Прошло несколько дней после происшествия с Анной Хатун. Султан Сулейман, узнав о том, что девушка упала, идя к нему в покои, решил, что его Хюррем замешана в этом. Он не хотел верить в то, что его любимая женщина могла так поступить, но зная характер славянки, мужчина пришел к ней тем же вечером и обвинил в случившемся ее.
— Ты знаешь, почему я здесь, - произнес он, глядя на нее с упреком. — Ты в этом замешана, Хюррем. Ты не могла позволить, чтобы кто-то другой забрал мою любовь к тебе.
Султанша, окруженная мягким светом, лишь усмехнулась. Ее глаза сверкали, как острые ножи.
— Пока ты развлекаешься, Сулейман, я забочусь о детях - ответила она с вызовом. — Ты ни разу не спросил меня, как я себя чувствую, здоровы ли наши дети.
Сулейман замер. Он не ожидал такого ответа. В нем сразились два чувства: злость на Хюррем за ее неуместный сарказм и беспокойство за детей.
— А я тебе сейчас расскажу. Я умираю, Сулейман – продолжала она, не отводя взгляда. — Задыхаюсь от того, что наш сын… наш Абдулла болен, а лекари лишь успокаивают меня, но я чувствую, что мой мальчик в беде.
Слова Хюррем глубоко затронули султана. Он увидел в ее глазах страх, который больше не оставлял ее, и вдруг понял, что в этот момент их миры разошлись. Он никогда не понимал, каково это - быть матерью, но сейчас его сердце сжалось от боли за нее и их сына.
— Ты НИКОГДА не поймешь меня, потому что тебе неведомо это чувство, - произнесла она, и в ее голосе прозвучали слезы.
Она опустила глаза, её голос стал тише.
— Ты не можешь представить, что такое быть матерью в этом дворце, где каждый шаг - это игра, полная предательства. Я боюсь, что могу потерять одного из наших детей, и это меня уничтожает.
Сулейман, осознавая, как его непонимание ранит Хюррем, сделал шаг ближе. Он почувствовал, как холод между ними начал таять, и в его голосе появилось тепло.
— Мы вместе справимся с этим, - прошептал он. — Я позову лучших врачей, и мы сделаем всё, что в наших силах.
Она подняла на него взгляд, в её глазах отражался не только страх, но и надежда. Но тут же ее выражение снова изменилось.
— Сулейман, я НИКОГДА в жизни не сделала бы ничего, что могло бы причинить тебе БОЛЬ - сказала она, её голос стал тише. — Хочешь принимать у себя других женщин… принимай. У меня есть дела куда важнее, чем обдумывать план по устранению твоих любовниц. Мне жаль, что ты каждый раз сомневаешься во мне. О какой любви тогда может идти речь, если мужчина, которого я люблю, тот которому я отдала свое сердце, мне не доверяет?
В эти моменты между ними воцарилось молчание, наполненное непониманием и страхом. Сулейман, казалось, вдруг осознал, что у него на самом деле есть всё — могущество, золото, армии, но всё это не имеет значения, если он теряет свою семью. Анна Хатун медленно открыла глаза, и мир вокруг нее стал проясняться, как туман, рассекаемый лучами утреннего солнца. Звуки лазарета, где она лежала, смешивались с запахами лекарственных трав и благовоний. Её взгляд, всё ещё затянутый пеленой боли, блуждал по незнакомой комнате, пока не уперся в женщину, сидевшую у её изголовья.
— Госпожа – тихо произнесла наложница, приподнимаясь на локтях
Валиде султан с холодом смотрела на дерзкую девчонку. Анна Хатун почувствовала, как по её телу пробежал леденящий страх. Она помнила о своей дерзости, о том, как она осмелилась противостоять могущественной Валиде.
— Ты очнулась? – холодно спросила Валиде, её голос был тихим, но пронизанным угрозой. – Я рада, что ты жива. Но знай, Анна Хатун, твоя дерзость не останется безнаказанной.
Анна попыталась встать, но острая боль в боку заставила её снова упасть на подушки.
— Не торопись, – сказала Валиде, – у тебя будет время подумать о своих поступках.
Она встала и медленно прошла к окну, где играл солнечный свет.
— Ты нравишься моему сыну, Анна Хатун. Твоя красота и дерзость пленили его сердце. Но ты забываешь, что я – мать султана, хранительница его дома и семьи. И я не потерплю, чтобы кто-то покушался на мою власть.
Девушка молчала, глядя на женщину, которая олицетворяла собой могущество и безжалостность. Она понимала, что её судьба теперь в руках матери Султана
— Ты будешь жить в лазарете, – продолжала Валиде, не оборачиваясь. – Здесь ты будешь лечиться, раскаяться и молиться о прощении. И когда я решу, что ты достаточно наказана, я сама решу твою судьбу.
С этими словами Хафса султан покинула комнату, оставив хорватку в одиночестве со своими страхами и мыслями.
Продолжение следует...
Потихоньку начинаю собирать материал для нового романа, который будет писаться в промежутках между продолжением этой истории💋