Как только я услышал, что существуют воспоминания американских студентов по обмену об их пребывании в Москве, сразу заинтересовался. Мне попались в руки воспоминания Наоми Коллинз, жены будущего посла в РФ Джима Коллинза (Through Dark Days and White Nights: Four Decades Observing a Changing Russia by Naomi F. Collins. Washington. 2008). В 1965 они, молодая пара, приехали по обмену в Москву.
Мне показалось интересным сравнить эти воспоминания c воспоминаниями советских студентов, которые, в свою очередь, учились в США. К сожалению, нашел только воспоминания Олега Калугина на английском: The First Directorate: My 32 Years in Intelligence and Espionage Against the West by Oleg Kalugin (with Fen Montaigne). New York. 1994 и на русском: Калугин О.Д. Прощай, Лубянка!. — М., 1995. Калугин учился в Нью-Йорке в 1958-1959 гг.
Наоми с мужем действительно являлись студентами и приехали для научных целей. Олег был офицером КГБ под видом студента.
У Калугина впечатления очень краткие, поэтому сопоставление будет не вполне равноценное. Но тем не менее.
Итак, приступим.
Как проходило пересечение железного занавеса
Наоми:
"Перейдя через «железный занавес», мы попали в другой мир. Между 4:00 и 5:00 утра в наше купе ворвались пограничники в форме, светя нам в глаза яркими фонариками, чтобы нас разбудить. Их винтовки были направлены на наши глазные яблоки. Они выкрикивали команды, которые, как мы догадывались, означали, что они хотят посмотреть наши паспорта, валютные декларации, опись вещей и другие документы и удостоверения. У одного из охранников на шее был мобильный офис, полностью укомплектованный стол, торчащий из его внушительного живота: штемпельные подушечки, штампы, ручки и документы. Другие должностные лица стали искать везде: под койками, под вагоном; они тыкали и кололи. Иногда забирали личные вещи. Они не чувствовали себя обязанными объясняться.
В советском пограничном городе Брест поезд остановился. Нас, как я написала родителям, «вывели из поезда, согнали вместе и перегоняли с места на место, чтобы заполнить документы, пристроить чемоданы и попытаться как-то получить билет на поезд от границы до Москвы, но ничего не выходило». Необъяснимым образом нас заперли в маленьком однокомнатном станционном доме по причинам, которые мы так и не узнали. Был ли это карантин, искали контрабанду или просто издевались над иностранцами? С помощью проводника (заплатив небольшое вознаграждение: это и было проблемой?) и после долгих криков мы приобрели билеты и снова сели в поезд. Я чувствовала себя беспокойной и расстроенной".
Олег:
"Над Копенгагеном уже сгущались сумерки, когда наш самолет, прорвав пелену седой облачности, пошел на снижение. С высоты нескольких сотен метров открывался унылый плоский ландшафт, мало чем отличавшийся от средней России. Только в аэропорту мы ощутили, что попали в иной мир: стерильная чистота помещений, броские витрины, море разноцветных огней. Поездка в город с гидом подкрепила первые впечатления — повсюду аккуратно постриженные газоны, опрятные фасады домов, неторопливый ритм движения транспорта и пешеходов.
Несколько часов пребывания в уютной европейской столице, и мы снова в воздухе". По прибытии в Америку: "Процедура оформления въезда заняла около минуты, таможня вообще почему-то не поинтересовалась содержимым наших чемоданов".
Стипендия
Наоми получила 200 рублей, что, как она пишет, соответствовало 240 долларам, А Олег получил 250 долларов. Примерный паритет.
Общественное питание
Когда Наоми впервые пришла в столовую, у нее от одних запахов желудок стал выворачиваться. Еда, над которой она ворчала раньше в Америке, предстала в ее воспоминаниях далекой и манящей. Описав столовую, Наоми пишет, что ткнув вилкой в серое, хрящеватое рагу, она решила поискать другое место для обеда.
Олег не останавливается подробно на еде, лишь один раз написал, что его накормили плотным завтраком.
Магазины
Наоми пишет, что в московских магазинах пакетов не давали, так что требовалось взять с собой авоську.
Наоми, конечно, столкнулась с очередями.
Причем, на каждый вид продукта - свой отдел. Сыры в одном, колбаса - в другом, мясо - в третьем. Стоишь в очереди за сыром (сыров было несколько наименований, но все на один вкус). Тебе взвешивают. Пишут записку для кассы. Стоишь очередь в кассу, оплачиваешь, потом стоишь, чтобы обменять чек на покупку. Потом тот же круг с сосисками и мясом. Про нормы Наоми не пишет, но холодильников ни в магазинах, ни в общежитиях (как и в большинстве квартир) не было, поэтому много люди сразу не брали.
Не написала, покупала ли яйца в том же магазине, лишь заметила, что картонных коробок не давали. Яйца заворачивали в газетные кульки.
За овощами и фруктами Наоми пошла в другой магазин. Овощи и фрукты выглядели старыми и вялыми по сравнению с американскими.
В целом, в питании их выручали кисломолочные продукты и мороженное.
Также выручали киоски с пирожками. Наоми пишет, что это было еще до того, как фастфуд стал обычным в Америке. Так что Москва здесь была впереди.
Олег, напротив, хоть и кратко, о товарах в Америке пишет с позитивом, отметив, что супермаркеты были забиты головокружительным количеством товаров.
Транспорт
Олег на транспорте не останавливается, отметив только бесконечные мили великолепных дорог.
Наоми пишет, что университет находился почти в миле от метро, и, хотя ходили автобусы, они были забитыми и еле плелись, так что оптимальнее было ходить пешком, даже в морозы.
Контроль
Наоми пишет, что к американским студентам были приставлены специальные навязчивые гиды, так же как и русские соседи по общаге должны были наблюдать за американцами и сообщать органам, что происходит. Практиковалось специальное психологическое давление и запугивание, чтобы ограничить плотность общения иностранцев с москвичами. У Наоми с мужем был знакомый пианист в Москве, но тот со слезами на глазах говорил, что не может проводить с ними время и пригласить их к себе, иначе это может повредить его карьере.
Олег, напротив, пишет, что когда он ходил по городу, практически не замечал за собой никакой слежки, и никто ни в чем ему не препятствовал. Хотя от Колумбийского университета к нему прикрепили специального человека.
Наоми пишет, что зима в Москве была холодной, но топили хорошо, хоть щели в окнах приходилось заделывать. Также как позитивную черту Наоми отмечает большое внимание к чистоте в общаге с графиками дежурств и оценками тех, кто как убирался. Однако, при этом в Москве отсутствовали специальные моющие средства, из-за чего не удавалось вывести въевшуюся а плитку и раковину грязь. Отсутствовали и губки, так что сложно было даже объяснить соседям, что это такое. Поэтому привезенный ими из Америки Ajax был драгоценным, а губки приходилось кипятить, чтобы использовать заново.
На эту тему Олег не пишет.
В Москве была проблема со стиркой. Прачечная с современными американскими машинами была в Москве только одна на многомиллионный город, и требовалось стоять там несколько часов в очереди. Но прачечная была и в подвале общежития. Однако, она была похожа на страшный сон и оснащена машинами 1942 года, далеко не автоматизированными. Зато там сидела дежурная, которая учила "неграмотную" и "некомпетентную" Наоми как стирать.
Развлечения
Наоми пишет, что в Москве они посещали театры, музеи, концерты, парки, исторические места и другие места развлечения и искусства. Билеты были дешевыми. Были еще рестораны с певицами, обычно в отелях. Но это удовольствие было дорогим, и рестораны они посещали редко. В ресторанах были меню с обширными наименованиями, но в наличии всегда было очень ограниченное количество блюд.
Американцы в Москве были совершенно отрезаны от новостей за пределами СССР, поскольку радио, телевидение, журналы, газеты контролировались коммунистической партией.
Наоми записала в дневнике в феврале, что пробирается через серую слякоть, серыми днями, одетая в серое. Утешением были уникальные коллекции в архивах и библиотеках для мужа и англоязычные книги в библиотеках для Наоми, книги, которые местному населению были доступны далеко не всегда.
Олег же пишет, со своей стороны, что проводил время, гуляя по Манхэттену, поражался его мощью, красотой и движухой. Москва выглядела по сравнению с Нью-Йорком большой деревней.
Олег тоже ходил в музеи, театры, на спортивные соревнования, в кино и на стриптиз, выбрасывая по 40 долларов на напиток с танцовщицей.
Но Олег также пишет о большом расслоении между богатыми и бедными, о том, что такая богатая страна как Америка делает очень мало, чтобы искоренить бедность. Это казалось контрастом по сравнению с СССР, где гражданам предоставляли достойный уровень образования, жилья и медицины. Олегу казалось, что в СССР было больше жизненной силы, чем у США, поэтому даже при всей бедности Союза, "догнать и перегнать" казалось вопросом времени. В мою задачу не входит поправлять мемуаристов, даже когда это расходится с другими источниками. Моя задача - собрать свидетельства.
К слову, по оценке Наоми, когда одна из ее соседок слегла с болезнью по-женски, если бы больная была в Америке, ее вылечили бы легко.
Большой проблемой было позвонить за границу в Москве. Надо было ехать в Центральный почтовый офис и стоять в очереди, в то время, как в Америке можно было заказать звонок из дома.
Глубинка
И Олег и Наоми выезжали в глубинку. Наоми описывает путешествие в глубинку как погружение в исторический фильм 18-19 вв.
Жуткие дороги, покошенные избы, походы за водой к колодцам, туалеты на улице, сани, сделанные по дизайну, вероятно, восходящему к Петру Великому. Пишет, что в теплое время года женщины на коленях стирали белье в реках.
Глубинка ей видится в контрасте своеобразных запахов и теплого приема и гостеприимства.
А Олег, описывая путешествие в американскую глубинку, пишет, что он увидел страну Кадиллаков и Шевроле, телевизионных приставок Зенит и Моторола, новейших холодильников, посудомоечных машин и тостеров, автокинотеаторов, музыкальных автоматов и бесчисленных миль великолепных дорог.
Это не все, что написано по теме в разбираемых здесь книгах, но, думаю, что основное мне удалось отразить. Хотелось бы, конечно, найти больше подобных студенческих воспоминаний, и может быть в будущем, удастся воссоздать более четкую картину.
В мою задачу не входит делать комментарии, поэтому предоставлю своим читателям сделать выводы самим, или самим ознакомиться с первоисточниками.
P.S. Интересно, что пока писал статью, увидел на ютубе видео о Москве 1965 года. Вполне прилично.
Но если сравнивать с Нью-Йорком 1965 года - совсем другое поколение автомашин.
Жутко от мысли, что в Северной Корее и сегодня пустые дороги, и там далеко даже до Москвы 1965 года.