Следующим был рассказ, не помню, кто его читал о походе молодого парня к падшей женщине.
Мне запомнился кусочек с описанием их интимной встречи:
«Пока она занималась, услаждением моей, измученной тяжелой рабочей неделей плоти, я из любопытства спрашивал ее о разных вещах, имеющих касательство до ее трудовых будней и личной жизни.
Она, по временам высвобождая уста отвечала, не глядя на меня, что, мол, зарабатывает по двести тысяч в месяц, что ни с кем в отношениях не состоит, что приезжая.
Говорила, что парня у нее нет, поскольку сначала хочет закончить университет, квартиру купить, а уж потом строить с кем-то отношения.
Она не была роковой инфернальницей.
Жертвой трагических обстоятельств она тоже не была, не была детдомовской сиротой, и на гламурницу то же была не похожа.
От нее веяло каким-то благожелательным спокойствием и энтузиазмом, почти как от ткачихи из старой советской кинокартины «Светлый путь».
Сам себе я казался в тот момент уставшим от жизни Афоней, только не таким хватким как в кино, а рассеянным, то есть ближе к Семен Семенычу Горбункову».
Здесь я снова потерял нить и стал думать про свой рассказ, который мне совсем скоро предстояло зачитывать перед всеми.
Я думал: а не стоило ли мне ввести в повествование любовный треугольник.
Если б мой герой случайно увидел где-нибудь в кафе свою возлюбленную, в момент, когда ее лапает неизвестный субьект.
При этом хорошо бы, чтоб она в этот самый момент смеялась, а не протестовала.
Такой сюжет был бы позатейливее того, что я сочинил.
Впрочем, и он – лишь перепев того, что и без меня миллион раз уже было написано».
- К чему вы рассказываете о том сколько зарабатывает проститутка?
Чего доброго, у читателя возникнет вопрос, откуда у вас такая информация, - смеялся тем временем Козлов над автором только что прослушанного рассказа.
- Как-то все у вас без затеи и суховато, - рассуждал он далее.
Чувств, эмоций никаких нет, страсти нет.
Описываете постельную сцену так, словно это переписка друзей в контакте.
Он спросил, она ответила, они у вас что, на собеседовании, - причитал Козлов, то разводя руками, то пожимая плечами, то кривя рот и подкатывая глаза к потолку.
Он еще много говорил, про электричество, которое у хорошего писателя читатель всегда должен ощущать, когда в рассказе мужчина и женщина остаются один на один, про энергию пола, эрос и тонатос.
Затем Алина, та самая, которая сдружилась с нами во время наших вечерних прогулок, вызвалась прочесть свое творение.
Это был рассказ-подражание Мураками:
«Сошими Окинава открыл глаза.
В голове у него звучала мелодия «Серенады лунного света» Глена Миллера.
У изголовья мяукала кошка Марико-сан.
Сошими оторвал голову от подушки, повернулся набок и взглянул на пол, откуда раздавалось настойчивое мяуканье.
Марико-сан, выгнув спину подковой и держа хвост трубой, терлась о ножку стула, что стоял у изголовья кровати.
Неожиданно Сошими поймал себя на мысли, что Марико-сан сегодня какая-то необычная.
-«Что-то с ней не то», - думал Сошими, всматриваясь в кошку.
- Да нет, и цвет, и раскраска, и размер и морда – все вроде соответствовало привычному виду их с женой любимого домашнего питомца.
Химавари, - жена Сошими принесла ее три года назад еще совсем маленьким котенком.
Тогда был дождь и маленький, насквозь мокрый шерстяной комочек, с которого капала вода, издавал громкие, жалобные крики.
Химавари стала вытирать ее своим полотенцем, а потом угостила половиной суси из тунца.
С тех пор кошка жила с ними.
Сошими встал с кровати, обул тапочки, раздвинул шторы в спальне и прошел в ванную.
Почистив зубы, он проследовал на кухню и сварил себе кофе.
Поджарив пару тостов, он сел завтракать, и тут его взгляд снова упал на Марико-сан, вертевшуюся под столом и яростно мяукавшую.
«Это не Марико-Сан, разве ты не видишь», - произнес тихий и нежный голос совсем рядом!
Сошими поднял глаза.
Напротив его на стуле сидела Химавари.
Она была одета в белую блузку и клетчатую юбку.
На ногах у нее были черные чулки и гольфы.
Обута Химавари была в черные туфли на высоком каблуке.
Черные волосы ее были взяты назад и заколоты на затылке.
Заколка, державшая ее волосы имела форму зайчика в смокинке с бабочкой, как на логотипе журнала «Плэй бой».
- Мне тоже кажется, будто с нашей Марико что-то не то, но я никак не могу понять в чем дело.
Она пропала в тот самый день, когда пропала ты, а сегодня вдруг снова появилась.
- Я не пропала, а ушла, все объяснив в записке, ты читал ее?
- Да, Химавари, я читал. Только мне показалось, что в ней есть недосказанность определенного сорта
- Какого сорта?
- Будто ты хотела сказать, что-то другое, более важное, но так и не сказала.
- Я сказала тебе главное, что у меня другой мужчина, с которым мне нравится заниматься сексом и что я в тайне от тебя работала проституткой, поскольку мне не хватало денег на косметику и корм для кошек.
Смех волной прокатился по периметру аудитории при этих словах.
Смеялся и козлов почти не слышным, утробным смехом, и тучное тело его затряслось как кусочек желе на тарелке, которую резким движением поставили на стол.
Запнувшись на мгновение Алина, смущенная и польщенная продолжила чтение:
«Прости, возможно, не нужно было тебе этого рассказывать, я не хотела делать тебе больно, - сказала Химавари.
- Нет, все в порядке, я ценю твою откровенность.
Но почему ты сказала, что это - не Марико-сан, - спросил Сошими.
- У Марико- сан на хвосте небольшая залысина, а у этой кошки ее нет.
- Сошими наклонился под стол, схватил кошку обеими руками, посадил ее к себе на колени и осмотрел ей хвост.
Действительно, знакомой залысины не было.
- Откуда же тут взялась эта кошка, похожая на Марико почти как две капли воды, и где сама Марико?
- не знаю, но меня это пугает.
Вдруг в комнате стал слышен едва уловимый звук оркестра сэра Глена Миллера, игравшего «Серенаду лунного света».
«Мне сегодня все время слышится мелодия из «Серенады лунного света», и в спальне, и в ванной, и здесь. Ты слышишь ее?
- Нет, я не слышу. Возможно тебе нужно обратиться к врачу.
- Да, последнее время я много работал за компьютером, поэтому, мне действительно, стоит сходить к врачу.
- Меня беспокоит, что ты плохо питаешься, Сошими.
- Нормально я питаюсь.
- Анакомы и дошираки каждый день – это не нормально, Сошими.
Такими темпами ты скоро будешь какать раз в неделю.
В морозильнике есть рыба фугу, я не успела тебе ее приготовить.
- Ладно, я разморожу и приготовлю сам.
- Нет, Сошими, у тебя же нет сертификата от министерства здравоохранения!
Впрочем, ты можешь попытаться.
Да, потренируйся на кошках, например на этой, что похоже на Марико, также во дворе есть еще кошки.
Только сам не ешь!
В крайнем случае у тебе есть сосед дядя Бунтаро, можешь после пробы на кошках дать рыбки ему, он все равно пьет так много сакэ и виски «Чивас Регаль», что спирт нейтрализует весь яд.
- Я найду, что поесть, прошу тебя не беспокойся.
Сируки Такунава, помнишь его, мой школьный приятель, пригласил меня в недавно открывшийся французский ресторан послезавтра.
Мы будет там кушать вкусных улиток и запивать их бордо.
Раздался звонок в дверь.
Сошими встал со стула и пошел открывать.
Когда он открыл, то за дверью никого не было.
Мальчишки балуются, - подумал Сошими и хотел было закрыть дверь, когда вдруг услышал странный звук, будто кто-то скребется по полу.
Он поглядел вниз.
На полу была маленькая черепаха, к черепахе алой лентой было привязано письмо.
Сошими поднял черепаху, закрыл дверь и вернулся на кухню.
Химавари уже там не было.
Он положил черепаху на подоконник и проследовал в спальню, там Химавари тоже не было.
Не было ее и в гостиной, и в ванной, и на балконе.
Странно, подумал Сошими и вдруг вспомнил, что дверь он никому с утра не открывал.
Вечером, к нему никто не приходил, если не считать господина Бунтаро, который приходил попросить выпить с ним сакэ.
Как же Химавари могла попасть в квартиру – вот вопрос?
Может это мое воображение, а может это после сакэ, - судорожно соображал Сошими и ладони его похолодели.
- Нужно прочесть записку, которую принесла черепаха, может там будет ключ к разгадке - решил Сошими.
Он подбежал к подоконнику схватил черепаху, отвязал ленту, раскрыл письмо и стал читать.
Письмо было очень короткое.
Красивыми иероглифами, на белой бумаге было написано:
Если ты видишь призраки, это не значит, что ты Гамлет.
- «Писали стальным паркером», - первое что возникло в голове Сошими после прочтения записки.
- «Здесь говорится, что я вижу призраки», - далее обдумывал прочитанное Сошими.
«Значит это была не Химавари, а призрак.
Но откуда автор письма, кто бы он ни был, мог знать, что я увижу призрак Химавари», - спросил сам себя вслух Сошими.
«Кто бы он ни был, он должен был знать заранее, что сегодня утром я увижу призрак, иначе как бы он мог успеть написать мне эту записку, а потом еще принести ее к моему дому и оставить, привязанной к черепахе?
И причем тут Гамлет?
Я никогда не ассоциировал себя с Гамлетом, не играл его в самодеятельности, и вообще не люблю Шекспира.
Во время обучения в токийском университете Сошими некоторое время играл в студенческом театре.
Однажды дядю Ваню из пьесы русского драматурга Чехова, однажды – злого сегуна из пьесы современного японского автора.
Пьеса называлась «Цикады под веткой сакуры», во время репетиции этой пьесы он и познакомился с Химавари.
Она играла жену самурая, которая из-за тяжелых условий быта и полного отсутствия риса была вынуждена уступить домогательствам сегуна, который во время половых утех любил читать ей хокку собственного сочинения и рассказывать про дзэн-буддизм».
После фразы про отсутствие риса в углах комнаты вновь послышались смешки, но в этот раз они не сбили Алину, которая ни на секунду не прервалась.
«Пьеса была наполнена откровенными сценами, - читала оно ровным голосом, -
желающих играть сегуна было очень много, на пробы для этой роли записались даже мальчики с других факультетов, а вот желающих играть жену самурая совсем не было.
Тогда решили бросить жребий.
Жребий играть жену самурая выпал Химавари, а Сошими жребий выбрал в качестве сегуна.
Сейчас Сошими вспомнил взгляд Химавари, которым она смотрела на него, когда он во втором акте пьесы, взгромоздившись на нее, прикрытую только легким кимано, совершал движения, имитирующие половую близость, и читал ей хокку.
- Кто же автор этого странного письма, и зачем оно написано, и почему оно привязано к черепахе - спрашивал себя Сошими.
Почему нельзя было просто просунуть записку под дверь, например?
Он почувствовал голод, он всегда чувствовал голод, когда волновался, или когда ему было страшно.
Сердце билось чаще, будто он вернулся с утренней пробежки, или только что закончил заниматься сексом с Химавари.
- Эм, сейчас бы поесть лапши удоньо под соусом тарияки, - подумал Сошими и вздохнул.
Но с тех пор, как он остался без работы, а жена ушла и забрала свою зарплатную карточку у Сошими осталось совсем мало ен, и ему действительно приходилось есть в основном дошираки.
- Надо будет пока что устроиться хотя бы в макдональдс, там, по крайней мере, можно будет скушать гамбургер», - решил Сошими».