Проповедник-индуист Шри Чинмой был очень популярен среди богемы в семидесятые годы. Среди его учеников – Джон Маклафлин, которому он дал духовное имя Махавишну. Последователи Чинмоя – Карлос Сантана (получил у него имя Девадип), Роберта Флэк, Карл Льюис и другие. Даже Гребенщиков успел пообщаться с гуру и принять духовное имя Пурушоттама. Правда, уже в девяностые Шри Чинмоя обвинили в сексуальных домогательствах, но это другая тема.
Начинающий барабанщик Майкл Уолден тоже был под влиянием Чинмоя, посещал его сеансы, изучал труды. С тех пор его новое имя – Нарада, что в переводе с санскрита означает «божественный мудрец». На сеансах медитации он познакомился с Маклафлином, что во многом определило его судьбу. Как только в Mahavishnu Orchestra появилась ударная вакансия, Уолден был немедленно принят.
Надо признать, что Шри Чинмой не ошибся с именем для Майкла, по крайней мере с его первой частью. Если насчет мудреца мы не знаем, то его игру на ударных вполне можно назвать божественной. Любители Mahavishnu Orchestra часто спорили, кто из барабанщиков группы круче – Кобэм или Уолден. Это напоминало дискуссии поклонников Пушкина и Лермонтова. Бессмысленное занятие, но некоторые спорят до сих пор. В свои 22 года Уолден встал в один ряд с великим Билли Кобэмом и в дальнейшем подтвердил свое место в пантеоне барабанных богов.
Джазовые музыканты востребованы и в других жанрах, не исключение и Майкл Уолден. Он играл рок, блюз, соул, фанк, фьюжн, и в каждом амплуа он идеально соответствовал стилю.
Помимо того, что он выдающийся мастер ударного дела, Уолден еще и отличный композитор и продюсер, а среди барабанщиков это встречается нечасто. В этом качестве он много работал с соул-исполнителями, включая Арету Франклин и Уитни Хьюстон, и они полностью полагались на его концептуальное видение каждой записи. Его продюсерский диапазон удивителен – от попсового саксофониста Кенни Джи до сложной музыки Херби Хэнкока, и каждого исполнителя он подает с наилучшей стороны.
Как с барабанщиком с ним сотрудничали многие, но мне особенно нравится его игра с гитаристами – с ними, на мой взгляд, Уолден раскрылся наиболее полно. Гитаристы были первейшей величины, причем абсолютно разные стилистически и архетипически.
С Маклафлином он играл джаз-рок, и альбом Apocalypse с его чувственными, утонченно-техничными барабанными партиями давно стал классикой.
С Болином он играл рок, почти хард – в композиции Marching Powder c диска Teaser Майкл показал всем, что может вломить так, что мало не покажется.
С Джеффом Беком – тоже рок, но совсем другой: на альбоме Wired есть прифанкованная вещь Come Dancing, а есть софт-роковые Sophie и Play With Me (все три, кстати, авторства Уолдена).
С Бьюкененом он играл блюз на Loading Zone (1977). Надо сказать, что джазовые барабанщики не всегда точно воспроизводят блюзовый драйв, особенно если это не академический блюз, а сырой, непричесанный, захватывающий, как у Бьюкенена. Но и здесь Уолден на высоте.
Наконец, с Фриппом он был прогрессивщиком – в трех вещах на диске Exposure (1979). Наиболее запоминается его партия в Breathless, сумасшедшей композиции, где размер меняется от шести четвертей до одиннадцати восьмых, и Майкл в нем абсолютно точен. Интересно, что начинающим барабанщикам педагоги рекомендуют играть эту партию по-своему, упрощенно, а не брать уолденовскую, чтобы не запутались.
В 2010 году Уолден был в Москве – в рамках тура своего старинного приятеля Джеффа Бека. Он появился и на мастер-классе гитариста, сидел в первом ряду, периодически делал комментарии, шутил, подначивал Бека, чем оживлял довольно формальное мероприятие. По его окончании Джефф быстро ушел, а Майкл на какое-то время задержался и охотно общался с народом.
К нему подошел молодой человек, который сначала погнался за Беком, но не успел. Он сказал, что представляет группу «Обратный отсчет», протянул Уолдену два своих компакт-диска и попросил передать их маэстро для прослушивания и оценки. Майкл вежливо принял диски и пообещал выполнить просьбу.
Наивный молодой человек, он всерьез думал, что Джефф Бек будет слушать его диски.
Когда я писал этот текст, моя десятилетняя дочь неожиданно заинтересовалась – а кто это? Как зовут? На чем играет? Я рассказал, дочь ушла, а через полчаса принесла нарисованный ею комикс: «Это тебе для иллюстрации». Вот он.