за радость. Но Мария прекрасно помнила слова Серафимы. Вот только она не могла взять в толк, отчего же странница его Иудой назвала? Егор честно трудился, вел себя порядочно и к двадцати годам ничем себя не скомпрометировал. Все стало понятно спустя два года, когда началась война, и Егор подался в полицаи. Он принес много горя и страданий своим односельчанам. Впрочем, после Победы ему пришлось отвечать за все свои поступки, Егор получил приговор и отправился в лагерь, где и сгинул в конечном счете. А родители Иуды (именно так теперь звали его местные жители) стали изгоями и, боясь мести за злодеяния сына, на старости лет были вынуждены покинуть родное село. Устинья до последних дней, проходя мимо их опустевшего некогда богатого дома, все крестилась и благодарила Господа Бога за то, что тот уберет их от таких родственников.
Мария в 1941 году уехала в город, окончила курсы медсестер и трудилась в госпитале. Там она и встретила своего суженого - военного летчика. Он чудом успел покинуть подбитый самолет, перед тем как тот рухнул на
землю. Так что можно сказать, что мой дедушка буквально спустился с небес в заботливые и любящие бабушкины руки. Степан прошел всю войну и встретил Победу в Польше. Там он полюбил местную девушку, женился на ней и обосновался в Кракове. Спустя несколько лет, уже после рождения третьего ребенка, Степан принял католичество. В отчем доме после этого он побывал лишь пару раз, но исправно писал письма и звонил матери справиться о здоровье. Устинья и в старости раз в месяц шла на почту пообщаться с любимым сыночком. Вот так и вышло, что она часто слышала его, но, увы, почти не видела.
Пророчество странницы сбылись и в отношении моего прадеда. Он тоже был на фронте, пережил контузию, но дурную привычку свою не бросил. Несмотря на то, что ему передали слова Серафимы, он продолжать употреблять алкоголь. Правда, спалось прадеду тревожно, и несколько раз за ночь он мог встать, чтобы проверить, все ли в порядке. То в печку заглянет, то во двор выйдет, чтобы все осмотреть как следует. Видимо, боялся все-таки пожара. А однажды, уже в середине 50-х годов, он с похмелья перепутал и глотнул концентрированного уксуса вместо вожделенной водки. Жар в желудке несчастного был настолько велик, что перед смертью он испытывал ужасные боли и все кричал: «Спасите! Помогите! Горю»