– Пока ничего, – отвечает, и слышу, как в душе начинает журчать вода.
– Клёвая квартира, я в восторге.
И тут я попадаю на огромную светлую кухню. Вах, я потеряла дар речи, пока рассматривала всю эту красоту.
– Ром, а у нас нет еды, что делать?
Прислушиваюсь, а он не отвечает. Что за черт?! Ему плохо?
– Ром, что случило....
Я дёргаю дверь ванной на себя, а сердце стучит как сумасшедшее. Что если ему дурно стало? Черт, я так не вовремя. Мои глаза цепляются за его член, который он моет. Гмми. Вода шумит, и естественно он меня не слышал. Овца. А теперь шумит у меня в ушах от удивления и того, что увидела вблизи.
Он замирает, глядя на меня, в той же позе, в которой я его застала. Вижу, как на его лице скользят все стадии – от удивления, недоумения до раздражения и гнева.
– Нравится, что видишь, малая? – смотрит в упор, взгляд колючий. – Нужно вбить себе в подкорку, что дверь теперь нужно закрывать на замок. Брысь отсюда!
А я впервые смотрю не в глаза, а туда, куда Марта велела. Вижу, как его член дёргается, и как он пытается его поправить, раздраженно прикрывая рукой.
– Лана, выйди и закрой дверь с той стороны, – говорит ледяным тоном, отворачиваясь от меня.
– Давай помогу тебе спину помыть, – говорит язык, а мозг превращается в сахарную вату.
Не слишком уверенно, но делаю шаг в сторону Ромы, плевав на его гневные нотки.
Поворачивается ко мне, окинув раздраженным взглядом. Выключает воду резко, тянется к полотенцу и быстро опоясывает им бёдра. Слышу, как зло пыхтит и тяжело дышит. А я с места сдвинуться не могу.
– Какую, нахрен, спину? – заговорил наконец, голос надломленный и злой. – Дальше что? Это неприемлемо, ты это понимаешь?
Всматривается в мое лицо, в то время как я смотрю лишь на то, как струйки воды, как ручейки, стекают по его красивому телу.
– Да ни черта ты не понимаешь! – рычит он, видя, что когда он голый и так близко, я становлюсь вне зоны доступа.
Он делает шаг, собираясь обойти меня и сбежать из ванной, а затем я вдруг резко оказываюсь вжата в стену его сильным телом, а его губы впиваются в мои жадным и настойчивым поцелуем.
– Ром, – пытаюсь вдохнуть воздух, – только не здесь, пожалуйста. Я хочу тебя, очень, очень.
Я превращаюсь в несчастное желе, которое сейчас по стенке стечет к его ногам
Он отодвигается от меня, шумно дышит, пытаясь совладать с дыханием.
– Прости, – бросает глухо. – Я не должен был. Прости!
Он отпускает меня и покидает ванную так быстро, что я не успеваю и пискнуть.
– Ну, ты же хочешь меня! – кричу ему в спину этому слабаку. – Что тебе мешает меня любить?! Ром, поговори со мной! Не убегай! Что с тобой случилось, что ты запрещаешь себе чувства ко мне?!
– Иди на кухню и дай мне одеться.
Я иду туда, куда меня послали. Сижу в оцепенении, пальцами сжимая салфетку. Я дрожу так сильно, что впору рехнуться. Я до сих пор под магическим влиянием его поцелуя. Он целовал так отчаянно, страстно, до боли и покалывания в губах. И пусть не врёт мне, что таким образом пытался меня наказать за непослушание. Глупости.
Слышу его шаги, замираю и опасливо смотрю на дверь. Что сейчас будет?
– Ты должна перестать врываться в мое личное пространство так, потому что я теряю контроль и срываюсь, – говорит сразу как только вошёл. – Я не гей. И не железный. И не пара тебе. Ты заслуживаешь лучшего.
Салфетка, которую комкала пальцами, упала на стол, а я застыла на миг. Что? Что я слышу?! Меня уже бьет не мелкая дрожь, меня потряхивало так, что впору застрелиться.
– Ты издеваешься надо мной? Тебе все эти годы, надеюсь, было забавно вспоминать меня дуру да? Да я два года ни на кого не смотрела, потому что разочаровалась в своей женской привлекательности. А ты не опроверг те чудовищные выбросы твоего придурошного племянника! За что ты так со мной?!
***
Лана
Он хмурит брови, словно не понимая о чём я говорю.
– Ты едва меня знала. Черт, да это не сильно изменилось то с тех пор, за все эти годы. Тебе хоть интересно, кого ты хочешь? – смотрит пристально, отчитывая, как глупую малолетку. – Или нашла красивую картинку, нарядила в доспехи и пофиг, кто под ними?
– Тебя нельзя любить? Ты этого недостоин? Если да, тогда разочаруй меня ещё больше, чем есть. И я обещаю, что забуду к тебе все свои чувства. Буду жить дальше.
– Ох ну прости что разбил розовые очки, – кривит рот в ухмылке, подпирая плечом проход. – Но мне любопытно и что же во мне такого, что ты полюбила? Наверное мой характер? Силу духа? Привычку доводить всё до конца и не отступать от задуманного? А не конечно же банально внешние данные и то, что ты к ним в своим девичьих фантазиях дорисовала.
Я не знаю ответ на этот вопрос! Я его постоянно искала столько лет, но объяснить причину внезапно вспыхнувшего чувства к практически незнакомому мужчине не могла. Да и не верила я в эту самую любовь с первого взгляда, пока лично личиком не вляпалась.
– О да, ты прав, Рома. "Я его слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила". Без мозгов. Тогда пойду их искать. Впредь буду практичнее относиться к выбору мужчин – только секс и ничего больше. Можешь не переживать за свою свободу, ты ее получишь, как только закончится вся эта круговерть с вашим контрактом.
Мне больше нечего сказать ему. Поднимаюсь со стула и иду к выходу. Пойду, дура, поскулю в подушку.
Стоит в проходе и буравит взглядом, не давая пройти. Видно, что мои слова ударили куда–то, достигнув цели, но мне уже всё равно.
Его руки вдруг ложатся мне на талию и он притягивает меня к себе. Снова целует. В этот раз не порывисто. А неспешно. С каким–то любопытством.
– Пусти, ты сам этого не хотел, поздно. Руки убери. Ты точно теперь первым не будешь.
Толкаю его в грудь, а у самой внутри такая буря из злости, что я его бить буду.
– Первым? – переспрашивает максимально удивлённым голосом, слегка ошарашено глядя мне в глаза. Не отпускает. Чувствую, что его тело напряжено так же, как и мое.
Он толкает меня, вжимая в косяк и наваливается с настолько настойчивым поцелуем, что мои сопротивления тонут в нём, как бы мне не хотелось его оттолкнуть. Он целует жадно и жарко, опукается к шее, к мочке уха, твердо уверенный в том, что если он захочет я буду его.
– Тебе ехать на встречу, – говорю максимально сдержано, хотя плавлюсь от его поцелуев.
Внутри все горит огнем а вот мозги кипят от осознания того, что мои чувства он поставил под сомнения. Считает меня до сих пор малолеткой? Окей. Стану взрослой, но без его помощи.
– Поедешь со мной, жена, – хмыкает, проводя пальцем по лицу. – Собирайся. Через пол часа выезжаем.
– Меня туда не приглашали, – пытаюсь вырваться, потому что мне жарко и непривычно ощущать жар его возбужденного тела своим.
Так мигом все перевернулось, что я до аж пор не осознаю, что он все это врал. Цель? Я не понимаю ее. Но я докопаюсь до истины!
– Я тебя только что пригласил. Собирайся, жена. Ты моя счастливая монетка, я тебя тут одну громить мои хоромы от злости не оставлю, – ухмыляется, отступив на шаг и дав мне вдохнуть полной грудью.
– Не заставляй меня одевать тебя самому, как маленькую.
– Одевать? – хмыкаю насмешливо и иду к себе в спальню, – ну тогда давай попробуем сделать это вместе. Кстати я спальню себе выбрала. Ты не против?
Я толкаю дверь в комнату и застываю, вижу, что там валяется полотенце Ромы, разбросаны футболки и нижнее белье.
– Отличный выбор, – веселится он за моей спиной.
Проходит, подталкивает меня вперёд, деловито спрашивает:
– Здесь и останешься?
– Блин, – ругаюсь едва слышно, а потом иду к своим вещам, – а ты хочешь, чтобы я здесь осталась? Добрый дядя Рома? В другу пойдешь? – ехидничаю.
– Ты забыла добавить «добрый ГЕЙ дядя Рома», – ёрничает в ответ. – Обязательно, на коврик под дверью перееду. Ты одеваешься, или остроумием продолжим мериться?– Дурак! Я тебе этого гея буду долго вспоминать! – выбешиваюсь, впервые за эти придурошные минуты почувствовав гнев.
Хватаю подушку и ею пытаюсь ударить этого придурка. Он из меня всю душу вытряс.
– Я останусь дома и буду выть в подушку!
– Не останешься, – парирует спокойно. – Одевайся давай, не буди во мне неприятные черты. Проветришься, поешь вкусно, расслабишься.
Гррр! Он меня бесит своей непробиваемостью. Но я не буду плакать. Шиш ему, а не мое паршивое настроение. У него теперь будет веселая жизнь. Поздравляю вас, дядя Рома!
– Что мне надеть? Я вообще–то к ресторану не готовилась?!
Склоняюсь к сумке, которую собрала мне подруга. Может хоть что–то забросила стоящее. Вытряхиваю одежду на кровать и икаю от удивления. Она вообще мне вещи нормальные паковала?! Трусики, лифчики, маечки, шортики. Несколько платьев, но это не то в ресторан.
– Мне нечего надеть!
И он видит, что я не вру.
Подходит, разглядывает мой гардероб и ухмыляется ещё шире прежнего, продолжая ёрничать:
– Ух, да тут целый арсенал, чтоб сделать из гея натурала.
Подходит, перебирает платья, вытягивает одно, светлое, простое и коротковатое, но самое приличное из того, что есть.
– Это годится. Надевай его, посмотрим.
Его пальцы тем временем поднимают шелковые стринги, которые валялись рядом, и он широко ухмыляется своим мыслям.
– Поздно, не надену это, можешь не блестеть глазами.
Вырываю трусики из его рук и швыряю в сумку, меня вновь ждёт шопинг в магазин трусов, по что–то приличное.
– Я в душ.
– Конечно не наденешь, куда чёрное бельё под белое платье, – хмыкает, отходя к своему шкафу. Достаёт оттуда рубашку, брюки и после моей фразы о душе бросает, – закройся, а то могу зайти и подсмотреть, что мне досталось.
– А то ты не видел то, что тебе теперь не светит, дядя Рома? – фыркаю, а потом уточняю, – полотенца там есть, надеюсь?
Рома игнорирует мой выпад. Он подходит к шкафу, достаёт полотенце, кидает его мне.
– Поторопись, – предупреждает, отворачиваясь к бардаку на кровати.
– Я не специально к тебе ворвалась. Не услышала ответ, подумала, что тебе плохо. Но тебе, как теперь понимаю, было вполне нормас.
И мне плевать, верит или нет. Я тут, понимаешь ли, наивно его спасать бросилась.
– Насколько стар я по твоему, что мне должно было стать плохо в душе? Совсем нелестно думаешь о муже, детка.
– Дура, признаю, но какая есть, фиктивный муж!
Выскакиваю из спальни, комкая в руках полотенце. Как же мне плохо! И телефон там, в спальне, а возвращаться не хочу. Опять его застану раздетым и будет взрыв.
В душе моюсь быстро, с остервенением тру кожу. Немного всплакнула из–за того, что ни черта так и не поняла, какого хрена он так себя вел Недогей. И если у него хватало на меня столько выдержки, значит, я его не возбуждаю. Промокаю тело полотенцем, рассматриваю себя в зеркале. Ну да, немного тощая, но ведь я такая и была, другой не стану. И поправляться не собираюсь. Черт, как же я устала от этой мышиной возни. После ресторана я дожму его. Расставим границы и будем думать о том, как жить дальше. Чтобы без боли и розовых облаков.
Кутаюсь в полотенце, иду в спальню. Рома стоит у окна уже при полном параде. И как всегда чертовски сексуальный. Не знаю, куда глаза деть. Копошусь в куче белья, ничего стоящего. Единственный светлый комплект белья очень откровенный, но что есть. Скептически кручу его пальцами и тяжко вздыхаю.
– Нам нужно потом, после ужина, заехать в ТЦ, я хочу купить одежду и кое–что из еды. Это не проблема?
– Никаких проблем, тыковка, – пожимает плечами, окинув меня взглядом с ног до головы и бросив взгляд на мой комплектик.
– В этом пойдёшь, – играет бровью.
– Предлагаешь идти без этого?
– Да вам палец в рот не клади, мадам. Одевайся. Жду тебя в коридоре.
Я не теряю времени зря. В кратчайшие сроки, насколько позволяет моя виртуозность, марафетюсь. Платье мне не нравится, но выбирать пока не из чего. Обязательно нужно приобрести что–то стоящее. И желательно такое, чтобы у этого "дяди Ромы" исчезли все шуточки.
– Я готова.
Иду быстрым шагом к двери, чтобы меньше рассматривал. Если ему вздумается ещё шутить, я останусь дома.
Он молча идет за мной, больше меня не задевая и не поддевая. Садимся в машину и едем к ресторану. Перед тем, как выйти, он поворачивается ко мне и серьезно говорит:
– Нам с тобой очень важно сейчас всем понравится. Ты сможешь делать вид, что между нами ничего не произошло, и что мы влюбленные друг в друга муж и жена?
– Я бы могла упереться рогами и сделать тебе на зло, но злюсь я на тебя, как на мужчину. А как талантливому архитектору я не хочу подгадить. Только это, дядя Рома. И давай без лишнего рвения, и твоих шуточек, мистер Загадка.
Говорю искренно и без лишнего пафоса. Из меня льется то, что на душе накипело. Поймет ли?
– Без каких таких шуточек, тыковка?
– Я теперь не знаю, какой ты настоящий. Или когда шарахался от меня, как от прокаженной, или сейчас. И я не в том настроении, чтобы теперь узнавать тебя детально. Надоело. Деловые отношения, и ничего более. Так понятно? Я помогаю не только тебе, но и дяде, он мне как отец.
***
Лана
– Главное, что помогаешь, – отвечает спокойно и выходит из машины, больше ничего не говоря.
Открывает дверь с моей стороны, помогает мне выйти.
Мы заходим в зал, где уже сидит дядя с инвесторами. Он слегка удивляется, увидев меня.
– Попросила взять ее с собой, жить без меня не может, – улыбнулся, прижав меня к себе, и тут же ласково поцеловал в висок.
– Ланочка, как я рад увидеть вновь вас, – встал со своего места Альберт Вениаминович и поцеловал мне руку, – Марк Владимирович, разрешите вас отрекомендовать вам прекрасную супругу Романа Евгеньевича– Светлану. У нас была короткая но очень запоминающаяся встреча.
Рядом с Альбертом Вениаминовичем сидит красивый мужчина, предположительно лет сорока, не больше. Очень и очень пристально нас рассматривает с мужем, а потом только поднимается и обращается к нам.
– Я рад познакомиться с вами, Роман, – мужчины пожимают руки, но это всего–навсего короткое пожатие, – мне приятно познакомиться с той женщиной, которая свято верит в талант собственного мужа. Моя жена, которая умерла пять лет назад, была первым человеком, который поверил в то, что я талантлив. Ее поддержка сделала меня уверенным и успешным бизнесменом. Она моя муза. И с вашего позволения, Альберт Вениаминович рассказал мне о вашем знакомстве и о том, что вы заочно влюбились в человека и его талант, даже не увидев мужчину в лицо. Лана, вы очаровательны.
К моей ладошке прикасаются губы этого мужчины, а я застыла от удивления и улыбаюсь, как девчонка.
– Благодарю вас за доверие к моему мужу и дяде. Эти мужчины дороги мне, и я уверенно могу сказать одно: их тандем будет продуктивным.
– Я очень на это рассчитываю, иначе мы не были бы здесь сегодня, – улыбается Марк Владимирович.
– Вы не прогадаете, – уверенно заявляет мой благоверный.
Он подталкивает меня в кресло, помогает присесть, кладет ладони мне на плечи и поглаживает кожу, затем садится в кресло рядом.
Мужчины начинают обсуждать детали и нюансы, а я изучаю меню. Когда к нам подходит официант и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ, Рома поднимает взгляд на меня и говорит:
– Выбери и мне блюдо, я доверяю твоему безупречному вкусу, тыковка.
– Непременно, любимый, – улыбаюсь искренно и встречаюсь взглядом с дядей и Тиграном.
– Как тетя?
И пока занят мой мужчина, я успеваю ткнуть официанту пальчиком на страницу со своим выбором и послушать ответ родни.
– Я верю в вас, вы справитесь, – пожимаю ладошку дяди. – И я, правда, очень рада, что вы с Ромой теперь работаете в тандеме.
– Ты не расстроена, что медовый месяц прервался? – слишком уж сладко поет брат и смотрит на Рому, который немного занят.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Вишневская Альбина