– Галка, накрывай на стол! – гаркнул муж, едва успев переступить порог квартиры.
– Бегу-бегу, – засуетилась жена вокруг мужа.
– Что за бурду ты мне здесь подсовываешь? Свиньи есть не стали, так ты мне решила эту гадость скормить?
Федор Геннадьевич испытующе смотрел на жену. Та в испуге отступила.
– Ты что Федюш, я же свеженький борщец только что сварила! Все, как ты любишь, с кислой капусточкой, с мяском… – торопливо стала оправдываться она.
– Эх, разбаловал я тебя, стоило раз слабину дать и все, теперь веревки из меня вьешь! – Геннадий Федорович как бы нехотя притянул тарелку к себе. Он ел и морщился, всем своим видом давая понять, что поглощает пищу исключительно из-за того, что страшно голоден.
На самом деле борщец было чудо как хорош. Но глава семейства ни за что не признал бы это.
Галина и Федор познакомились в студенческие годы. Он – студент политеха, она – будущая швея-закройщица.
– Галчонок, вот дипломы получим, и поженимся, – мечтал юный Федор.
– А жить-то то где собираешься? – улыбалась Галина в ответ.
– Как где? Пока на съеме, а там видно будет. Да не боись, купим что-нибудь! – беззаботно отмахнулся паренек.
После института Федор устроился в местную автобазу. Сначала поставили слесарить, потом стал начальником смены, а через несколько лет ему доверили руководить целой автоколонной.
У Галины карьера складывалась не так стремительно. Она пошла в местное ателье, да так в нем и осела. Да и чего метаться, когда работы предостаточно?
Кроме рабочих заказов юная швея не отказывалась и от «левых» предложений. Калымила на дому, засиживалась над машинкой до поздней ночи.
Вскоре супруги и квартирку купить смогли, а потом уж и о детках подумать решили. Сначала родился сынок Пашка, а через два года в семье появилась младшая дочь Машка.
– Мать, пляши! – Федор влетел в кухню и, подхватив жену на руки, закружил ее по кухне.
– Ты чего? – Галина засмеялась, поддавшись веселости мужа.
– А ничего! Ты даже не знаешь, кто перед тобой стоит! – муж горделиво выпрямил спину, уперев руки в бока и задрав подбородок.
– Да говори уже, чего стряслось-то? – Галина терялась в догадках.
– Директор автобазы!
Галина всплеснула руками.
– А Павел Михайлович куда же? – улыбка на лице Галины померкла.
– А никуда, на пенсию отправили, – супруг отчего-то перестал улыбаться и как-то заерзал.
– Ты помог? – тихо спросила Галина.
– А даже если и я? То что? Он уже старый, ему отдыхать пора. Нужно молодым дорогу давать! – сердито буркнул он.
– Не хорошо это, – Галина подошла к окну и стала сосредоточенно что-то разглядывать во дворе. – Он для тебя… для нас столько сделал. И очередь в сад для детей помог выбить, и машину ты купил только за счет рассрочки от предприятия, я уж молчу про путевки в санаторий…
– Так, ты чья жена? – вскипел супруг? – Пусть за Михалыча у его супруги голова болит. И вообще, он сам виноват. У него механик уже три недели глаз на работе не показывает, а он ему полноценную зарплату платит, и даже премию в полном объеме выдал.
– Как тебе не стыдно? Ты же и сам прекрасно знаешь, что у вашего механика жена тяжело болеет, он от нее отойти не может, по больницам носятся.
– Болеет, отлично, пусть человек идет на больничный или берет отпуск без содержания! А я тоже денег зарабатывать хочу, а не за «спасибо» почти месяц тянуть «лямку» механика! – возмущался Федька.
Он-то был уверен, что жена обрадуется его повышению, а выходило так, что ему еще и оправдываться перед ней приходится.
– Да попробуй ты проживи на этот больничный! Особенно когда в доме тяжело больной человек!
– Так, все! Я эту должность заслужил и прошу этот факт принять, как должное! – обрубил все дальнейшие споры Федор.
Галина тяжело вздохнула, но с мужем больше не спорила.
***
– Жена, почему еще ужин не готов? – громыхал Федор, вернувшись домой раньше обычного.
С тех пор, как супруг стал директором, он в принципе позже пяти дома не появлялся.
– На то я и директор, чтобы следить за рабочим процессом со стороны. А если весь механизм управления отлажен, то директору и на работе делать нечего, – заявлял Федька, самодовольно потирая ладошки.
– Так, Феденька, я на работе была, зашла домой буквально за три минуты до тебя. Да и чего готовить? Там еще котлетки вчерашние есть, – пожимала плечами Галина. Она выкладывала на свой рабочий очередную «халтурку», которую прихватила домой.
– Вот еще! Ты вчерашним можешь детвору кормить или сама жуй. А мне что бы каждый день свежее подавала. Или забыла, кто в доме кормилец? – муж грозно посмотрел на жену.
Галина растерянно захлопала глазами. Раньше Феденька подобных требований не выдвигал и спокойно мог поужинать даже позавчерашними голубцами. А в случае чего не считал зазорным и самому встать к плите. Теперь же он менялся на глазах. Как метко заметил сосед Лёнька, Федьку теперь гнуло как шахматного коня.
– Федь, но я тоже работаю, когда же мне каждый день у плиты стоять? – растерялась было Галина.
– Ой, да кому нужна твоя работа? Целыми днями ковыряешься в своих тряпках, да еще домой всю эту пылюку волочёшь. Строчишь вечерами напролет, телевизор из-за тебя спокойно не могу посмотреть.
– Я так деньги зарабатываю, по-другому не умею, – попыталась оправдаться Галя.
– Потому что недалекая, вот и не умеешь. А коли была бы понапористее, да посмекалистее, уже давно бы вашу начальницу сместила!
Супруг сердито сверкнул на жену глазами.
– Федь, да я так не умею, да и зачем?
– А раз не умеешь, тогда работай за свои копейки дальше, но чтобы трескотни твоей машинки в гостиной я больше слышал! Ужин чтобы каждый день готовила свежий! Или забыла, кто у нас в доме кормилец? – бахнул кулаком по столу супруг.
Галина не стала возражать. Федор и в самом деле теперь зарабатывал в разы больше.
– Мам, а где печенье, которое ты вчера купила? Я успел съесть всего пару штучек. Его что, Машка все сжевала? – возмущался Пашка, хлопая дверцами шкафов.
– А чего чуть что, сразу Машка! – возмутилась сестра. – Я сама съела три штучки.
– Его папа съел и нечего спорить, – осадила мать отпрысков.
– Мам, а вот если бы мы с Пашкой съели такое количество печенья, ты бы нас отчитала по первое число, – надула губки девочка.
– Как вам не стыдно! – мать строго свела брови. – Отец у нас кормилец!
Так в семье Галины и Федора и повелось. Все лучшее всегда доставалось главе семейства.
– Тише, кормилец отдыхает, – шикала мать на расшумевшихся детей.
– Оставь этот кусочек колбаски кормильцу, он с работы придет, ему вкусно покушать нужно, – строжилась мать в другой раз.
– Творог кормилец съел, ему нужнее, он деньги для всей семьи зарабатывает, – твердила как мантру мать.
Два года Федор работал директором.
– Это все ты! – кричал муж на жену, швыряя в нее первое, что попало под руку – кухонное полотенце.
Галина притихшая стояла у окна.
На предприятие Федора нагрянула проверка. Да не просто проверка, целая комиссия во главе с важными проверяющими из области и даже столицы. Тут-то и вскрылись все нелицеприятные проступки горе-директора. И то, как себе премии приписывал, недоплачивая простым работягам, и то, как закупал некачественные запчасти.
– Это надо же, понизили до слесаря! – гремел он. – Это они не знают, с кем связались! Я уже написал в областное министерство промышленности, пусть разбираются!
В министерстве разобрались. Еще раз проверили всю документацию и согласились, разжалование до должности слесаря – несправедливое решение. Из министерства пришел однозначный ответ, не подлежащий обсуждению. «Уволить!»
***
Прошел уже год, как Федя остался без работы.
– Они там совсем зажрались! Я директором работал, а они мне предлагают начальника смены! – Федя сходил на очередное собеседование, но желаемого назначения не получил.
– Федюш, да и бог с ними. Начальник смены – тоже неплохо, – попыталась урезонить супруга Галина.
– Вот и работай! А я себя не на помойке нашел. Я – не ты, знаю себе цену и не позволю собой помыкать! – гордо заявлял он.
Галина и не спорила. Она привыкла отмалчиваться и соглашаться со всеми суждениями мужа. Он, как-никак, был кормильцем!
– Это моя конфета! – гаркнул отец на сына, который попытался утащить из вазочки последнюю конфетку.
– Павлуш, ты чего, в самом деле? – упрекнула сына мать. – Отец у нас кормилец, его уважать нужно!
Хотя, откровенно говоря, с тех пор, как Федора разжаловали из директоров, кормильцем в семье была как раз Галина. Она по-прежнему работала в своем ателье, а вечерами тащила домой «халтурку». Только теперь ее машинка стояла в комнате детей. Там ее трескотня не донимала кормильца.
Так прошло пятнадцать лет. Дети выросли, женились и давно уже жили каждый своим домом. Федор Геннадьевич все также лежал на диване в гордом статусе кормильца.
***
– Пашка, это вообще нормально? – Лика дождалась, когда они с мужем останутся одни.
– А что такое? – не понял парень.
Прошел год, как он женился. Перед рождением детей решили полностью обновить ремонт в своей старенькой трешке. А чтобы не жить в пыли и строительном шуме, решили перебраться на это время к свекрам.
– Твой отец не работает, но при этом его все называют «кормильцем», а твоя мать, которая все зрение посадила за старой швейной машиной, живет на правах рабыни!
– Слушай, да я как-то не вмешиваюсь во взаимоотношения родителей. Им так удобно, – пожал плечами Пашка.
– Галина Николаевна, а почему Федор Геннадьевич нигде не работает? Он же, вроде, еще не старый, ему до пенсии далековато! – невестка улучшила момент, когда ни мужа, ни свекра не было дома.
– Ой, Ликочка! – свекровь испуганно обернулась, как будто боялась увидеть за спиной супруга. – Он же пятнадцать лет ищет эту самую работу, да где де ее взять-то с хорошей зарплатой?
– Так ведь можно пойти и не на самую высокую, лежа-то на диване он вообще ничего не получает, – изумилась девушка.
– Ну что ты? Феденька – кормилец! Ему стыдно мало зарабатывать, – свекровь замахала на невестку так, как будто та несла полную чушь.
«Вот так Емеля! Сидит на печи, еще и условия свои качает!» – думала про себя невестка, переваривая услышанное.
***
Лика шла домой, вернее, в квартиру свекров, в приподнятом настроении. По дороге она забежала в новую пекарню рядом с офисом и прикупила пять пирожных. Она нарочно взяла на одно больше, хотя знала, что за ужином будет четыре человека.
– Ликочка, какие замечательные ты пироженки принесла, – нахваливала Галина Николаевна.
– Да, – согласился довольный свекор и уже было потянулся за «добавкой», но Лика его опередила.
– Это вам, нашей главной кормилице! – заявила с улыбкой девушка, протягивая пирожное изумленной свекрови.
Нужно было видеть лицо «кормильца» в этот момент. Оно сначала вытянулось, потом посерело, а брови съехались на переносице. У Пашки от удивления даже кусок изо рта выпал. В их семье за последние полтора десятилетия никто ни разу не пытался оспорить статус отца, как кормильца. А тут такое…
Галина Николаевна с сомнением смотрела на пирожное на ее тарелке.
– Это что за чушь? Какая она кормилица? – фыркнул свекор, глядя при этом на тарелку жены. – Я в доме – главный кормилец. А она чего там может заработать на своей трещалке?
– Вы уж извините, Федор Геннадьевич, но я что-то не заметила, чтобы вы в дом принесли хоть копейку за последнее время. Вы же вкусно кушаете только потому, что ваша жена работу домой тащит.
На это свекру возразить было нечем.
– Галка, оглохла что ли? Уже все горло содрал, пока тебя ору, – сердитый супруг заглянул в комнату жены, где та по обыкновению строчила очередной заказ.
Прошла неделя, а супруг так и не простил жене ту злосчастную пироженку. На Лике он сорваться не мог, а вот на жене…
– Задолбала уже своей трескотней! Я жрать хочу, иди, кормить меня будешь, – буркнул он и развернулся, собираясь выйти. Он был уверен, жена тотчас подорвется с места и помчится выполнять поручение.
– Руки есть, разогреешь! – услышал он голос жены.
– Да ты совсем страх потеряла?! – завопил супруг, глядя на жену.
– А может и потеряла? И что ты мне сделаешь? Я тебе не прислуга и не домработница. Теперь сам себя обслуживай, – она с вызовом уставилась на мужа.
– Так, чтобы через пять минут стол накрыт, а то…
Так и не придумав достойного наказания для жены, Федор вышел из комнаты. Галина некоторое время сидела в раздумьях, потом улыбнулась и вернулась к своей работе. Через полчаса она услышала, как муж нарочито громко стал стучать кухонными шкафами. От чего она заулыбалась еще шире.
– А я так подумала, да и что он мне сделать-то сможет? Квартира наша общая, трехкомнатная. Ну и выгонит он меня. Так я настою на продаже. Работа у меня тоже есть, – вечером свекровь рассказывала невестке дневной случай.
– Ну и правильно, давно нужно было поставить его на место!
– Мамуль, ты смотри, если нужно будет с батей по-мужски поговорить, ты только свистни, – Пашка был тут же на кухне.
Вскоре Пашка и Лика съехали, а в знак благодарности за гостеприимство решили отблагодарить мать поездкой в санаторий на южном побережье.
–
Что значит, ты уедешь на месяц? – Федор Геннадьевич громыхал так, что люстра звенела.
– А что здесь такого? Я же, как мы поженились, и в отпуске-то толком не была. Все работа, да работа. Спасибо, хоть дети обо мне подумали, – Галина Николаевна была в приподнятом настроении.
– А мне-то что делать? Я как этот месяц жить должен? Ты хоть понимаешь, что ты сделать собираешься?
– Конечно, я собираюсь отдохнуть, здоровье подправить.
– Нет! Ты собираешься меня голодным на месяц бросить!
– Так ты же у нас кормилец! Неужели самого себя прокормить не сможешь? – усмехнулась жена. – К тому же холодильник не пустой. В морозилке лежит замороженная форель, есть яйца, мясо, крупы всякие.
Федор Геннадьевич до самого отъезда жены пытался отговорить ее от поездки. Он и угрожал, и просил, но супруга все же уехала.
– Ой, детки, чувствую, приеду домой, пойдем на развод подавать, – качала головой Галина Николаевна, когда сын и сноха провожали ее на самолет.
– Вы меня извините, но уж лучше одной, чем с таким балластом на руках, – шепнула Лика на ухо свекрови. Та лишь грустно кивнула в ответ.
***
– Галочка, как долетела? – муж улыбаясь протягивал жене огромный букет. Та совершенно ошарашенная смотрела на своего Федора и не узнавала его.
– Ой, ты же, наверное, устала, – он подхватил чемодан, взял жену под локоть и повел к машине.
Всю дорогу до дома муж загадочно улыбался, а жена ломала голову, что же ее ждет, когда она переступит порог.
Дома к огромному удивлению жены, был идеальный порядок. Даже раковина в ванной комнате сверкала так, что в нее можно было смотреться как в зеркало.
– Вот, запек к твоему приезду, – Федор положил на тарелочку жены кусочек ароматно пахнущего мяса.
– Федюш, ты не приболел? – Галина с тревогой смотрела на мужа. Он не ухаживал за ней так с момента его назначения директором.
Муж улыбнулся.
– А я на работу устроился, – вдруг выдал он.
– Это что, где-то должность директора освободилась? – Галина удивленно вздернула бровь.
– Ты меня прости, – тихо произнес он. – Мозги у меня набекрень съехали из-за этого директорского кресла. Я же сам виноват, что меня тогда уволили. Так мне и надо было.
Федор Геннадьевич и в самом деле устроился на работу. Слесарем. Да, зарплата небольшая, но на ароматные пироженки для жены хватит точно…
А Галина лишний раз убедилась в правдивости истины: с тобой будут обращаться так, как это позволяешь…