Следуя своей Дороге, но в обратном ее направлении, сам Орест не испытывал какого-то дискомфорта, наоборот. Дорога призвала его, и теперь, когда он был на ней, он не чувствовал ничего, никакой тяги. Смотритель на своей Дороге, а что делать дальше - он сам должен был знать.
И он знал. Он шел и шел, давно не видя Эву, поскольку давно не опускал ее на землю, лишь чувствуя ее. Он чувствовал, что и сама Эва не стремится на землю Смрада, как раньше, на полянах. Она подчинялась его решениям и доверялась ему полностью, и это было единственно верным, потому что именно так и она сама пребывала в безопасности, и не мешала его движению, ставшему единому для них обоих. И лишь добравшись до стола у входа в Смрад, Орест опустил ее, немного задвинув за свою спину, но приказав ей ни на йоту не отодвигаться от него - так, чтобы он постоянно чувствовал ее прикосновение и не глядя на нее, что она - здесь, не удалилась ни на шаг.
Эва поняла его и сейчас выполняла то, что он велел ей шепотом, слышным только ей.
Орест с облегчением увидел, что за столом, чуть поднимаясь над его громадой, сидит не Петровна, а другая грымза. Куда делась Петровна, ему было безразлично - получила ли она другое место или ей дали повышение в Смраде или даже самом Горнило, - это его не волновало. Вряд ли ей даровано искупление через котел, да и слишком ценный кадр для нижних миров, чтобы даровать ей котел или попросту уничтожить ее. Нет... Петровна, давно ставшая притчей и легендой Смрада, теперь могла служить нижним мирам где-то ещё. Но к счастью для Ореста, уже не здесь, где он сам когда-то вошёл в Смрад.
На табличке над столом, по-прежнему переливающейся веселенькими бегающими по периметру огоньками, значилось: "Натольевна". Грымза, сидевшая за столом, та самая "Натольевна", расплылась в улыбке при виде начальства - опытного и давно служившего Смраду Смотрителя.
Орест беззастенчиво приблизился к столу (Эва неизменно следовала за ним, держась руками на его пояс, как он и велел ей, и чуть касаясь его).
- Натольевна, значит... - он немного насмешливо смотрел на грымзу, ещё сильнее осклабившуюся в подобострастной улыбке и оттого ещё более показывающую свои мелкие заточенные зубки. В отличие от Петровны, Натольевна была без очков и даже немного симпатичной на вид. Очень худая старушка со взбитыми светлыми кудельками и накрашенными розовеньким губками. Ну, просто божий одуванчик, а не регистраторша Смрада. Если бы не ее острые зубки и чуть светящийся зеленоватым взгляд. Глазки блекло-синеватые, но изнутри в них пробивался зелёненький алчный огонек, сейчас почти невидимый.
"Интересно... - думал Орест. - Тоже вампирит втихаря, как Петровна, или у нее другой интерес?"
Впрочем, на самом деле его интересовало другое: чтобы эта Натольевна не чухнула и не подняла шум.
Он по-барски дал распоряжение приготовить все гросбухи, в том числе и тот, что с жалобами, который грымзы вечно скрывали, но иногда были вынуждены доставать, если вновь попавшая в Смрад душа оказывалась особенно въедливой. Жалобы, конечно, были, хотя бы на вампирствующую Петровну, но и на "Натольевну" тоже, в этом Орест не сомневался, как не сомневался и в том, что Натольевна побаивается и его самого, и наказания за эти жалобы.
Натольевна смутилась, засуетилась, доставая толстенные книги учёта, а Орест с надменным видом наблюдал за ее суетливостью.
- Вы пока... - он скучающе зевнул, - готовьте тут всё, да побыстрее. А я проверю привратников, допрошу о их доблестной службе и о ваших, мадам, подвигах на вашем важном поприще.
Натольевна суетливо закивала своей головой с кудельками.
- И поторопитесь, - грозно сдвинув брови, сказал Орест. - Дел у меня, кроме вас, ещё по горло. Ещё и бродяжку пристраивать, навязали эту безумную на мою голову.
Натольевна подобострастно глядела на него, делая вид, что прониклась неведомым ей служением более высшего существа, и поглядывая с некоторым интересом и тщательно скрываемой брезгливостью на Эву.
- Готовьтесь, - рявкнул Орест, отчего подпрыгнули обе - и Натольевна за ее столом, и Эва за его спиной.
Подхватил Эву небрежно подмышку, отчего та лишь тихонько пискнула, и отправился через вход в Смрад.
Вход этот, неровная земляная арка-провал, теперь был ему почти тесен, а ведь когда он только входил сюда, арка возвышалась над ним значительно. Сейчас Оресту приходилось немного пригибать голову, следуя через проход.
Бравые черти-привратники уже разомкнули свои копья и стояли навытяжку. Это были другие черти, не те, что когда-то потешались над ним, отнимая у него последнюю надежду.
Надежда эта теперь покорно висела на его руке, уже не попискивая. Он поставил Эву и тут же слегка рявкнул на нее, велев ей зайти в дальний угол площадки, что она немедленно и выполнила.
Черти, всё также стоящие перед ним навытяжку, лишь покосились на нее глазами и вновь солдафонски-преданно уставились на него, теперь возвышающего и над ними, особо рослыми из чертей.
- Докладывайте! - рявкнул Орест.
Черти по очереди начали "докладывать". Суть их "доклада" заключалась в том, что они исправно несут свою службу и делают всё, что положено: отнимают последнюю надежду и до той поры не пускают грешников в Смрад.
Оба бравых привратника старались изо всех сил, от напряжения выпуская особо густой смрад из ноздрей, и было видно, что с проверкой они столкнулись впервые.
- Натольевна?! - вопросительно повысил голос Орест, краем глаза отметив, как подскочила у дальней стенки Эва.
Черти доложили, что Натольевна тоже выполняет всё, как положено.
- Злоупотребляет?! - снова рявкнул Орест.
Черти отводили глаза, мялись, не желая отвечать.
- Имейте в виду, - грозно проговорил Орест, - я всё узнаю. И если вы ее покрываете, пойдете ломать дрова. А на ваше место всегда много желающих, - последнее он произнес с особой угрозой.
Черти потупились.
- Ну?!
- Совсем немного... - несмело произнес один из них.
- Дальше! - потребовал Орест.
- Пьет по чуть-чуть... - добавил другой. - Но не всякий раз...
- Когда?! - грозно спросил Орест.
- Если только пьянчужки... - виновато произнес все тот же. - У них в крови ещё сохраняется... конечно, это всего лишь память о ал.коголе, но... - и тут же добавил, желая защитить регистраторшу, явно просительным тоном. - Но она немного.
- Я разберусь, - угрожающе сказал Орест. - Насколько там "немного" и насколько "не всякий раз". И с вами - тоже разберусь, почему не доложили вовремя.
Черти особо вытянулись в струнку перед ним, испуганно смотрели ему в глаза. Видно, несмотря на кажущуюся скуку, они очень ценили свое место и не желали обменивать его на место заготовщиков дров, резко скатившись по карьерной лестнице.
- Я разберусь, - вновь с угрозой повторил Орест, потом неожиданно для них сказал:
- Как провал, а?
- В порядке... - протянул один из привратников. - Но он же... Там нечасто кто скатывается...
- И значит, чинить не надо, - с явным сарказмом протянул Орест, и добавил снова угрожающе. - Я здесь всё проверю...
Черти смотрели на него со страхом.
Послышался лёгкий свист и на место Ореста, едва успевшего отступить, прямо сверху, из развергшегося земляного потолка свалился грешник. Дыра на потолке тут же затянулась, черти оживились, глядя на низвергнутого свежеприбывшего грешника чуть ли ни как на спасение от грозного проверяющего Смотрителя.
Орест дал им возможность заниматься своим делом, отнимая у ошеломленного после Суда грешника его надежды, которые тот все ещё прятал в глубине души, вероятно полагая, что этого не видно ни чертям, ни страшному существу, наблюдавшему за ним.
Орест посмотрел на то, как черти изгалялись, заставляя грешника читать сияющую вывеску над входом в Смрад, понаблюдал, как они вытащили из него одну из его надежд, и с грозным видом велел им продолжать, что они и делали с превеликим усердием.
Оповестил их, что будет всё слышать, даже и проверяя состояние ската-провала. Шагнул к стене, подхватил испуганную Эву и двинулся в сторону почти отвесной горы, по которой он сам когда-то попал сюда.
**************
Продолжение следует