Нина много лет прожила в условиях домашней тирании. Она целиком зависела от мужа, ни одного дня не работала. Поиск себя у Нины закончился сразу после рождения первого ребенка. Появление малыша заставило ее полностью сосредоточиться на семейных проблемах. Сын Руслан рос беспокойным, болезненным, постоянно заставлял тревожиться и переживать. Нина полностью сосредоточилась на семье, ни о чем другом даже не помышляла. Она поняла, что роль матери и хранительницы очага ее полностью устраивает.
Затем родилась дочь Вероничка. И опять хлопоты и заботы о ребенке поглотили с головой. Руслан к тому времени немного подрос и окреп, но все равно беспокоил частыми ангинами и гриппами.
Проблема заключалась в том, что ситуация усугублялась с каждым днем. Неуверенность в себе росла. Нина Ивановна понимала, что без опыта работы, без какого бы то ни было стремления к саморазвитию невозможно состояться ни в одной профессии. Своего мужа, Александра, Нина чуть ли не боготворила, старалась удовлетворять все его капризы. Тот всегда ощущал, что его желания находятся в приоритете, и умело этим пользовался. В нужный момент он умел сделать комплимент и похвалить стряпню жены. В другое время говорил гадости на пустом месте, словно и не понимал, насколько его слова ранят. Конечно, Нина расстраивалась, уходила в себя. А потом снова пыталась расположить мужа к себе: готовила изысканные блюда, старалась не мешать, не лезть с глупыми рассуждениями.
— Бросай ты своего Сашку, — советовала подруга Оля. — Зачем столько лет терпеть и мучиться? Не понимаю, в чем смысл такого самопожертвования.
— Я и сама этого не понимаю, — отвечала Нина. — Просто иначе уже не могу. Не хватает энергии ни на что. Мне нравится заниматься домом: подбирать тюль к шторам, скатерть на стол. Я могу несколько дней ходить по магазинам, выбирать цвет обоев, размышлять, насколько хорошо они подходят к общему интерьеру. Это успокаивает, помогает освободиться от стресса. А куда я пойду, если он меня выгонит, если мы разведемся? Квартира ведь его, мне ничего не принадлежит.
Подруга недоумевала: как можно настолько растворяться в своих родственниках? Кто будет тебя ценить, если ты сама себя не ценишь? Домашние дела тоже хороши в меру. Они никогда не заканчиваются, зато окружающие привыкают видеть тебя в одной роли изо дня в день и уже не рассматривают как какую-то ценность — личность со своими желаниями и потребностями.
Другие знакомые понятия не имели, что на самом деле происходит с Ниной. С виду их семья казалась счастливой и благополучной. Муж работал, обеспечивал, дети сыты, одеты. Необходимое имеется, определенный достаток есть. А что еще нужно?
Никто не знал, что за закрытыми дверями Нина подвергалась унижениям и словесным оскорблениям. Муж никогда не доходил до того, чтобы причинить жене какой-то физический вред. Зато вовсю пользовался ее зависимым положением. С недавнего времени он стал контролировать расходы, пристально следил, какие товары приобретаются в дом.
— Опять деньги потратила на ерунду какую-то, — сурово ворчал он. — Я буду теперь выдавать тебе лишь конкретные суммы на продукты и хозяйственные покупки. Приноси чеки, чтобы я мог проконтролировать.
— Я ничего лишнего не покупаю, — оправдывалась Нина.
— Детей слишком балуешь, я смотрю. Я не согласен с тобой, с твоим подходом к покупкам. Деньги любят счет. Нужно учиться быть твердой и не вестись ежедневно на уговоры и всяческие детские манипуляции.
— Куда же ты намерен тратить деньги, если не на семью?
— Лишнюю копейку не грех и отложить. Я вас обеспечиваю. Следовательно, и решать буду тоже я. Ты слишком расточительная, учись экономить.
— Но я и себе хотела кое-какую одежду обновить, и ребятишкам.
— В старом походишь, ничего, не развалишься. На детей я тебе дам попозже, пока не с чего.
— Как же так? Куда ты дел деньги?
— Не задавай глупых вопросов. Я сказал — сделаю. Тебе не на что жаловаться, я тебя никогда не подводил.
Нина долгое время так и оставалась в неведении. Понятия не имела, что происходит с мужем. Она привыкла полностью на него полагаться. И, хотя прежнего доверия не было, ничего менять она не собиралась. Просто не хватало сил, чтобы начать действовать. Не было понимания, в какую сторону двигаться. Неопределенность будущего пугала, но все же комфортнее было и дальше продолжать делать вид, будто ничего не происходит.
Всякая необходимость принимать решения тяготила Нину, вводила в ступор. Ведь она давно перестала принимать самостоятельные решения. Создавалось впечатление, что ее волю много лет назад подавил этот сильный человек — Саша. Теперь у Нины не было ни своего мнения, ни уверенности в себе, ни твердой жизненной позиции.
Однажды Нина узнала, что муж ей изменяет. Ей пришло анонимное письмо, в котором измена подробно описывалась. Отправитель предпочел скрыть личность и остался неизвестным. Говоря по правде, Нина давно подозревала неладное. В последнее время отношения между ней с Сашей были слишком натянутыми, так и веяло холодом, отчуждением. Ситуация усугублялась тем, что это была не просто очередная интрижка с симпатичной коллегой по работе, а гораздо более серьезная ситуация.
Дело в том, что у Александра обнаружилась вторая семья. То есть у него имелась вторая избранница, общие с ней дети. Из письма выяснилось, что на «другом конце» у Александра были два сына — Павел и Максим. Наличие совместных детей говорило о многом: о серьезности этой связи, о том, что обман продолжается уже очень долго. А может быть, так называемая вторая жена ничего не знает о существовании Нины, Руслана и Веронички? Скорее всего, так оно и есть.
Одноразовые измены Нина молча терпела. Для нее это никогда не было секретом, да и Александр сильно не прятался. В конце концов, какой мужчина не изменяет? Разве в наше время можно найти такого? Нина полагала, что нет. Изменять со временем начнет любой, даже самый внимательный и ласковый. А ее Сашка никогда не отличался особенной учтивостью, вообще не принимал во внимание желания жены. Нина и не ждала стопроцентной верности. Но хотелось хотя бы внешнего соблюдения правил приличия, уважения. Теперь оказалось, что она даже на это рассчитывать не может.
В тот злополучный день Нина вышла из дома и несколько часов бесцельно бродила по улицам. Она не могла представить, как вернется домой, будет кормить мужа вкусным ужином и делать вид, будто ничего не знает. Внутри все кипело от обиды, горечи, негодования. Она не знала, как исправить ситуацию, как вообще к ней подступиться. Могла ли она рассчитывать на понимание? Очевидно, что нет. Нина не хотела даже делиться переживаниями с Олей, поскольку боялась наткнуться на бурную реакцию, услышать осуждение. В тот день Нина переночевала у матери, сославшись на внезапный приступ мигрени, мол, не хочу ехать домой, трястись в такси. Муж не заметил подвоха.
Спустя еще несколько дней, она разыскала адрес той женщины, о которой говорилось в письме. Что может случиться страшного, если она поедет туда, попытается что-то для себя прояснить? А возможно, говорить и вовсе не придется, будет достаточно просто на все посмотреть своими глазами.
Так она и сделала. Ожидала чего угодно — слез, истерики, оскорблений. Но реакция соперницы удивила ее:
— Я все знала с самого начала, — откровенно заявила та. — Просто я люблю его и не могу ставить перед выбором. У вас тоже дети, Саша не может вас бросить.
— Ах, вот как! — изумилась Нина. — Значит, у вас все хорошо? Никто никого не обманывает?
— Саша прекрасный отец и замечательный семьянин. Мы вместе восемь лет. Но я никогда не требовала от него никаких жертв. Ты официальная жена, я любовница. Я не обижаюсь, потому что он меня любит. Ни в чем не отказывает, обеспечивает и меня, и детей.
Так вот куда уходят семейные деньги!
Нина выбежала на улицу, вызвала такси и поехала домой. По щекам у нее текли слезы, она не могла больше сдерживаться. Решила, что немедленно поделится горем с подругой, потому что иначе не представляет, как жить дальше.
— Нет, ну каков наглец, — принялась ругать Александра Оля. — Обманывал тебя столько лет, а ты, дурочка, ему верила. Теперь-то ты что делать собираешься? Неужели так и спустишь все на тормозах? Сделаешь вид, будто ничего не знаешь?
— Оля, я сама ничего не умею. Я никогда не работала…
— Никогда не поздно начать… В конце концов, пусть выплачивает тебе деньги на детей, а с собой ты как-нибудь разберешься!
— Понимаешь, что самое обидное? С ней он ласковый и нежный, она вон вся светится от счастья. И ухоженной выглядит, и вовсе ничем не обделена. Больше всего меня это и задевает. Я жена, и мне достаются крохи. Она — по сути, никто, и с ней он другой человек.
— Поэтому я тебе и толкую - начни новую жизнь. А если будешь продолжать терпеть, страдания только усилятся. Все время будешь вас сравнивать, видеть эту разницу.
***
Но увы. Несмотря на явный здравый смысл в словах подруги, Нина так и не решилась поговорить с мужем. Она боялась обнаружить свою уязвимость, а также неопределенность того положения, в котором могла оказаться. Тогда все обиды и непонимания разом захлестнули бы ее неудержимой волной. Прекрасно понимая свою зависимость от мужа, Нина не решилась на активные действия. Она предпочла обо всем забыть и полностью покориться обстоятельствам. Лишь изредка ее терзало ощущение обиды и внутреннего негодования, но она быстро смирялась с этим чувством. В конце концов, она все равно не видела своего будущего отдельно от мужа.
Автор: Татьяна П.
---
Идеальная жена
Степанов Виктор пропал неделю назад. Бесследно. Приехал в родной город Максима, ознакомился с планами и задачами, нарезал свои планы и задачи, взбесил весь коллектив, закатил истерику в гостинице, переночевал в доме Максима. И пропал.
Нет, не так. Начнем все по порядку.
Максим работал в дочерней фирме крупной строительной компании. Головной офис находился в Петербурге. Оттуда постоянно на бедные головы сотрудников «дочки» сваливались менеджеры «мамы». Мол, прибыль в «дочке» - никакая, а денежные вливания – ого-го!
Ну, им-то, цацам питерским, гораздо виднее. По прибылям. Сравнили тоже ж* с пальцем. Здесь таких размахов нет. И мультимиллионеров тоже не наблюдается. И Финского залива, на берегу которого можно размещать баснословно дорогую недвижимость, простите, тоже не существует.
Максим давно подозревал, что «головные» просто отмывают деньги. Иначе присутствие филиала копании «Невская Аврора» в их болотном краю Мухосранской области, не объяснишь. Или просто лес воруют. Для чего им договоры с мутной «ООО Лесзаготинвест», владельцем которой был обыкновенный недобиток из девяностых . Потому, Максим не дергался, служил себе потихоньку на должности заместителя директора, покорно сносил выговоры от вышестоящих начальников и получал приличную по сравнению с местными зарплату.
Для очередного разгона в этот раз явился Виктор Петрович Степанов, очередной кризис-менеджер «Авроры». Он брезгливо осмотрелся в офисе, довел до слез секретаршу Катерину, кинув в ее сторону «Деревня», провел очередное совещание, велел приготовиться к ревизии и отбыл в гостиницу. Пока бухгалтерия судорожно сводила баланс, и Катя секретарша, прерывисто вздыхая, бросилась им на помощь, Степанов снова позвонил.
- Я в этом клоповнике жить не намерен! Решайте проблему, как хотите, - процедил он сквозь зубы.
Максим выматерился вслух. Извинившись перед «девочками», приступил к решению проблемы ночевки противного Степанова. Гостиниц в городе всего две, не считая неприлично дорогого мотеля у трассы. Это вообще – не вариант. Мотель дорогой, но кухня и обстановка – кошмар и ужас. Придорожная ночлежка славилась достаточно широким выбором «горничных». Тусили там дальнобои и полукриминальные личности. Отправить туда Степанова – поставить крест на личной карьере.
Потому и решил Максим пригласить Витю к себе в гости, в загородный домик, где жил с семьей последние пять лет. И жил хорошо и спокойно, пока не появился и сразу исчез этот хмыреныш питерский… Витя.
Жена Маша за два часа до приезда гостя умудрилась соорудить бомбический ужин на финскую тему, приготовить комнату для Вити, отправить детей к бабушке и привести себя в порядок. Она, правда, и так всегда в порядке, типичная «степфордская жена». В прическе волосок к волоску, макияж и наряд, фигурка и все такое – не придерешься. Но в тот вечер она выглядела потрясающе. Звезда, модель, мечта!
Витя, при въезде на участок, брезгливо кривившийся (комары, болотом пахнет), напрочь забыл о неудобствах. Он плотоядно поглядывал в сторону Маши, жадно поедая стейки из медвежатины под брусничным соусом (господи, где она раздобыла медвежатину?), то и дело, прикладываясь к морошковой настойке, и нахваливая ручки хозяйки.
Он был откровенно нагл, этот Витя. Его, похоже, не очень-то и смущало наличие за столом Максима. Хихикая и облизываясь, Степанов уж больно смело высказывался по поводу внешности Маши. И удивлялся ее простоватому имени, постоянно твердя, что такой изысканной женщине не стоило было называться посконно-домотканым именем «Маша». Анжелика – вот какого имени была достойна жена Макса. Именно Анжелика.