Так началась сучья биография Матёрого. Теперь он нещадно резал тех, кого ещё вчера почитал, прикрывал в схватках, на кого мог рассчитывать, потому что нужно было делать себе новое имя - сучье. Пару раз ему досталось от «своих», но назад дороги не было. Молодость быстро рубцевала раны и не обременяла память переживаниями. Навсегда ли? Многие бывшие кореша хотели его смерти, потому что он предал своих и теперь нещадно уничтожал их, поэтому он был опасен вдвойне. Фёдор, словно бешеный волк, старался уничтожать тех, кто презирал его за позор и предательство. Иногда ночами он скрежетал зубами, понимая, что всё же предал, хотя награда за это была неоценимой – собственная жизнь.
Однажды в больничке, куда они нагрянули, он увидел Колю-Шатена, зелёного паренька, с которым брал последний склад. Он лежал с воспалением лёгких, его била температура. Парень только вчера пришёл этапом. В палате после операции находился Королёк, который на Ванинской пересылке вместе с пятью ворами поднял мужиков и устроил сукам побоище. За ним и пришли.
- Забирайте это тело, - довольный добычей сказал Водомут.
Тогда он был ещё жив и возглавлял их группу. Через полгода на Таёжном его грешную душу освободил от забот бытия Сударь. Тогда их сильно покрамсали, потому что воры были готовы к встрече, ждали сучьего нападения. После Таёжного и встал во главе этого летучего сучьего отряда Матёрый. Но это было позже, а тогда …
- Ты за своё тело переживай, существо, - напрягая силы, сказал Королёк, - Ворам няньки не нужны, себе оставь.
Вор медленно, закусив губу, поднялся с больничного ложа, которое будто предчувствовало, что постоялец больше не вернётся и скрипело всей своей конструкцией. Королёк выдохнул и медленно двинулся к выходу.
- Ну, что, больше воровским духом вроде не пахнет, а Серебров? – обратился ссученый весело к бывшему начальнику цеха Сталинградского тракторного завода.
- Ни чекистам, ни сукам не стучал и начинать не собираюсь, любезный, - мрачно ответил ему крепыш Серебров.
У Водомута в глазах вспыхнул гнев и тут же погас. Сереброва, которого осудили за вымышленную кражу, мужики уважали. Стука за ним, да и других грешков не водилось. Он сейчас сук не трогал. Поэтому мутить не имело смысла.
- Дёрнуло же меня спросить, - подумал ссученый, - Нашёл, у кого поддержкой заручиться.
Но тут назревающий конфликт неожиданно разрешился.
- Есть воры, - приподнявшись на локте, - сказал Коля-Шатен, - А то, смотрю не все помнят про это, да Матёрый?
- Чо, Матёрый, знакомец нарисовался? – спросил с ухмылкой Градус.
Фёдор тяжёлым взглядом посмотрел на старого кореша, который неожиданно объявился. Не к месту, конечно, объявился, не к месту. Жил бы себе спокойно, так нет! Он узнал подельника, как только вошли в палату, но виду не подал и старался стоять сбоку, чтобы тот его не признал. Не вышло.
- Ты, пацан, хочешь отречься от позорного звания? – обратился к нему Водомут, радуясь, что ситуация сыграла ему на руку.
- От своего не отрекаются, как ты, чтобы вечной сукой не стать, - немного повысив голос, ответил парень.
- Забирайте и этого марксиста, - зло распорядился ссученый.
В коридоре, на выходе из больнички, Королёк воспользовался тем, что суки отвлеклись на парня, и всадил заточку в ближнего к нему бугая. Тот охнул и осел. Вор мгновенно направил её на впереди идущего, который начал поворачиваться, но только задел его, потому что получил сзади удар дубиной. Водомут был зол. Простая задача оказалась со многими неизвестными. Королька добили во дворе.
- Матёрый, заткни пасть этому шпанёнку, - указав на Колю, распорядился Водомут.
Фёдор с ножом в руке приблизился к пареньку.
- Ну, чего ждёшь? – спросил он с ухмылкой, пересиливая бивший его озноб, - Хозяин команду дал, выполняй, сука!
Коля плюнул ему в лицо и, озверевший Матёрый нанёс удар.
После этого разговоры с совестью остались в прошлом.
Только сучья война, полыхнув кровавым пламенем, стала спадать. Воры сумели сохранить себя и своё влияние. Да и «умные головы» в ГУЛАГе увидели, что суки порой – это большее зло, чем воры, которых они пытались уничтожить. Поэтому сучьи привилегии кончились. Бывало, что и сук начальство отдавало на расправу ворам. Это был серьёзный сигнал. Теперь контингенты старались разводить по разным исправительно-трудовым учреждениям. На воле воры также отлавливали отщепенцев, которые исчезали в назидание другим. Бывало и суки отдавали на свободе по – тихому долги. Только шансов у них там было гораздо меньше.
Матёрый понял, что проиграл. Нет, он выиграл, или выторговал жизнь, только на какой срок – не ясно. Вначале, от отчаяния хотелось лезть на стену – вот, когда осознал значение этого выражения. Затем, всё взвесив, Фёдор решил, что попробует переиграть судьбу. Поэтому к выходу он стал готовиться за год.
Первое – надо выскочить из лагеря и посёлка, в котором осело много бывших зеков. Через охранника договорился о машине. Многое в этом мире продаётся, поэтому Матёрый не жалел средств, чтобы обеспечить свой шанс.
Главный вопрос – как затеряться на воле? Его знали, а это приговор. Тут помог случай. Переверзев заступился за мужика – интеллигента. Стали общаться. Володя Косачёв угодил за кражу, которую не совершал, но всё сложилось против него. Его отец Леонид Андреевич работал хирургом в областном центре. Врач с ещё дореволюционным опытом, он удачно избежал репрессий. В Первую мировую воевал на германском фронте. Затем довелось участвовать в составе русской армии в боях с войсками османской империи в Месопотамии (современный Ирак), где встречался с Будённым. После революции Леонид Косачёв сражался за власть Советов уже в Первой конной армии Семёна Михайловича Будённого. С разными ранениями приходилось сталкиваться молодому врачу. Именно тогда он и заинтересовался пластическими операциями, как их назовут позже. Ему порой просто хотелось вернуть раненым нормальное лицо – вот и весь его интерес, к которому он прикладывал желание и возрастающее мастерство.
Начальные шаги на государственном уровне в пластической хирургии СССР были сделаны ещё в 30-е годы, когда в Москве появилась первая косметологическая лечебница - Институт красоты. Через 7 лет создали Институт косметики и гигиены. Реконструктивные и эстетические операции выполняли врачи общей хирургии. Леонид Андреевич также продолжал интересоваться данной темой и брался за такие операции, когда поступали пациенты с травмами лица. Во время Великой Отечественной войны он работал в тыловом госпитале, где сумел десятку бойцов привести лицо в порядок после ранений и ожогов. Теперь Косачёв работал в областной больнице, иногда помогая местной богеме с омоложением их благородных лиц. Федя слушал эти истории, как старинные сказки. Такого он себе и представить не мог.
- Ну, после таких операций и родные могут не признать, - закинул удочку в очередном разговоре Матёрый.
- Это, конечно, от степени повреждения лица зависит, - ответил Володя, - Отец всё рассчитывает и согласовывает с пациентом. Всяко лучше, чем с рубцами и шрамами на перекошенном лице ходить.
- А от таких операций шрамов нет? – спросил Фёдор.
- Там не операция, а хирургическое искусство, поэтому швы практически не видны, а со временем и вовсе незаметны, - гордо ответил сын хирурга.
Федя попробовал «примерить» эту диковинную операцию на себя. Выходило, что это – его шанс! Прошёл ещё месяц, прежде чем Матёрый напрямую поинтересовался у Косачёва, сможет ли его отец сделать ему такую операцию? Объяснил это тем, что мол в лагерях за эти годы состарился внешне, а личную жизнь надо будет как-то устраивать. Парень немного удивился, но ответил утвердительно. Фёдор попросил его написать отцу, что здесь в лагере у него есть товарищ, который скоро освободится и привезёт ему привет от сына. Только, как оказалось, Володя и так отписал отцу и про него и про то, как он защитил его от других зеков. Переверзев решил, что нашёл выход - с другим лицом он сможет затеряться в стране. Вопрос третий: чем жить, чтобы вновь не отправиться в плавание в тундру, оставался открытым. Тут Фёдор меньше беспокоился – разберётся.
Не волновала его теперь и судьба Косачёва младшего, который после обеда в день его освобождения вздёрнулся на полигоне за сараем с инструментами. Пусть вертухаи думают, что устал сидеть парень. Матёрому свидетели, посвящённые в его тайну перерождения не нужны, потому что вторую часть своей жизни он будет жить только для себя.
Первый шаг по новой, неизведанной дороге Матёрый сделал, совершенно не предполагая, куда она его приведёт, да и особо не задумываясь, стоило ли по ней идти. Машина вынырнула на простор и впереди открылась панорама городка, который лежал на берегу реки. Здесь был порт – первый шаг к большой земле, который необходимо сделать уверенно, но осторожно, поскольку это ещё северные – колымские владения. Матёрый не сомневался, что весело блестевшая на солнце река за эти, да и предыдущие годы, стала последним пристанищем для тех зеков, кто опрометчиво посчитал себя в безопасности и не рассчитал свои силы и возможности.
- Пойдём по весеннему льду к свободе, полной свободе, - немного напряжённо подумал Фёдор, рассматривая водную дорогу.
Продолжение следует.
ссылка на 1 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z3oDsPQFuQtS2zO0
ссылка на 3 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z34WUrlrEhpKCyTs