- Юрий Романович, ну вот зачем вы приехали? Я же всё по телефону сказала, к чему снова эти разговоры…
- Ничего не понимаю, ты будто боишься меня что ли… а может обиделась… ну прости, что получилось тогда с твоей сумкой…
- Да причем тут сумка? Вы мне всё возместили, хотя это и не ваша вина… я о том, что не надо было на вокзал приезжать.
Начало здесь:
Они стояли на перроне, и Ульяна поглядывала в ту сторону, откуда должен был показаться поезд, который идет через Сарапул.
- Не понимаю тебя. То ты рвалась в Москву, хотела работу найти, а то вдруг бежишь отсюда… в чем причина?
- Бабушка мне позвонила, болеет она. Хочу на Новый год с ней побыть.
- Ну ты как Красная Шапочка с пирожками, мчишься к бабушке, несмотря ни на что.
- Ну правда, давление у нее, - виновато пробормотала Ульяна.
Тарасов вспомнил паспорт Ульяны, в недавнем вечернем разговоре она сама его показала ему, и он помнил ту страницу с адресом, еще удивился, что прописана она в деревне, точнее в небольшом селе. Но расспрашивать времени не было, да и не стал проявлять любопытство.
- Ну хорошо, съездишь к бабушке, а потом возвращайся. Не хочешь у меня работать, найдем тебе место в столице. И комнату помогу снять.
- Не надо. Ничего не надо. – Ульяна была настроена решительно и уже начинала нервничать, ожидая посадки.
- Ангелина, наверное, что-то сказала? – спросил Тарасов.
- Юрий Романович, да причем здесь ваша жена? Это я виновата, сразу поняла, что неправильно всё это, не надо было мне у вас останавливаться. Вы простите меня, спасибо вам. С Наступающим! Будьте счастливы.
Он стоял как завороженный и наблюдал, как она скрылась в вагоне. Стоял до тех пор, пока состав не тронулся с места. И уже когда поезд скрылся из вида, Тарасов ругал себя, что не удержал её, не убедил остаться.
Он поплелся к машине, думая о том, что Новый год придется встречать одному. – Пожалуй, это лучше, чем с Ангелиной, - подумал он и набрал номер сына.
- Антон, ну что, приедешь на Новый год?
- Паап, ну ты чё, не в курсе что ли? Я же говорил, мы с Дашей у друзей отмечаем, я и маме тоже сказал… давай лучше потом, после сессии приеду.
Тарасов вздохнул. – Ладно, давай. Аккуратно там, без экстрима, понял?
- Да понял я, понял, всё будет нормально.
«Ну значит точно одному встречать, - подумал он, - хотя можно к друзьям заглянуть, звали ведь».
- Мам, привет! Как вы там? – спросил Юрий, позвонив родителям.
- Да всё хорошо, здоровье, слава Богу… а ты как? Когда к нам?
- Наверное, после праздников? Как там у вас погода в Волгограде?
- Сынок, разная погода, так-то тепло у нас.
- Как папа?
- Папа в гараж ушел, утром про тебя говорил.
- Ладно, я позвоню ему.
- Юра, переживаем мы, один ты теперь. Уж по-разному у вас было, но всё же семья, а теперь…
- Мам, ну не маленький я, справлюсь…
В трубке послышалось, как женщина вздохнула. – Уж больно ты добрый, всегда таким был, как бы не во вред тебе…
- Всё будет хорошо. Да и сейчас уже хорошо.
Он, не торопясь, возвращался домой. Снега в городе не осталось, а только серая жижица лежала на обочинах. И только ближе к дому снова появился снежный покров. Бор удивительным образом держал снег, сохраняя и напоминая, что зима всё-таки и скоро Новый год.
У ворот Тарасов застал невысокого, худощавого мужчину в меховой кепке и в легкой дубленке стального цвета. Он сразу вспомнил этого брюнета: видел его с Ангелиной. И так же как в прошлый раз, мужчина стоял с букетом. Тарасов еще подумал, кто с цветами по улице прогуливается, зима всё-таки, замёрзнут ведь. Мужчина поглядывал на дом Тарасова, будто ждал кого-то.
- Ко мне что ли? – спросил Тарасов.
Мужчина вздрогнул, стал разглядывать хозяина.
- Простите, мне бы Ангелину Геннадьевну, - сказал гость.
- Не понял. – Тарасов был в замешательстве. – Вы кто? Почему здесь её ищете?
Мужчина подошел ближе. – А вы, так понимаю, её муж? Вот хорошо, что встретил вас, сразу всё и скажу. Напрасно вы ее удерживаете, я… люблю Ангелину… мы должны быть вместе.
Тарасов осмысливал сказанное, а когда наконец понял, тихо рассмеялся. Но увидев недоумение в глазах гостя, перестал смеяться. Мужчина с букетом был серьезен, и намерения у него, вероятно, серьезные.
Тарасов кашлянул тактично и сказал: - Понимаю. – Он протянул незнакомцу руку, а тот неуверенно – свою. Пожав друг другу руки, Тарасов продолжил: - Ангелина свободна. Желаю счастья. Не знаю, как вас звать…
Опешивший мужчина пробормотал: - Валентин Эдуардович… мы учились вместе… правда, Ангелина тогда была на пятом курсе, а я на первом… но это же ничего…
- Конечно, ничего, понимаю. – Тарасов показал на свой дом: - Её здесь нет, она в городе, в квартире.
- Да-да, спасибо… простите, что побеспокоил.
- С Новым годом! – сказал на прощанье Тарасов.
Мужчина, явно обрадовавшись, поспешил к своей машине, стоявшей на обочине.
- И это ему я хотел набить морду? – усмехнувшись, сказал Тарасов. – Смешно, однако…
Он проводил его взглядом и открыл калитку. Нашел оставленные Ульяной ключи, открыл дверь и вошел в опустевший дом. Подумал, что хорошо бы собаку завести или кота, но вспомнил, что часто уезжает и оставить живность попросту не с кем.
Перед праздником звонил коллега Дмитрий Сцепкин, звал в гости. – Ну чего как волк один сидишь, давай к нам, Лена гуся зажарила.
Тарасов вспомнил вкусные обеды Ульяны, даже показалось, что запахло чем-то вкусным. – Гусь – это хорошо. Но я, пожалуй, дома останусь, попробую ничего не делать, ну если только во дворе прибраться, снег смести.
- Ага, не будешь ничего делать… Знаю я тебя, снова застрянешь в новом проекте.
Тарасов засмеялся. – Клянусь, на все праздники – табу, никаких планов.
Он два раза звонил Ульяне, сигнал был, но девушка не ответила. И он вечером тридцать первого просто отправил ей сообщение с поздравлением. Она тоже в ответ. И всё, тишина.
Новогоднюю ночь провёл один. А утром первого числа отправился на вокзал. Он даже не посмотрел расписание, и поэтому пришлось слоняться по вокзалу еще пару лишних часов.
Второго января он уже был на месте. Смешно, конечно, идти на экспериментальный, всё равно в праздники закрыто, кроме охраны никого нет. И он, вспоминая район и название села, поехал на автовокзал. Такого неопределенного путешествия у него еще не было.
Он сосредоточенно смотрел в окно, думая, правильно ли поступил. Сначала говорил себе, что просто хочет узнать правду, вдруг чем-то обидел Ульяну. Но уже в глубине души понимал, что чем-то притягивает его эта молодая женщина, больше похожая на девчонку. Что в ней такого, он и сам не мог понять.
Село раскинулось длинной улицей, прилично заснеженной, а к этой центральной улице примыкали еще несколько улочек. Он так и шел по этой большой улице, поскольку адреса не помнил. Вот только название района и название села, а саму улицу и, тем более, номер дома – не знал.
- Лютиковы? Нет, не знаю таких, - ответила попавшаяся навстречу женщина.
- Ульяна ее зовут, - пояснил Тарасов.
- А-ааа, погоди, так это Анны Игнатьевны внучка, хотя, считай, что как дочка…
Тарасов, обрадованный, торопливо пошел по названному адресу.
По сравнению с его новым домом, жилище Ульяны было довольно скромным. Старые ворота, потемневшие от времени, палисадник, за которым росли какие-то кусты, береза у ворот. Да и сам домик, будто склонившийся к земле, но еще крепкий на вид, заметно, что строили на совесть.
Он ткнулся в калитку и услышал заливистый лай. Пришлось отойти и терпеливо ждать.
Он заволновался. Всю дорогу был спокоен, а теперь, когда Ульяна совсем рядом, стал нервничать.
Калитка распахнулась и Тарасов увидел женщину в цветном платке и теплой телогрейке. Можно было сходу дать ей лет семьдесят, может чуть меньше или чуть больше.
Женщина окинула гостя взглядом, подозрительно продолжая разглядывать его.
- Здравствуйте! А скажите, Ульяна… Лютикова здесь проживает? И дома ли она?
- Ульяна-то? Ну так-то здесь, а дома ее нет.
Тарасов расстроился. – А где же она?
- А вы кто будете?
- Знакомый. Я из Москвы.
Женщина прикрыла калитку и, осмелев, подошла к гостю. – Из Москвы, говоришь? А не тот ли ты женатый домовладелец? А? Бесстыжие твои глаза…
- Почему «бесстыжие»? Вы же не знаете меня…
- Да уж знаю, рассказала твоя жена, как ты Ульяну облапошил, как домой привел при живой-то жене… и как у тебя совести хватило сюда приехать? – она схватила, стоявшую возле палисадника палку и замахнулась. – А ну, поворачивай оглобли, а то угощу тебя, «мама не горюй».
- Да вы что? Я по-хорошему приехал… не похожи вы на больную…
- Да я только оклемалась, с давлением маялась, за Ульяну переживала…
- Погодите, во-первых, я никого не обманывал, мы с женой не живем давно…
- Опять врешь! Мне жена твоя звонила, всё рассказала. Так что катись отсюда!
- Так, погодите, - Тарасов достал документы: - Вот, развели нас, наконец-то, и до этого мы раздельно жили. Ангелина ко мне напросилась в дом, сославшись, что квартиру затопило, - он с досады махнул рукой, - хотя вам это зачем. Главное – не женат я. Разве Ульяна вам не рассказывала, как мы познакомились?
- Рассказывала. Только я всё равно не одобрила. Где это видано, чтобы девку у себя дома держать… для каких целей?
- Да что же вы так плохо думаете? Был бы я негодяй, разве помчался за ней вдогонку?
- Точно не женат? – сменив свой тон, спросила хозяйка.
- Точно.
- Дай погляжу, - женщина взяла документы, - без очков не разберу. Ладно, пойдем в дом, а то все собаки соседские лай подняли.
Он с интересом разглядывал печь с лежанкой, стол, застеленный праздничной скатертью, даже часы настенные привлекли его внимание.
Хозяйка, сняв платок, села к окну и, надев очки, изучила все документы Тарасова.
- Ну, так-то да, - сказала она.
- Так вам значит моя бывшая жена звонила?
- Звонила, плакала, говорила, что Ульянка будто с вами… ну сам понимаешь.
- А вы и поверили?
- Сначала поверила, а потом как внучка приехала, всё рассказала, конечно, дитю своему поверила. Но насчет тебя сомнения у меня были…
- Так и было. Могу рассказать, как познакомились, как предложил ей работу… хорошая у вас внучка. Но не понял, почему так резко уехала. Теперь точно знаю, без Ангелины не обошлось. – Он взглянул на хозяйку, пытаясь поймать ее взгляд. – Мне бы Ульяну увидеть…
- Увидишь. Придет скоро, в магазин побежала. Ты это… раздевайся, с дороги устал, поди. Счас я на стол накрою, покормлю тебя.
Для Тарасова контраст был разительный: то чуть палкой не огрела, то сразу к столу. Суетится, извиняется, а сама всё равно посматривает на гостя, будто изучает.
- Ты уж прости, мил человек, Ульянку-то я вырастила. Мамка у нее по молодости родила, да уехала, в горе была, что парень-то бросил. Вот я и вырастила внучку. Так она мне теперь как дочка. Ей ведь с первым мужем тоже, как и ее матери, не повезло. Да и деток не было. Обижал мужик-то. Ладно бы поблизости жили, а то ведь в городе комнату снимали, я ничего не знала, не видела. А когда узнала, так чуть сама его не побила, убёг, гад эдакий. – Она внимательно взглянула на Тарасова.
По улице промчалась скорая помощь. – Хозяйка глянула в окно. – С района скорая, видать к Ваське… «белок ловить» едут. – Она строго посмотрела на Тарасова. – А ты как насчет этого? Тоже «белок разводишь»?
Тарасов заморгал, пытаясь понять, о чем речь. – А-аа, ну да, у нас там бор, тоже белки водятся…
- Какой бор? Я про то, не закладываешь ли за воротник. А то ведь некоторые налакаются до белой горячки…
- А-аа, - Тарасов понял, рассмеялся. – Нет, что вы, я редко и немного. А белки… это я про настоящих, которые в лесу.
Хозяйка тоже улыбнулась. – Ну ты ешь, утром супчик варила.
Шаги Ульяны он услышал сразу, даже не сомневался, что это она. Он сидел за столом у окна и смотрел на дверь. Она вошла, с легким румянцем на щеках, в той же куртке и светлой шапочке. Сумку с продуктами, видно, хотела поставить, но увидев Тарасова, сумка сама упала на пол.
- К тебе гости, - сообщила Анна Игнатьевна.
Тарасов встал, подошел к ней, поднял сумку. – Ну, здравствуй, беглянка. Решил приехать, узнать, как здоровье…
- Юрий Романович, вы… вы меня удивили… зачем это вам?
- Да вот рассказал твоей бабушке, как все было. С Ангелиной мы, наконец-то, развелись. Хотя, по факту давно уже не муж с женой. Ладно, не это важно. Ты как?
- Да хорошо я.
- Возвращаться-то думаешь? – Тарасов помог снять куртку. – Необязательно ко мне. А в город. Ты ведь хотела новую работу. – Он повернулся к хозяйке дома. – Анна Игнатьевна, у вашей внучки дар, а может и талант, она, при желании, может ландшафтным дизайнером стать. Это я вам говорю: инженер-проектировщик со стажем.
- А это чего? – не поняла хозяйка.
- А это красоту на усадьбе наводить.
- Так Ульянка у нас тоже красоту навела, приезжай к нам летом, увидишь, какие тут клумбы.
- Приеду, если пригласите.
Ульна, конечно, растерялась. А вот Анна Игнатьевна быстро разобралась и постоянно подгоняла внучку. – Ухаживай за гостем, вижу, он человек порядочный, работящий.
Тарасов тем временем почти освоился и осмотрел печку, потом заметил, как Ульяна моет посуду, нагрев воды.
- А что же у вас вода не проведена в дом?
- Холодную подвели, а вот горячей нет, всё думаю, нанять бы кого, - ответила Игнатьевна.
- Летом разберемся. Можно даже весной, - пообещал Тарасов.
- Это как же? – поинтересовалась Анна Игнатьевна.
- Это бесплатно, считайте, что подарок вам будет. – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – Вот я, растяпа, подарки забыл привезти, Новый год наступил, а я без подарков…
- Да ничего, - рассмеялась хозяйка, - ты сам как подарок.
К вечеру Анна Игнатьевна ушла во времянку «налаживать» постель гостю. – Ты уж, прости, Юрий Романович, но постелю я тебе отдельно. Там хоть и маленькая времяночка, но печка есть, не замерзнешь.
- Кстати, насчет подарков, - снова вспомнил Тарасов, - а давайте я вам отработаю.
- Не выдумывай! – Строго сказала Игнатьевна. – Не батрак ты нам.
- Да нет, я имел ввиду воды там принести, дров наколоть…
- А ты умеешь?
- Приходилось.
- Ну дрова у нас заготовлены, да и праздник нынче, чего мне тебя нагружать.
На другой день Ульяна вышла утром на улицу и увидела, как Тарасов, уже разрумянившись, складывает оставшиеся дровишки в поленницу. - Доброе утро! – Бодро крикнул он.
- Доброе, - ответила она.
- Решил прибраться тут, хоть какая-то польза от меня, - сказал Тарасов.
- Ну что же вы так, разве ради пользы, - упрекнула девушка.
Он сложил поленья и посмотрел на Ульяну – она стояла рядом, в цветном платке, одетая по-простому. Снежок вновь припорошил всё вокруг, и продолжал кружиться, оседая на платок Ульяне, на ее ресницы.
Тарасов молчал, прислушиваясь к ее дыханию. И вдруг наклонился, обнял и несмело поцеловал. Увидел опущенные ресницы и выбившуюся из-под платка прядь волос. Казалось, у него захватило дух. Никогда раньше он не испытывал такого чувства. Это вообще было впервые: незнакомое ему село, старый дом, поленница дров, снег, по-настоящему зимний воздух и… она.
- Я за тобой приехал, - шёпотом сказал он.
- Я приеду, только потом, позже, - пообещала она.
- Правда?
- Правда. Прости, что так уехала. Ангелина много плохого наговорила на тебя и на меня, она номер бабушкин в моем телефоне нашла.
- Ангелина – это прошлое. Давно уже прошлое. А ты – настоящее. И сама ты настоящая…
Они вернулись оба смущенные, и Анна Игнатьевна поглядывала на них, явно догадываясь о пробежавшей между ними искре.
Тарасов прожил в их доме ещё три дня. И всё это время помогал, работая физически.
- Юра, да брось ты это гиблое дело, - крикнула Игнатьевна, заметив, что Тарасов взялся за калитку, - весной починишь.
- Ничего, я и сейчас справлюсь, я когда руками работаю, голову разгружаю.
А потом он носил воду в баню, наполнив котел до самого верха.
- Баньку-то уважаешь? – спросила Игнатьевна.
- Уважаю, но в такой не доводилось…
- Там веники есть, уж прости, попарить тебя некому. Был бы дед мой жив, он бы тебя «оздоровил».
Тарасов окунулся в запашистый пар, даже голова закружилась от удовольствия. – Поострю баню у себя на усадьбе, - подумал он.
На время он забыл о работе, оторвался от изматывающего графика и наслаждался коротким отпуском. Единственный проект в его голове – это благоустройство дома Анны Игнатьевны, и он дал себе обещание обязательно исполнить.
Собираясь на автобус, чтобы уехать в город и успеть на поезд, Тарасов поглядывал на Ульяну. – Ты проводишь меня? – спросил он с надеждой.
- Провожу. До автобуса.
Он вышел на улицу, чтобы принести дров, и Анна Игнатьевна, слегка подтолкнув Ульяну, сказала ей: - Собирайся.
- Ба-ааа, ты чего?
- Собирайся, говорю, не щёлкай клювом… любит он тебя. Да и ты, вижу, как затуманенная.
- Ба-аа, а ты?
- А что я? Давление успокоилось… а вот тебе надо новую жизнь начинать.
Ульяна бросилась ей на шею. – Бабулечка-мамулечка, спасибо тебе! Я ведь знала, чувствовала, но сомневалась, а ты всё правильно поняла.
- Люб он тебе?
- Люб… но не знаю, как дальше.
- Узнаешь, - пообещала Игнатьевна. – Вижу, добрый он, хоть и растяпа немного. Но умный по своей работе. Поезжай, Ульянка, поезжай.
***
В Сарапуле времени еще до отхода поезда было достаточно, и они заглянули на местный рынок, Юрий хотел купить сувениры для коллег.
- «Головастый», ты что ли? – услышал он рядом. За прилавком стояла Антонина Никитична, уборщица с Экспериментального.
- Антонина...
- Никитична я, - напомнила женщина. Её грузная фигура возвышалась над прилавком, на котором разложены салфетки, вязаные варежки, носки.
- Это всё ваше?
- Моё! Я и там, я и здесь, - похвасталась она.
- Здравствуйте, Антонина Никитична, - сказала Ульяна, узнав свою бывшую коллегу.
- Мать честная, Ульяна! – Воскликнула она. – Лютикова, ты ли это? Ну, расцвела девка! – Антонина расхохоталась. – А я что говорила? А? Говорила же тебе, что жена к Новому году будет! Помнишь? Вторая жена – в подарок.
- Помню, - ответил Тарасов. – Только Ульяна не вторая, она – первая. И единственная.
Антонина от радости хлопнула в ладоши. – Ай, молодца! Не прошляпил девку. – Ульяна от этих слов смутилась. Антонина подозвала ее ближе и горячо зашептала. – Будь я помоложе, сразу бы на такого мужика, – она показала взглядом на Юрия, - глаз положила. – Потом распрямилась, повела плечиком. – Да я и нынче ничего, ни жара, ни холод не берет меня. Эх, пойду спляшу, деда нового найду!
Юрий тоже смутился. – ну вы, Антонина Никитична, прямо огонь-женщина.
- А то!
Юрий достал деньги. – Я так понимаю вы только наличкой принимаете? – спросил он.
- Можно по номеру телефона, - деловито ответила Антонина.
Они выбрали несколько вязанных салфеток на память и расплатились. – Будьте здоровы, Антонина Никитична!
- И вам не скучать, добра да деток наживать.
Поезд вёз Юрия и Ульяну через снежную мглу, в Рождество, в новую жизнь. И за окном любой пейзаж казался праздничным. Наверное, от того, что такие минуты и есть счастье. Главное, вовремя разглядеть свое счастье.