Евангелия, как и другие библейские книги, на протяжении веков питали европейскую культуру. Многие нравоучения в них изложены в метафорической форме, в виде притч. Иногда эти метафоры кажутся современному человеку довольно странными. Возьмем слова Христа: легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царствие Божие.
Читатели Нового Завета давно обратили внимание на эту странность и попытались внести в эту притчу логику. Неоднократно высказывалось предположение, что «игольным ушком» называли узкие ворота в Иерусалиме, через которые человек пройти может, а верблюд – нет. Однако существование этих ворот, по-видимому, – домысел.
Более правдоподобным выглядит предположение, что изначально в греческом тексте стояло не слово камелос «верблюд», а очень похожее на него камилос «канат». Тогда всё становится на свои места и метафора не выглядит абсурдной: легче канат продеть в игольное ушко, чем богатому войти в Царствие Божие. Действительно, канат по сути представляет собой очень толстую нить, и соединение каната и игольного ушка в одной мысли не кажется шизофреничным.
Однако вопросы к такому толкованию все равно остаются. Прежде всего, непонятно, почему слова «канат» и «верблюд» настолько похожи. В одном языке они могли совпасть, но тут вот какое дело. Эти слова странным образом похожи в нескольких языках. Так, теолог Вальтер-Йорг Лангбайн в своей работе «Словарь библейских заблуждений» (2003) пишет:
В исходном арамейском тексте речь идет о gamta, то есть о тросе или канате. Более тысячи лет назад переводчик перепутал это слово с gamla — «верблюдом». И после того как этот ляп, благословленный свыше, впервые попал на папирус, он, ни разу не проверенный, переносился во все последующие издания.
Лангбайн владеет древнееврейским, греческим и латинским языками и, таким образом, мог сравнить перевод с исходными текстами.
К сожалению, я не владею древними языками и не могу сказать, в перевод с какого на какой язык закралась ошибка. Но вот что мне попалось в Словаре академии российской 1789-1794 годов. Велбудъ – (церковнославянское) корабельный канат, претолстая веревка. Удобее велбуду сквозь иглины уши проити (Евангелие от Луки, XVIII, 25). То есть составители словаря понимали, что в данном случае речь шла о канате, а не о животном, и перевод Евангелия с греческого на церковнославянский содержал слово, хоть и похожее на верблюд, но другое.
И это сходство, действительно, поражает. В том же словаре читаем: велблюдъ – в просторечии верблюдъ, Camelus. Животное четвероногое, ростом выше лошади, долгошерстное, с раздвоенными копытами, имеющее небольшую голову и весьма длинную шею, иногда один, а иногда два горба на спине. Живет в песчаных степях Африки и Америки, где для перевоза тяжестей употребляется. Водится также в южной России у калмыков. Разседла велблюды, и даде плевы и сено велблюдомъ (Бытие, XXIV, 32).
Как видим, в Библии на церковнославянском велблюд (животное) и велбуд (канат) писались по-разному. И вот это сходство, по крайней мере в трех языках: арамейском, греческом, славянском, вызывает удивление.
Вообще, слово верблюд – странное, невероятна его этимология. В большинстве европейских языков животное называется так же, как у греков и латинян, например, английское camel, немецкое Kamel, французское chameau и испанское camello. Но славяне, как полагают лингвисты, заимствовали у готов совсем иное слово. Таковы русское верблюд, украинское верблюд, белорусское вярблюд, польское wielbłąd, чешское velbloud и словенское velblod (наряду с kamela). Ранее слово того же корня присутствовало и в болгарском, но сейчас вместо него используют заимствованное камила. В старославянском название животного писалось – вельблѫдъ.
Откуда же взялось эта номинация? В качестве шутки этимологи любят уверять непосвященных, будто верблюд и слон некогда были одним и тем же словом. «Секрет тут в том, – пишет Л.В. Успенский, – что в виду имеется не русское слон, а распространенное в языках Европы элефант. Немецкое и французское Elefant и elefant возникли на основе греческого elefas, которое в родительном падеже принимает форму elefantos.
В готском языке elefantos исказилось в ulbandus. Когда готы принесли это слово на русские земли, оно снова претерпело изменения, подстраиваясь под местную фонетику. Начальное ul заменилось на привычное нашим предкам вел, а второй гласный в сочетании с н был услышан как русский носовой звук, обозначаемый буквой ѫ «юс большой» (в последствие в большинстве случаев заменился на у).
В итоге в древнерусском это слово оформилось в велбудъ.
Человекомъ не безвестно, колико мьску, колико ослу, колико велбуду возможно бремя понести, и мощное комуждо налагаютъ (XV век).
В хронографе того же периода: Рахиль же вземши идолы, подложи подъ седло вельбужие и седе верху ихъ.
«Но предкам нашим, – продолжает Успенский, – захотелось хоть как-нибудь понять, что может значить это чуждое, странное имя; они связали его с глаголом блудить, блуждать. Получилось велблуд – «великий блудяга», постоянный странник по степям, – так они стали толковать это слово, вставив в него лишний звук – второе л.
Со временем лексема снова исказилась: на месте первого л возникло р (в чешском языке сохранились оба l, они до сих пор пишут velbloud); такое явление в языке называется разуподоблением.
Иван Васильев даде Максиму посаднику въ даръ верблуда
или:
Приезжали изъ Яравинского острогу служилые люди на двенадцати вербюдахъ и на конехъ.
Все вроде бы ясно, за исключением одного: кто и в какой момент слонов перепутал с верблюдами, и причём здесь готский язык. Как могли племена восточных германцев, живших в I веке на южном побережье Балтийского моря и в области нижнего течения Вислы, рассказывать нашим предкам про «улбандусов», а те, увидев однажды верблюдов, отождествили их с этим названием? Что мы вообще знаем про готский язык, который, как считается, начиная с VI века начал выходить из употребления, вытесняемый в Италии романскими языками и греческим в Крыму?
Конечно, чисто теоретически, допустить попадание готского слова в древнерусский с территории Крыма можно, но множественные вопросы при этом остаются. Например, почему название животного не было заимствовано напрямую из греческого или латыни? Таких примеров мы знаем действительно много в связи с переводом христианских текстов с греческого на старославянский, а затем и древнерусский языки.
Чтобы из греческого elefas получилось славянское velbloud, этимологам, действительно пришлось пролезть сквозь игольное ушко. Сначала elefas стал elefantos. Это понятно и подтверждается множественными примерами в европейских языках. Затем в готском elefantos исказилось в ulbandus. Откуда это известно? Существуют ли Евангелия на готском языке, в которых есть это слово? Допустим. Далее, зачем-то славяне заимствуют «ульбандуса» у готов, хотя вокруг живут другие народы, которые знают и львов, и верблюдов не понаслышке. Затем крайне неудобное для славян готское слово начинает подстраиваться под нативную фонетику. Причем последовательно происходит целая серия трансформаций: изменяется начало слова, затем an почему-то воспринимается как носовой «у», потом в силу народной этимологи вставляется еще один l, чтобы соответствовать глаголу блудить. И в конце уже в древнерусском языке происходит диссимиляция: один л заменяется на р.
И эта этимология считается общепризнанной. Но самое главное – остается загадкой, как, когда и почему верблюда назвали «слоном».
Но ученые уверены, что такая путаница в истории языка – обычное дело. По их мнению, название слон в русском возникло тоже в результате ошибки. Объясняют это так: «Слыша от своих тюркских соседей рассказы о могучем южном животном, по имени аслан (лев), наши предки сделали из этого имени свое слон, но, не зная ни слона, ни льва, ошибочно отнесли его не к тому зверю».