Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Юрий Буйда

Где солнце не бывает

Надежда Аверина, красивая грузноватая женщина сорока с небольшим лет, пробежала по больнице знакомым путем, на втором этаже остановилась перед желтой дверью без номера, сняла платок, перекрестилась и вошла. В этой палате стояли две койки, одну занимал оплывший старик Веденеев, рядом с которым сидел доктор Котомин, измерявший старику давление, другую — ее муж Илья. Надежда поздоровалась, придвинула к койке стул и подалась к Илье. — Ну как ты? — Пока не хуже, - сказал Илья. - С Андреем-то поговорила? — Про подвал я ему сказала, что подтапливается, а он говорит, и что делать? Говорит, поспрашиваю у мужиков, может, что посоветуют... — Ты ему скажи, что можно жидким стеклом стены намазать и паяльной лампой хорошенько пройтись. Только перед этим все равно неплохо бы дренаж вокруг дома сделать. Пусть сходит к Федор Сергеичу — тот поможет, а не поможет, так расскажет. — Сказала. Осень же скоро — куда картошку ссыпать? А он говорит, в сарай. Я говорю, так померзнет в сарае. А он говорит, утепли

Надежда Аверина, красивая грузноватая женщина сорока с небольшим лет, пробежала по больнице знакомым путем, на втором этаже остановилась перед желтой дверью без номера, сняла платок, перекрестилась и вошла.

В этой палате стояли две койки, одну занимал оплывший старик Веденеев, рядом с которым сидел доктор Котомин, измерявший старику давление, другую — ее муж Илья.

Надежда поздоровалась, придвинула к койке стул и подалась к Илье.

— Ну как ты?

— Пока не хуже, - сказал Илья. - С Андреем-то поговорила?

— Про подвал я ему сказала, что подтапливается, а он говорит, и что делать? Говорит, поспрашиваю у мужиков, может, что посоветуют...

— Ты ему скажи, что можно жидким стеклом стены намазать и паяльной лампой хорошенько пройтись. Только перед этим все равно неплохо бы дренаж вокруг дома сделать. Пусть сходит к Федор Сергеичу — тот поможет, а не поможет, так расскажет.

— Сказала. Осень же скоро — куда картошку ссыпать? А он говорит, в сарай. Я говорю, так померзнет в сарае. А он говорит, утеплим...

— И насчет машины — скажи, чтобы полный привод пореже включал, на любит она, когда слишком много шестеренок крутится.

— Не любит. - Надежда усмехнулась. - Она что тебе, человек, что ли?

— Испортится машина — у человека будут проблемы.

— Скажу. - Понизив голос, спросила: - Ну что придумал-то?

— Что что?

— Ну насчет памятника. Твой же памятник. Сам говорил, что придумаешь надпись. Или просто — Аверин Илья Федорович и годы?

— Какие годы, Надя?

— Рождения и смерти.

— Смерти-то понятно — больше месяца не протяну.

— Ладно тебе. - Надежда шмыгнула носом. - Сам же говорил...

Он взял ее за руку.

— Ты только на Андрея-то не ругайся, Надя. Он тебе хорошим мужем будет...

— Посмотрим...

— Не-не, так не надо. Ты это... у вас это... ну это — было у вас?

— Ты что такое говоришь, Илья! - Лицо ее стало красным. - Все одно у вас, мужиков, на уме, ей-богу...

— Ничего страшного тут нет, Надя. Он хороший человек, ты попробуй. Только не кричи...

— Когда это я кричала? - Надя заулыбалась. - Трепач!

— Еще как кричала. - На желтом лице Ильи появилась улыбка. - Любил я, когда ты орешь как резаная...

— Люди ж вокруг, Илья. - Надя отвернулась. - Ты еще хорошенько подумай, что на камне написать. Или давай я Женьку Каневскую попрошу, она такие стихи пишет — закачаешься. В рифму... про березки и про душу...

— Про душу не надо. И Женьку не надо — дурочка она.

— Ну как скажешь. Твой памятник — тебе и решать. - Поднесла его руку к губам. - Вот никогда б не подумала, что с тобой будет так... хорошо будет...

— Это еще почему?

— Да ты ж на тридцать лет старше, Илья! Меня мать затуркала: с ума сошла — он тебе в отцы годится.

— Да я и сам сомневался, - со слабой улыбкой сказал Илья. - Девка на тридцать лет моложе — как такую соплячку в постель пускать!

Надежда потянула носом, поцеловала его руку и быстро вышла, наклонив голову, словно бежала против ветра.

Аверин вздохнул, приподнял руку, которую поцеловала Надежда, и сморщился, как обычно делал, когда улыбался.

— Хорошая у вас жена, Илья Дмитриевич, - сказал доктор Котомин, садясь на его койку. - И вы, похоже, были хорошим мужем, раз при жизни ей жениха подыскали...

— Не, - сказал Илья, - какой из Андрея жених? Никакой. А муж будет хороший.

— Самочувствие как? Получше, я вижу...

— Денис Сергеевич, а что врачи говорят про душу?

Доктор вздохнул.

— Ничего не говорят. Говорят, что нету ее. Нет такого места в организме.

— Где солнце не бывает, - сказал вдруг старик Веденеев. - Вот что такое душа ваша. Потемки.

Доктор Котомин усмехнулся.

— В институте мы шутили, что солнца не бывает в куннус, азинус и гравис. Азинус — это по-латински задница, гравис — могила, а куннус... ну это...

— Женское? - спросил Илья с улыбкой.

— Ага, женское, - сказал доктор. - Говорят, когда человек умирает, он как будто в нору попадает... или в тоннель... идет в полной темноте, а далеко впереди — свет. Слабый-слабый. Он становится все ярче по мере приближения к нему. Но это не солнечный свет, а тот свет. Тот, понимаете?

Старики разом кивнули.

— Тот — это ладно, но все-таки — свет, - сказал Веденеев. - Уже скоро...

Но не договорил, отвернулся к стене.

— Отдыхайте, - сказал доктор Котомин. - Спокойной ночи.

Выключил верхний светильник и закрыл за собой дверь.

— Ну да, - пробормотал Илья, - муж будет хороший...

И закрыл глаза в ожидании света.