Он посадил Эву не на шею, как прежде, а на свою спину, оставляя свободной голову, велел ей как можно крепче держаться за его спину и волосы. Даже не смотря на чертей, спокойно, как так и надо, снял ремень и снова закрепил его на себе, более надёжно пристегнув Эву к своей спине. Снова велел ей держаться как можно крепче, изо всех сил (она вцепилась в его гриву ещё больше) и крикнув чертям, что он будет инспектировать провал чуть выше, Орест начал подниматься по почти вертикальной земляной горе.
Это давалось ему без труда, скат был действительно в хорошем состоянии. Орест легко вцеплялся своими крепкими пальцами и ногтями в землю и не менее легко подтягивал свое мускулистое тело, упираясь и ногами в создаваемые им ступени-выемки в земле. Движение было даже приятным, одно беспокоило Ореста - чтобы Эва не соскользнула с его спины. Но он чувствовал и то, что надёжно закрепил ее своим ремнем, и то как крепко Эва держалась за его волосы и плечи руками и за его туловище ногами, стараясь как можно больше охватить его поясницу.
Ее тепло, прильнувшей полностью к его спине, не придавало ему сил, которых было и без того предостаточно, и не увеличивало его решительность, в чем также не было нужды, но согревало его душу, всего его согревало.
И Оресту не было нужно больше ничего, он поднимался и поднимался.
Внизу послышался какой-то шум, он отчётливо различил визг Натольевны и бубнеж что-то говорящих ей чертей, и через минуту, даже меньше, - голос Натольевны:
- Господин Смотритель...
Он не отзывался, продолжая подниматься вверх по скату-провалу.
- Господин Смотритель! - ещё более настойчивый зов дьявольской регистраторши.
Орест знал, чего она добивается и чего делать было ни в коем случае нельзя: его ответа. Он лишь шикнул тихо Эве, чтобы тоже не подавала голос, Эва, это он ощутил, кивнула и молчала, как мышка.
- Господин Смотритель, - вкрадчиво звала Натольевна, - как там состояние провала, удовлетворительное? Они поддерживают его в прекрасном состоянии, всегда. Ведь вы довольны, господин Смотритель? Скажжите мне...
Орест продолжал лезть наверх.
- Оглянись... - зловеще послышалось сзади.
- Не вздумай, - насколько мог тихо, сказал он Эве, - как бы ни тянуло, не вздумай смотреть назад.
Она кивнула и прильнула к нему ещё сильнее.
- Оглянись... - шипела внизу Натольевна.
Ее голос, этот призыв оглянуться так и раздавался внизу. Эва дрожала за его спиной, вжимаясь в нее всё сильнее и сильнее.
- Эва... Держись, девочка моя. Не слушай чёртову мерзавку, если посмотришь, погубишь нас обоих, - шептал ей Орест, не останавливая свое движение вверх.
Эву трясло. Но судя по тому, что ни она не соскользнула и не покатилась вниз, ни он не оступился ни разу, она выдержала, не откликнулась на призыв адской твари, как бы тяжело ей это ни далось.
Орест, не меняя темпа своего движения, не ускоряя его, чтобы не впасть в исступление и ошибиться, лез и лез наверх.
Не тихий, но почти по-змеиному шипящий, а потом и кричащий призыв Натольевны в конце концов перестал быть слышен, и только по взмокшему от тихих слез Эвы его плечу, а ещё по хвату ее зубов за его волосы и кожу чуть ниже плеча, который он лишь ощущал, но который не доставлял ему неудобств, Орест понимал, насколько тяжело ей далась возможность сдержаться и не посмотреть вниз, следуя неудержимо манящему призыву Натольевны.
Эва стало легче, когда этот голос перестал быть слышен, она разжала зубы, освободив его волосы, ее перестала бить крупная, а потом и мелкая дрожь. Но самому Оресту, легко преодолевшему призыв дьявольской регистраторши, теперь стало немного тяжелее подниматься.
Эву за своей спиной он ощущал чуть тяжелее, чем прежде, наверно сказывалась некоторая усталость. Но Орест ни на миг не останавливал движение. Он лез и лез наверх, и пусть не было так же легко, как вначале, это нисколько не снижало его скорость.
Это длилось долго, очень долго, и ему становилось все более ощутимо тяжело. Он даже почувствовал, как Эва тоже стала упираться ногами в земляную стену, помогая ему. И даже одной рукой.
Орест чуть замедлил движение.
- Эва... Девочка моя. Если ты соскользнешь, всё не будет иметь значение. Я снова отправлюсь за тобой, но больше нам не выбраться. Ты должна только держаться. Держаться - и всё.
Она кивнула за его спиной, крепче охватив его руками. Ему показалось, что ее руки охватывают его больше,чем раньше, уже почти смыкаясь на его груди.
- Я только ногами... Можно?
- Но ты не должна отпускать руки, ни на миг, - согласился он. - И только одной ногой, Эва, только одной. Второй ты должна охватить меня. Если будешь упираться двумя ногами, можешь соскользнуть. Большая твоя помощь мне не нужна. И обещай мне...
- Да?
- Если почувствуешь, что тяжело, полностью вцепляйся в меня. Не пытайся опереться на землю, только в меня. Я вытяну нас обоих, но если ты соскользнешь... Мне станет ничего не надо. Не старайся быть сильнее, чем есть. Ты поняла? Лучше держись за меня, только держись как можно крепче, это главное. Ты обещаешь?
- Да, - прошелестела она сзади. - Я не подведу тебя, Смотритель. Я буду держаться.
Она помогала ему одной ногой, иногда переставала это делать, крепко держась на нем, зацепившись за него всеми своими конечностями. Немного отдохнув, вновь начинала помогать одной ногой, пока Орест не запретил ей это окончательно. Он почувствовал, как ремень соскользнул ниже, на его бедра, очевидно теперь и вовсе не удерживая Эву. Теперь ее хват зависел только от нее самой.
- Прекрати упираться в землю, Эва, - приказал он, снова немного замедлив подъем, но не остановив его полностью. - Ремень растянулся... Он больше на держит тебя, и я не смогу его затянуть. И ты не пытайся, одно неверное движение - и ты полетишь вниз. Твоя задача сейчас - только держаться за меня, изо всех сил, Эва. Не помогай мне. Ты поможешь тем, что удержишься. Ты поняла меня, девочка?
- Да, - твердо сказала Эва.
- Держись, как бы тяжело мне не было. Я не соскальзываю. И ты не должна. Ты сделаешь, что я сказал?
- Да, я всё сделаю, - твердо ответила Эва. - Я не подведу тебя.
- Только держись, Эва. Только держись - и всё.
Он лез и лез, и через какое-то время стал отмечать, что видит свои руки. Они были черны от земли, заляпаны полностью, но это было неважно. Важно было лишь то, что он их видел, пусть и не отчётливо. Это означало лишь одно - сюда проникал свет, и даже самый слабый, но этот свет давал надежду.
Эва полностью прильнула к нему, теперь он явно ощущал ее ноги, обнявшие его поясницу и которые она слегка упирала в его бедра, чтобы не мешать ему.
-Перекрести ноги впереди, - сказал он.
- Они помешают тебе.
- Нет. Слушай меня, Эва. Это неважно. Мне ничто не помешает, мы уже близко. Если перекрестить их, будешь лучше держаться, это важнее.
Она не ответила, только сделала так, как он сказал. Да, это немного мешало, зато она закрепилась ещё надёжнее. Он велел ей крепче сцепить руки между собой. Она выполнила и это, одна ее рука охватывала его через плечо, другая - через грудь, она не сдавливала его горло.
И Орест снова планомерно двигался вперёд, вверх. Становилось уже неимоверно тяжело, он снова почувствовал влагу на своей шее.
- Не плачь. Эва. Мы. Выберемся.
Наконец свет. Свет. Он не мог даже радоваться этому в полной мере, настолько обессилел.
- Цепляйся за край. Эва. Делай. Как. Я. Говорю.
Она вцепилась сначала одной рукой. Потом другой. Подтягивалась. Он, освободив одну руку, упирался в Эву, помогая ей выбраться.
Она распласталась на земле, хватая ртом воздух, как выброшенная рыба.
Его затягивало назад, и уже почти не было сил сопротивляться.
- Сейчас... Я помогу. Смотритель...
Она развернулась на животе, тянула к нему руки.
Что могла сделать эта хрупкая девочка против провала, который с трудом отпустил одну свою добычу, но не желал отпускать ещё и вторую.
- Орест!
Ее крик потряс лес, взлетели перепуганные птицы.
- Орест!
Она тянула к нему руки, но он их не касался, медленно, но неизбежно вновь, как и когда-то, поглощаемый землёй. Ей не вытянуть его, а если она его не отпустит - их затянет обоих.
Он продолжал сопротивляться, понимая, что проигрывает земле.
- Уходи... - это всё, что он мог сказать. - И тебя... Поглотит... Я не для этого... Уходи... Эва...
Она встала, чуть покачиваясь, хотя ее и мотало, вдруг куда-то направилась.
И хорошо... Подальше отсюда.
Он все же цеплялся, хоть и понимал, что это всего лишь агония.
Какие-то звуки... Больно даже слышать их. Резкие.
Молодая сосна упала очень близко. Эва показалась тут же.
- Держись.
Она схватила его руку двумя своими, протянула ее и с силой положила на ствол упавшего дерева.
- Вторую...
Он не мог вытянуть левую руку, но правой опирался на ствол сосны.
Эва тянулась к его левой руке, но не доставала ее.
- Потерпи. Орест...
Она схватила его за волосы, потом подмышки. Неизвестно, откуда силы в этом хрупком теле. Орест помогал ей, упираясь правой рукой.
Они сделали это. Он лег грудью на упавший ствол. Деревце слегка затрещало, но выдержало его. Теперь он смог вытянуть и левую руку. Она помогала. Опираясь о дерево и ощущая поддержку Эвы, в конце концов он вытянул себя почти полностью. Она продолжала тянуть левую его ногу, которую все ещё не полностью отпускала яма. Потом и он и она тянули его на поверхность. Он лег так же, как и она, сначала хватая воздух ртом.
Эва не давала ему передышки, она толкала его вбок, заставляя перекатываться. Орест понял и стал делать это и сам. Встать хотя бы на четвереньки сейчас не было сил.
- Она расширяется, - почти хрипела Эва и с ожесточением толкала его тело, хотя значительно уменьшившееся, ставшее прежним, но по сравнению с ней все же довольно крупное.
- Яма... Расползается.
Она толкала и толкала его, Орест и сам делал это, пока в конце концов не встал на четвереньки. Эва подхватила его, стала тянуть вверх. Облокотившись о Эву, он хотя и с трудом, но переставлял ноги. Так они доковыляли до дороги и даже перешли ее, оставив яму на другой ее стороне.
Орест прислонился к стволу большой сосны, медленно сполз на землю, сел, так и опираясь о ствол дерева. Что-то ему мешало... Это слезы, они текли сами по себе по его лицу. Эва сидела рядом, также обессиленно опустившись на землю. Он чувствовал только её плечо и как это плечо содрогалось. Так устала... Девочка моя... И только услышав лёгкое подвывание, он понял - Эва тоже плачет. Он с трудом поднял руку и погладил ее плечо. Рука его дрожала от напряжения.
- Не плачь... Эва... Мы выбрались... Мы смогли.
**************
Продолжение следует