Субботнее утро было обещающим: лёгкий дождик постукивал по подоконнику, наполняя комнату тихим успокаивающим звуком, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе. Катя сидела на диване с ноутбуком, укрывшись тёплым пледом, и сосредоточенно просматривала материалы для своего нового онлайн-курса по психологии.
Она давно мечтала о таких моментах: когда дети спокойно играют в своей комнате, а она может посвятить несколько часов тому, что действительно вдохновляет её и помогает расти как личности. Ещё несколько лет назад такие субботы казались невозможными. Тогда, с двумя маленькими детьми и полным отсутствием времени на себя, она могла только мечтать о том, чтобы вернуться к саморазвитию.
Но сейчас всё изменилось: дети подросли, стали более самостоятельными, и Катя наконец позволила себе снова почувствовать вкус жизни. Ей нравилось узнавать новое, посещать семинары, слушать лекции, читать литературу. Это делало её более уверенной в себе, а главное — счастливой.
Однако её внутренний покой был нарушен внезапным звонком в дверь. Катя отложила ноутбук и направилась в прихожую.
— О, Ольга Сергеевна, здравствуйте, — сказала она, открыв дверь и увидев на пороге свекровь с небольшой сумкой в руках.
— Доброе утро, Катюша. Вот, решила зайти, проведать вас, — бодро произнесла Ольга Сергеевна, заходя в квартиру. — А то что-то ты мне давно не звонишь.
Катя натянула дежурную улыбку.
— Проходите, конечно. Я как раз работала…
— Опять за своими курсами? — свекровь бросила оценивающий взгляд на ноутбук, оставленный на диване, и уселась в кресло, сняв пальто. — Ты что, не устаёшь от всей этой ерунды?
Катя напряглась, но старалась не выдать своих эмоций. Она знала, что этот визит снова обернётся разговором о том, как важно быть хорошей женой и матерью, а не тратить время на «какие-то курсы».
— Нет, не устаю, — спокойно ответила она, стараясь сохранить нейтральный тон. — Это не ерунда. Мне нравится учиться, узнавать новое.
Ольга Сергеевна скептически хмыкнула.
— А дети где? Опять одни в комнате? Ты бы лучше с ними чем-то занялась, чем сидеть за этим своим компьютером.
Катя сделала глубокий вдох, чтобы не сорваться.
— Они прекрасно играют вдвоём, — ответила она. — Через полчаса я закончу и приготовлю обед, а потом мы пойдём гулять во двор.
— Угу, — с лёгким недоверием отозвалась свекровь, осматривая комнату. — Ты же понимаешь, Катюша, что дети быстро растут? Ты потом будешь жалеть, что упустила эти годы.
Катя на мгновение закрыла глаза, ощущая, как в груди нарастает раздражение. Эти слова она слышала уже не в первый раз.
Катя вернулась в гостиную и, стараясь сохранить спокойствие, села обратно на диван. Внутри неё словно щёлкнул невидимый тумблер. Она знала, что сейчас начнётся привычная лекция о том, как женщина должна жить ради семьи и бросить все эти «саморазвивающие глупости».
— Катюша, — начала Ольга Сергеевна, сложив руки на коленях. — Ты, конечно, молодец, что хочешь учиться. Но разве это главное сейчас? У тебя ведь семья, дети. Разве не они должны быть в приоритете?
Катя взяла в руки кружку с кофе и сделала глоток, чтобы выиграть пару секунд на ответ.
— Ольга Сергеевна, — мягко, но твёрдо произнесла она, — мои дети — мой приоритет. Но мне важно, чтобы я оставалась не только мамой и женой. Я хочу быть личностью.
Свекровь посмотрела на неё с лёгкой укоризной, словно учительница, недовольная ответом ученицы.
— Ну-ну… Знаешь, в наше время женщины всё своё время посвящали детям и мужу. И ничего, все были довольны. А сейчас как-то модно стало — быть «личностью». Это как-то… эгоистично, что ли.
Катя почувствовала, как её пальцы крепче сжали кружку. Она старалась сохранять спокойствие, но это было непросто.
— Эгоистично? — переспросила она, невольно приподняв брови. — А по-вашему, быть счастливой и заниматься тем, что мне интересно, — это плохо? Разве дети не должны видеть, что их мама довольна жизнью?
— Ты можешь быть счастливой, заботясь о семье, — не отступала Ольга Сергеевна. — Я вот всю жизнь посвятила Ване, и он вырос отличным человеком.
Катя с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Этот аргумент она слышала уже десятки раз.
— Да, Иван действительно отличный, — спокойно сказала она, стараясь не показать раздражение. — Но это не значит, что я должна отказываться от себя.
Свекровь тихо хмыкнула, будто слышала что-то смешное.
— Ну, посмотрим, что из этого выйдет, — сказала она, вставая. — Я просто говорю тебе, Катя, что дети — это главное. А всё остальное подождёт.
Катя молча проводила её взглядом. Ей казалось, что этот разговор был не просто о разных взглядах на жизнь, а о двух эпохах, которые никак не могли найти общий язык.
Когда дверь за свекровью закрылась, Катя села обратно на диван и закрыла глаза. Её мысли были похожи на спутанные нити, которые нужно было распутать, чтобы понять, что делать дальше.
«Почему каждый раз, когда я стараюсь сделать что-то для себя, это воспринимается как эгоизм?» — подумала она.
После ухода свекрови Катя попыталась вернуться к работе, но сосредоточиться было невозможно. Мысли вертелись вокруг разговора: слова Ольги Сергеевны эхом отдавались в её голове, вызывая то раздражение, то сомнение. «Эгоизм… дети должны быть главным… в наше время женщины жили ради семьи».
Катя закрыла ноутбук и направилась на кухню, чтобы приготовить обед. Дети весело болтали в своей комнате, и её сердце немного оттаяло от этого звука. Ей всегда казалось, что именно ради таких моментов она должна быть счастливой и уверенной в себе. Но отчего же каждый раз, когда речь заходила о её личной жизни, всё превращалось в экзамен на звание «идеальной матери»?
К вечеру вернулся Иван. Он выглядел усталым после работы, но при этом всегда находил в себе силы улыбнуться жене и детям. Катя ценила это, даже если не всегда показывала.
— Как день прошёл? — спросил он, поцеловав её в щёку.
Катя вздохнула, помешивая суп в кастрюле.
— Неплохо. В гости заходила твоя мама.
Иван сразу понял, что разговор был непростым. Он присел за стол и сложил руки на груди.
— И что она сказала на этот раз?
Катя поставила крышку на кастрюлю и повернулась к нему.
— Всё то же самое: что я слишком увлекаюсь «своими курсами», мало времени провожу с детьми и вообще веду себя эгоистично.
Иван откинулся на спинку стула и задумчиво провёл рукой по лицу.
— Катя, ты же знаешь, какая она. Мама просто хочет, чтобы у нас всё было хорошо. Она переживает за семью, за детей.
Катя нахмурилась.
— Почему ты всегда оправдываешь её? — спросила она с ноткой раздражения в голосе. — Ты когда-нибудь пытался объяснить ей, что у нас с тобой может быть свой путь, отличный от её? Что мне важно развиваться, чтобы быть счастливой?
Иван долго молчал, подбирая слова. Ему всегда было сложно оказаться между двух огней: с одной стороны — мать, которая для него значила многое, с другой — жена, которую он любил и хотел поддерживать.
— Просто мама выросла в другом времени, — наконец произнёс он. — Для неё главная ценность — это семья, и она не понимает, что для тебя важно что-то ещё. У неё нет такого опыта в принципе.
— Макс, я всё это понимаю, — сказала Катя, стараясь говорить мягче. — Но почему я должна постоянно оправдываться за то, что хочу быть больше, чем просто мамой и женой? Почему мои мечты всегда воспринимаются как что-то второстепенное?
Иван посмотрел на неё с сочувствием.
— Ты не должна оправдываться, — сказал он. — Просто… будь терпимее. Она ведь не хочет ничего плохого.
— Быть терпимее? — переспросила Катя, чувствуя, как внутри всё снова закипает. — Я терплю уже несколько лет. Сначала, когда дети были маленькими, потом, когда я только начала возвращаться к учёбе. Но сколько ещё я должна терпеть, чтобы меня начали воспринимать всерьёз?
Иван хотел что-то ответить, но в этот момент в комнату вбежали дети, и разговор пришлось отложить. Катя чувствовала, что этот диалог обязательно нужно будет продолжить, но сейчас было не время. Она улыбнулась детям, отложив свои мысли на потом.
Поздно вечером, когда дети легли спать, а Иван уже дремал на диване, Катя вышла на балкон с телефоном и набрала номер своей лучшей подруги Светы.
— Привет, Катюха! Как дела? — весело отозвалась Света.
— Привет, — ответила Катя с усталой улыбкой. — Слушай, тебе удообно? Мне нужно выговориться.
— Конечно. Что случилось? — Света сразу почувствовала, что настроение подруги оставляет желать лучшего.
— Сегодня снова приходила свекровь. Всё по классике: «ты слишком увлекаешься своими курсами», «дети должны быть главным», «в наше время женщины жили ради семьи».
— Опять? — Света посочувственно вздохнула. — И как ты?
— Чувствую себя отвратительно. Я понимаю, что она из другого поколения, но мне всё равно обидно. Почему я должна чувствовать себя виноватой за то, что хочу жить по-своему?
Света рассмеялась.
— Потому что твоя свекровь — представительница школы «идеальных матерей», которые считали, что женщина должна растворяться в семье. А ты для неё — инопланетянка с твоими курсами и саморазвитием.
Катя хмыкнула.
— Да, только вот быть «инопланетянкой» не всегда легко. Иногда мне хочется просто всё бросить, чтобы больше не слышать эти упрёки.
— Не вздумай, — серьёзно ответила Света. — Катя, ты классная. Ты умудряешься быть хорошей мамой, женой и при этом заниматься своим развитием. Да, кому-то это может казаться странным, но это твоя жизнь. Ты не обязана никому ничего доказывать.
Катя почувствовала, как на душе стало чуть легче. Она знала, что Света всегда поддержит её.
— Спасибо, Свет. Ты умеешь поставить всё на место.
— Всегда рада. И помни: это только твоя жизнь. Живи так, как хочется тебе, а не кому-то другому.
Катя поблагодарила подругу и вернулась в квартиру. Она понимала, что разговор со свекровью и Иваном ещё предстоит продолжить, но теперь у неё было чуть больше уверенности в своих силах.
Через два дня Ольга Сергеевна снова позвонила, но в этот раз не предупредила, что собирается зайти. Катя как раз закончила обед и собиралась сесть за ноутбук, когда в дверь раздался резкий звонок.
Она открыла, и на пороге появилась свекровь — в строгом пальто, с сумкой продуктов и тем же укоризненным выражением на лице, что и всегда.
— Катюша, я решила зайти, — сказала Ольга Сергеевна, проходя в квартиру. — Всё же хотела поговорить с тобой о важном.
Катя почувствовала, как внутри всё напряглось. Она уже догадывалась, о чём пойдёт речь.
— Конечно, проходите, — ответила она с натянутой улыбкой.
Они устроились в гостиной. Свекровь сняла пальто, поставила на стол сумку и посмотрела на Катю так, словно собиралась прочитать ей мораль.
— Знаешь, Катя, я думала… Мне кажется, ты слишком увлеклась этим своим развитием, — начала она, сложив руки на коленях. — Женщина должна быть в первую очередь матерью, хранительницей очага. А всё это… учёба, курсы — это пустое.
Катя сжала зубы, пытаясь сохранить спокойствие.
— Ольга Сергеевна, я уважаю ваше мнение, но мы живём в другое время. Я вам уже неоднократно говорила, что сейчас женщина может быть и матерью, и заниматься своим делом.
— А если из-за этого страдают дети? — свекровь говорила с нажимом. — Ты уверена, что уделяешь им достаточно внимания?
Эти слова стали последней каплей. Катя резко встала, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.
— Знаете, Ольга Сергеевна, мне надоело каждый раз оправдываться. Я люблю своих детей, я провожу с ними время, и они счастливы. Но я тоже человек. И я имею право на личную жизнь.
Свекровь нахмурилась. Она явно не ожидала такого ответа.
— Ты ведёшь себя слишком резко, Катя. Я ведь просто хочу, чтобы всё было хорошо.
— А я хочу, чтобы меня перестали учить, как быть хорошей матерью, — твёрдо ответила Катя. — Это моя семья, и я сама решаю, как мне жить.
Повисло напряжённое молчание. Ольга Сергеевна медленно встала и накинула пальто.
— Ну что ж… Я не буду больше вмешиваться, — сказала она холодно. — Но помни: время покажет, кто был прав.
Катя молча наблюдала, как свекровь ушла, а за ней закрылась дверь. Её сердце колотилось, но внутри было ощущение облегчения — она наконец отстояла своё право быть собой.
Вечером Катя рассказала Ване о разговоре со свекровью. Он слушал её молча, а потом обнял и тихо сказал:
— Я понимаю тебя, Катя. Надеюсь, мама тоже поймёт со временем.
Катя не знала, что будет дальше. Изменятся ли их отношения с Ольгой Сергеевной? Поддержит ли её Иван в будущем? Но она точно знала одно: больше она не будет молчать и идти на уступки за счёт своих мечт.