-Ба! - слышим тут же. Кристина вытягивает губки уточкой и делает ответный чмок в воздух.
-Аля, нас вызывают для допроса следователь. Кристину придется оставить здесь. Я не хочу сейчас подбирать новый персонал. Ты не против, если мы оставим ее с Галиной Алексеевной? Они вроде бы неплохо поладили.
-Нет, конечно. Они вчера вдвоем делали пирожки, пока я ездила к Савве, - Галина работает домработницей у Морозовой уже давно.
Приятная женщина в возрасте. Ребенок сразу к ней потянулся.
-Ты же понимаешь, не можем же мы взять девочку с собой.
-Разумеется, - мне не хочется водить свою маленькую дочку по таким местам, - Только, что нужно от нас с вами? Мы же ничего не знаем.
-В наших интересах сотрудничать. Хотя я с тобой согласна. Всё, что я могу рассказать, это только со слов Саввы. А ты можешь сообщить еще меньше. Но прислали повестки. Так что ехать придется.
Мои перемещения, как и перемещения мамы Саввы, напоминают кадры какого-нибудь боевика. Вокруг рослые мужчины. Все наши движения просчитаны по секундам. Не должно быть затрачено ни одной лишней.
Визит проходит нормально. Мы и правда мало что можем рассказать. Только то, что говорил Савва. А рассказать он успел не много. Мне так и подавно. Не хотел меня шокировать еще сильнее. Боялся, что стану брезговать.
Меня ранила вся ситуация. Не буду отрицать, что в голову лезли всякие мысли. Но то, что он оказался на волосок от смерти, вправило мозги. Я люблю его. И никакая обида не смогла перечеркнуть этого чувства. Не знаю, плохо это или хорошо. Возможно, мне нужно научиться ставить на первое место себя. Только тогда это буду уже не я. Другая женщина, убившая в себе что-то ценное. Даже если ничего не получится и на это раз между нами, я буду рада за Савву, если у него всё будет в порядке.
Я, кажется, сделала из случившегося неверные выводы. Но эта моя жизнь. И решаю, как правильно в ней, тоже я.
Обратно едем с Фридой Яковлевной молча. Думая каждая о своем.
В этот раз не было никакого предчувствия. Ни малейшего.
И то, что стряслась беда, мы с мамой Саввы понимаем одновременно, увидев развороченные ворота перед домом.
-Кристина... - слетает с моих губ.
И я выпрыгиваю из машины. Не слушаю никого. Вернее, даже не слышу. Кровь стынет в жилах от увиденного. На земле человеческие тела, искореженные, потерявшие огонь, который наполнял их. Картина ужасающая. Стараюсь не смотреть по сторонам, несусь в дом. Только бы... Нет... Лишь бы с моей дочерью ничего не случилось!
В доме всё еще хуже. Такое впечатление, что здесь велись полномасштабные боевые действия. Но я уже успела узнать многих людей из нашей охраны, поэтому понимаю, что победили наши. В гостиной на полу на коленях мужчины. Под прицелами оружия. И бледная, очень бледная Галина Алексеевна. Хотя я, наверное, такая же.
Кристины нет...
-Где моя дочь? - не сорваться на крик. Как же это трудно, оказывается.
В мою сторону поворачиваются. По глазам вижу, что сказать мне нечего.
Но тут срабатывает рация.
-Нашли, - сквозь хрипы и шум раздается из нее.
-Нашли, - повторяет их старший.
-Где?! - вот теперь чуть громче.
Просто верните мне моего ребенка. Она ни в чем не виновата!
-Сейчас приведут, - отвечает мне мужчина.
У него голова в крови. Я только заметила...
-Я - сама! - вскрикиваю, -Быстрее!
Меня ведут на соседнюю улицу. Ничего не вижу. Ищу глазами маленькую девочку. А потом до меня доносится детский плач. Что с ней? Она ранена?!
Перехожу на бег. И наконец-то вижу своего ребенка. Она на руках у какого-то здоровяка.
-Тихо, малая, тихо, - уговаривает он ее, - Сейчас мамке тебя отнесу.
На Кристину это не производит никакого впечатления. Она заходится плачем и выдирается из мужских рук.
Я подбегаю к ним, протягиваю к ней руки. Она перебирается ко мне. И скулит, уткнувшись носиком мне в шею. Я бы сама сейчас зашлась в истерике. Но нельзя. Я напугаю ребенка еще сильнее.
-Спасибо, - непослушными губами благодарю мужчину. Он, наверное, спас ей жизнь. И мне заодно. Я бы не пережила, если бы с ней что-то случилось. Как Фрида умудряется держаться?
Теперь я в состоянии оглянуться вокруг. За машиной на земле торчат чьи-то ноги. Возможно, есть еще тела, но выискивать их взглядом нет желания.
А перед носом фургона на земле сидит Дебора Шифф. Она раскачивается из стороны в сторону.
Потом цепляется за меня и мою дочь взглядом и начинает истошно орать:
-Ты! Это ты во всем виновата! Чтоб ты сдохла! И ты, и твоя дочь! - потом без всякого перехода начинает плакать, - Папочка! Мой любимый папочка! Верните мне его! Зачем его посадили? Он же хороший!Самый лучший!
А потом после причитаний и слез снова крик:
-Верните мне папочку! Я его так сильно люблю! Ему холодно в тюрьме! У него ноги мерзнут...
Она сумасшедшая. Именно такое впечатление производит на меня.
Возле меня появляется Фрида.
-Аль, пойдем отсюда. Там полиция приехала. Ребята тут сами разберутся. А нас пока перевезут в другое место. За нами машина уже приехала.
Согласно киваю. Невозможно вернуться в дом, где повсюду трупы.
В машине дочь засыпает на моих руках. Я не в силах не понять, не принять случившееся.
-Неужели деньги этого стоят? - горько выдыхаю в салоне.
И встречаюсь с матерью Саввы взглядами.
-Не знаю, Аль. Только штука в том, что без них жить невозможно. А начиная зарабатывать, люди хотят всё больше и больше. Им всегда мало того, что они имеют.
Мы едем куда-то и молчим.
Потом раздается телефонный звонок
Я слышу, что говорят.
-Фрида Яковлевна, день добрый. Это Остап Евгеньевич. Ваш сын пришел в себя. Просит вас приехать.
Прикрываю глаза, из-под закрытых век струятся слезы облегчения.
Это самый страшный и самый хороший день в моей жизни.
Так бывает.
-Поедешь со мной? - спрашивает Фрида.
-Да. Только Кристину с собой возьму, - я не смогу теперь оставить своего ребенка.
***
Аля
Длинный коридор, запахи медикаментов и надежда на то, что всё будет хорошо - именно это сопровождает меня, когда я иду к Савве. А еще мне отчаянно хочется, чтобы я была одна сейчас. Момент встречи должен остаться только между нами. Но это вряд ли возможно, потому что рядом идет врач, тот самый Остап Евгеньевич, который звонил мама Саввы, и что-то ей объясняет.
У палаты он неожиданно обращается ко мне:
-Савва Николаевич просил вас зайти первой, - я замедляю шаг после этих слов.
Меня охватывает непонятное волнение. Я ведь приезжала к мужчине, подолгу сидела возле его кровати, просила его очнуться, говорила, как он нам нужен - мне и Кристине.
Чего испугалась сейчас? Что он вновь не оправдает моих ожиданий?
-Давай мне Тинку, - говорит Фрида Яковлевна.
Дочку я несу на руках, боясь ее выпустить, как будто, если я ее отпущу, снова случится что-то страшное. Малышка поднимает свое заплаканное личико от моего плеча, косится на протянутые руки бабушки.
-Ба! - повторяет она и сама тянется к Фриде.
Как там говорится - кровь не водица? Наверное, всё же справедливо.
Я передаю дочь, потому что уверена в матери Саввы. Она также дорожит Кристиной, как и я.
Втягиваю воздух и берусь за ручку палаты. Ну что же со мной?!
Савва лежит на кровати. Бледный, осунувшийся. Но с открытыми глазами. Смотрит в мою сторону. Увидев, слабо улыбается.
-Привет, - произносит только это. Но и от этого одного слова его голос трескается, кажется чужим.
Ничего не отвечаю. Я не могу сейчас разговаривать. На секунду замираю у входа в палату, но потом заставляю себя идти. К нему.
Присаживаюсь на стул рядом, чуть подвинув его. Раздается противный громкий звук, который окончательно приводит меня в чувство.
Савва жив! Он очнулся.Беру его за руку. Она теплая. Утыкаюсь в его руку лбом и шепчу в ответ:
-Привет! - он пожимает мои пальцы.
-Выйдешь за меня замуж? - скрипит. Ему не так легко говорить.
В бинтах, с не сошедшими до конца синяками и царапинами, он смотрит на меня с такой надеждой, что у меня щемит сердце. От нежности. От невысказанных чувств. От моей любви к нему, которая никуда не делась.
-Ты еще не развелся, - мягко напоминаю.
Даже не злюсь. Я так боялась, что он умрет... Что я его больше не увижу, не услышу его голос.
-Разведусь, - отрезает от нас прошлое. Свои ошибки. Другую женщину, которую он предпочел мне, - Выйдешь?
-Я не стала богаче, известнее. Не достигла твоего уровня, - замечаю очевидную вещь.
-Аль... Я люблю тебя... - он говорит это робко. Как будто удивлен. Сам от себя не ожидал, что способен на это?
В отличие от него я давно приняла свою обреченность болеть им.
-Я тебя тоже люблю, - его пальцы осторожно прикасаются к моей щеке.
От такого простого прикосновения в моем теле рождается трепет. Как от откровенной ласки. Никто до сих пор так и не смог объяснить магию любви. Почему за одного человека мы, не задумываясь, готовы отдать жизнь, в то время как другой не рождает в нас ни малейшего отклика?
В дверь стучат. Савва всё ещё ждет моего ответа.
-Выйду, конечно. Куда я денусь, -отвечаю.
И вижу, как любимые серые глаза вспыхивают ликованием.
За дверью остальным надоедает ждать, и в палату входят Фрида Яковлевна за ручку с Кристиной и Остап Евгеньевич.
Остап Евгеньевич задает несколько вопросов Савве, после прощается и уходит.
Я забираю Кристину и подхожу с ней к окну палаты. Когда лечащий врач выходит, оборачиваюсь и вижу, что Фрида Яковлевна, присев на краешек стула, гладит Савву по щеке и плачет.
--Сынок, как же ты меня напугал...
-Мам, ну, чего ты? Обошлось же.
Обошлось. Неужели и вправду обошлось? Зато какой ценой...
Мы остаемся еще минут на пять, а потом нас выпроваживают домой. Больному нужен отдых. Да и по Савве видно, что он устал.
-Всё хорошо будет, - жму руку Фриде Яковлевне в коридоре.
-Будет, Алечка. Как не быть, - она достает салфетки из сумочки и вытирает слезы, - Просто всё это время я была в таком напряжении. А сейчас оно наружу вырвалось. Поехали домой. Ребенку врача надо вызвать. Пострадать она не пострадала, но напугали Тину сильно.
Соглашаюсь с ней. Нас привозят тоже в особняк. В обособленном пространстве легче обеспечить охрану. Я купаю Кристину и переодеваю, потом кормлю. Фрида Яковлевна вызвала педиатра. Он должен скоро подъехать.
Когда приезжает, то внимательно осматривает ребенка, рекомендует консультацию невролога. Но дочка слишком мала, чтобы понять, что случилось. И для нее это лучше. сама я не знаю, когда всё забуду.
На следующий день мы с матерью Саввы узнаем свежие новости - Дебора не беременна. Она лгала. А еще у нее шизофрения и другие психические отклонения. По решению суда ее отправили на принудительно лечение в больницу. Кроме того, всё имущество Шиффов арестовано. И теперь Джозефу не на что будет организовывать новые нападения.
Как бы хотелось, чтобы таких людей вовсе не существовало. Но мир намного сложнее и не отвечает нашим желаниям.
Дальше тянется длительная реабилитация Саввы. Врачи в один голос твердят, что он выжил чудом. А мне хочется верить, что к чуду причастны мои молитвы за него. Он ведь мне так нужен.
Перелом на одной ноге беспокоит Остапа Евгеньевича. Несмотря на все усилия, что-то в заживлении идет не так. И он рекомендует лечение в Германии, в клинике, где очень хорошо справляются с такими случаями.
Савва не соглашается. Мы несколько раз сильно ругаемся из-за этого. Не понимаю причины его упрямства. Мне хочется, чтобы он полностью поправился. Чтобы ничего не напоминало об этом кошмаре, через который мы все прошли.
В конце концов, он в сердцах выдает мне правду:
-Не могу я за границу ехать! Ясно тебе? У меня теперь стойкое ощущение, что там одни извращенцы. А мы дочку с собой повезем...
У меня даже дар речи пропадает на несколько минут. Неужели его тоже всё это сильно зацепило? Настолько сильно?
-Сав, но это... Ты же понимаешь, что это не так. Что плохие люди есть и в нашей стране. И за границей. Это не зависит от страны. А там тебе помогут. Ты же слышал Остапа Евгеньевича. Если не поехать, есть большая вероятность, что хромота останется.
-Не нужен тебе хромым? - выдает снова.
Злюсь. Некоторые, когда болеют, невыносимы. Кидаю в него полотенце, которое держу в руках.
-Дурак!
-Завтра заключительное заседание по бракоразводному процессу, - переключается он, - Я стану снова свободным человеком. Поедем заявление в ЗАГС подавать?
-К чему такая спешка? - удивляюсь.
-Боюсь, ты меня бросишь, - очень серьезно отвечает на мой вопрос.
-Хорошо, - решаюсь я на военную хитрость, - Подадим заявление, а потом полетим в Германию. Лечиться.
-Ты меня шантажируешь?
-Ага, - и не собираюсь отрицать.
Подхожу ближе к нему. Он меня обнимает двумя руками и привлекает к себе. Смотрит снизу вверх.
-Ладно. Договорились.
***
Аля
Заключительное заседание громкого бракоразводного процесса крупного российского бизнесмена Саввы Морозова и швейцарской наследницы огромного состояния Деборы Шифф было кратким и тихим. Суд вынес решение о разводе и разделе имущества согласного заключенному брачному договору. Интересы наследницы представлял её опекун. Дебора по-прежнему находилась в психиатрической лечебнице.
Я в суд вместе с Саввой не ездила. Это то, что он должен был решить сам.
Савву недавно выписали из больницы, передвигался он на костылях. Жить переехали в квартиру. Фрида Яковлевна вернулась к себе, чему была несказанно рада.
Приехав из суда, Савва кладет передо постановление, согласно которому его брак расторгнут.
-Теперь я свободный человек.
Кристина спит. У нее - дневной сон. А я могу уделить немного времени себе и хотя бы спокойно попить чай.
-В ЗАГС когда пойдем? - спрашивает свободный человек Морозов.
Притворно хлопаю ресницами.
-Ты не хочешь насладиться прелестями холостяцкой жизни? Блондинки... Брюнетки... Рыженькие... Слушай, а какой размер груди ты предпочитаешь?
Савва хмурится.
-Ты меня стебешь, да? - доходит до него.
-Нет. Просто постановление вступит в силу лишь через 30 дней. И свидетельство о разводе ты получишь тоже только тогда.
Вместо того, чтобы снова загрустить Савва откидывается на спинку стула и улыбается кончиками губ, хитро на меня поглядывая:
-Узнавала?
Вот я и прокололась...
-Узнавала... - признаюсь честно.
-Иди ко мне, -зовет он внезапно севшим голосом.
Мне бы поломаться. Подразнить его. Но я так хочу к нему сама, что внутри всё трепещет. Подхожу ближе, чувствую прикосновение мужской ладони к своему запястью. Савва тянет меня на себя, усаживает на здоровую ногу.
Почти прикасается своими губами к моим:
-30 дней пройдут, Аля. И ты от меня никуда не денешься.
Я и не планировала. Просто ему об этом не рассказываю. Пусть понервничает. Иногда мужчинам это полезно. Потому что, когда сама идешь им в руки, тогда ты не слишком большая ценность, А мне хочется быть для Морозова самым ценным приобретением. Практически бесценным. Причем навсегда.
Прикасаюсь к его губам. Сама. Я теперь смелая. И мне можно. Сухие. Теплые. Самые любимые. Чуть слышно стону. Как же я, оказывается, боялась, что больше никогда этого не будет. Но вот оно... Счастье.
Язык Саввы ныряет мне в рот, переплетается с моим. Я слышу, как стучит сердце. Его? Моё? Или оба? Дыхание утяжеляется. Мы так давно не были близки. И я так этого хочу. Посторонних в нашей квартире нет. Мы так захотели оба.
-Тебе можно? - спрашиваю я, отрываясь от его губ.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лав Натали