Врать Миле глупо, поэтому я утвердительно киваю.
-Тот самый Морозов? - переспрашивает она.
Я снова киваю.
-Вот это да! - под этот возглас в дом заходят Всеволод и Альберт.
-Алевтина, я бы хотел с вами поговорить, - обращается ко мне Альберт Давидович.
Ну, о чем?! Я же знаю, Савва женился... В газетах было много фотографий. Может быть, у него уже есть ребенок от жены.
Неужели нельзя сделать вид, что Кац меня не видел?!
***
Аля
Я медлю. Словно это может что-то изменить. Но как бы мне этого хотелось...
-Алевтина, вы же всё понимаете, - очень ровно говорит Кац.
Да что я должна понимать?! Ему какое дело?
Мила сочувственно смотрит на меня.
-Аль, ступайте в библиотеку. Там спокойно, никто вам не помешает. Я за Кристиной присмотрю. Не волнуйся, - подруга говорит это, а я чувствую, что она меня предала.
И понимаю, что я не права. Но чувствую себя именно преданной.
-Хорошо, - чуть резче, чем мне самой хочется, говорю, - Давайте побеседуем.
Иду первой. Слышу, как Альберт Давидович шагает позади. Зачем его принесло сюда? Почему мы встретились? Зачем судьбе в очередной раз толкать меня в пасти львов? Они же сожрут и меня, и мою дочь.
Когда доходим до библиотеки, мой боевой пыл остывает. Вместо него я ощущаю безнадежность своего положения.
-Что вы хотите? - спрашиваю устало, тру лоб ладонью.
-Аля, - на моей памяти так он обращается ко мне впервые. И как по мне, то это нехороший знак, - Я не враг тебе.
-Но и не друг. Вы сообщите Морозову о том, что видели меня?
-Я - его друг. А у тебя от него дочь. И можешь не врать мне, что она от другого. Я много раз видел детские фотографии Саввы. Девочка очень на него похожа...
-Господи, да какая разница! Ваш драгоценный друг счастливо женат на богатой и красивой девушке. Вот пусть и живут. Кристина - только моя дочь. И ей не нужен отец, который ее не собирался признавать!
Кац отходит от меня к окну, дергает ворот рубашки.
-С чего ты это взяла, Аль?
-Он сам мне сказал! - мой голос звучит истерично. Ведь я так не хочу назад, в тот чертов омут.
Альберт резко оборачивается и с изумлением на меня смотрит.
-Только не говорите, что он не то имел в виду... Альберт Давидович, я всё пережила. У меня всё хорошо. Не надо Савве знать, где я. Его тесть угрожал мне.
По глазам вижу, что Кац со мной не согласен. Как мне уговорить его, чтобы он молчал? Как?!
-Он ведь тебя до сих пор ищет, Аль. Он много чего наговорил и сделал, но на самом деле он тебя любит, - слова мужчины оказывают на меня странное действие.
Я сначала начинаю смеяться. Морозов меня ищет? Может, конечно. Он ведь не наигрался... Но любит?! Он? Меня? Я бы жизнь отдала, чтобы он меня полюбил. Только он не может. Не всем дано любить. А теперь моя жизнь мне не принадлежит. Поэтому пусть он держится от меня подальше.
Всхлипываю, заламываю руки:
-Пожалуйста, Альберт Давидович. Я вас очень прошу... Не рассказывайте. Не ломайте мою жизнь.
Он отрицательно качает головой.
-Прости, Аль. Не могу. Если бы он со мной так поступил, я бы счел, что он меня предал. Он подумает также. Мы слишком давно дружим.
Его слова повисают в воздухе как приговор для меня и для Кристины. Кац уходит, оставляя меня в библиотеке.
Через некоторое время ко мне приходит Мила.
-Аль... Я помню, что ты мне рассказывала. Но о ребенке Морозов должен знать. Я тебе уже говорила, что такие тайны до добра не доводят, - она и правда осторожно пыталась донести до меня свою точку зрения. Я не слушала, считая себя правой.
-Думаешь, обрадуется? - горько выдыхаю.
-Не знаю. Мы знакомы, он - сложный человек. Но принять Кристину или нет, это его решение. На него он имеет право.
-У мужчин кругом одни права... И никаких обязанностей, - роняю глухо.
-Аля...
Настроение испорчено. Оставаться слишком тяжело.
-Мы домой поедем. Извини, Мила. Мне нужно побыть одной. Надеюсь, ты понимаешь.
Она кивает.
-Только без глупостей, - просит меня.
-Мил, для глупостей нужны деньги, которые я потратила на покупку квартиры. Поэтому, можешь не переживать - в бега не подамся.
Она снова кивает. Разговор не клеится. Людмила просит мужа отвезти нас домой. Удивительно, но он тут же соглашается. Ведет себя во время поездки ровно, не лезет в душу.
И лишь прощаясь, говорит:
-Аль, нам часто кажется, что произошла катастрофа. На самом же деле жизнь вынуждает нас выйти из зоны комфорта, потому что так надо и так правильно. Подумай над этим.
Я сейчас не в состоянии верить, что всё образуется. Мне страшно представить нашу встречу с Саввой. Я только-только восстановила хрупкое душевное равновесие. Я могу вытерпеть любую обиду, если она направлена на меня. Но пренебрежения к Кристине преодолеть не смогу.
-Я подумаю, - обещаю Всеволоду, лишь бы он быстрей уехал.
Он, проводив нас до лифта, уходит.
Оказываясь в родных стенах, с непониманием озираюсь. Лучше бы мы остались дома сегодня. Единственная надежда для меня, что Морозов не захочет меня видеть. Ни меня, ни нашу дочь. С горечью признаю, что так мне будет легче. Я отпустила его тогда. И не хочу, чтобы он возвращался. Потому что - и это пора признать, ничего хорошего от него не жду. Именно поэтому во мне всё бунтует, против того, чтобы он узнал, где я. Потому что я потеряла надежду на то, что этот мужчина для меня.
Савва
Я лишь сегодня прилетел из Испании, где мне порекомендовали очень хорошее детективное агентство, которое начало работать по Шиффу. Новости были не очень хорошими - причастность Шиффа к педофилии и торговле детьми была на слуху. Только его огромные финансовые возможности каждый раз позволяли ему избежать преследования по закону. Не находилось желающих вступить с ним в противостояние. А нехорошо это было по той причине, что когда его империя рухнет, это отразится и на моей деловой репутации. Но оставить всё как есть я не мог. Спрятаться от проблемы мне удастся. Единственный выход - отсечь этой гидре голову. Тем более, что меня заверили, добыть доказательства получится.
Я вымотался и очень быстро заснул после перелета.
Телефонный звонок вторгся в мое сознание не сразу.
-Алло, - сонно бурчу я.
-Савва, ты чего трубку не берешь?
-Сплю я. Прилетел недавно. Чего тебе, Альберт?
-Я к дяде поехал. И ты даже не представляешь, что я здесь нашел... Вернее, кого...
-Когда ты вернешься, я тебя прибью. Чтобы спать не мешал, - никакого желания разгадывать ребусы у меня нет.
-Я нашел твою пропажу, - смысл сказанного не сразу проникает в мозг.
Но когда всё-таки проникает, сон с меня как рукой снимает.
Я резко сажусь на кровати.
-Я тебя правильно понял? - переспрашиваю я, всё ещё не до конца веря в то, что слышу.
-Ага, Сав. И она не одна. С дочкой. С твоей дочкой, Сав.
У меня пропадает кислород.
-Выезжаю, - всё, что могу я сказать в ответ.
***
Аля
В детстве и подростковом возрасте, наверное, каждый пытался отгородиться от мира, закрывшись с головой одеялом. Как будто это было способно спрятать нас или решить какие-то проблемы. Но не могу отрицать, что пусть и на короткий промежуток времени это давало ощущение защищенности. Я бы сейчас сделала также. Проблема в том, что я уже не в том возрасте, и у меня на руках мой собственный ребенок, от которого я не могу отвернуться ни на минуту. Кристина - очень непоседливая девочка. Обычно меня это не смущает. Вот только не сегодня, когда мои нервы натянуты будто струны. Дотронешься - лопнут. Умом я понимаю, что Морозов может быть где угодно, что чтобы добраться до нас ему нужно будет время. И это при том, что он вообще захочет добираться. Слова Каца отскочили от меня, потому что всё поведение Саввы говорило о том, что я ему безразлична. Невозможно так поступать с тем, кто по-настоящему дорог.А мне просто надо выдохнуть и успокоиться. Он не приедет. Я - пройденный этап. Свое отношение к нашему общему ребенку Савва изложил мне яснее некуда еще до рождения Кристины. Тогда откуда этот мандраж? Я вздрагиваю от малейшего шороха, у меня всё валится из рук... К тому же дочка, видимо, почувствовав моё состояние, начала кукситься и капризничать. Всё это закончилось ее истерикой, которая не заканчивалась часа два. Я уже подумала, что она заболела. Однако температуры не было, других признаков тоже. Опустив ее в кроватку, когда она всё же заснула, я отключилась на диване рядом. Не было сил, чтобы уйти к себе. Спали мы долго. Предыдущий день выдался весьма беспокойным.
Проснувшись около десяти утра, я обнаруживаю кучу сообщений от Милы. Отвечаю, что всё в порядке. Дочка тоже встала, сидит в кроватке и трет глазки. Смотрит на меня хмуро. Кажется, размышляет продолжить ли вчерашнюю истерику.
Я беру ее на руки, снимаю памперс, днем ими стараюсь не пользоваться. Мы идем умываться. Крис очень любит воду. В ванной ее настроение улучшается. Завтрак вообще должен сотворить чудо.
Но когда мы выходим в коридор, то слышим трель дверного звонка. Мое бедное сердце ухает в пятки. Это... ведь не он?! Не Савва?! Мало ли кто это может быть... Звонок повторяется, дочка тычет пальчиком в сторону прихожей.
Нехотя иду туда, смотрю в дверной глазок. Моя надежда осыпается, как пепел от сгоревшей бумаги.
Морозов... Приехал... И настырно жмет на кнопку звонка...
Что мне даст, если я ему не открою? Это малодушие, я знаю. Но оно такое заманчивое.
Он не унимается.
Набрасываю цепочку и приоткрываю дверь. Держать на руках дочь в таком положении не удобно. Тем более, она рвется слезть с моих рук. Приходится отпустить. Хотя я продолжаю держать ее за руку. Из-за того, что занята ребенком, не смотрю на Савву.
Трезвон звонка обрывается. И Морозов молчит. Это странно. Ему же всегда есть, что сказать.
Как я не оттягиваю этот момент, мне приходится поднять взгляд и посмотреть мужчине в лицо. Он всё такой же сногсшибательный. А я - поправилась. Некритично, но всё же. И в домашней одежде, без макияжа...
Мои запертые под замком чувства вырываются на волю и обрушиваются на меня со всей силой, словно мстя за то, что я их так глубоко прятала. Но они не нужные. Как и я сама. Как наша дочь.
У меня на пороге чужой муж.
-Привет, Аль... - всё же первым говорит он. Говорит тихо и неуверенно. Его взгляд мечется по мне, по ребенку, потом снова по мне, - Впусти. Не будем же мы через цепочку разговаривать.
-Я не хочу, - сипло озвучиваю то, что преобладает на данный момент, - Можно потом в каком-нибудь кафе. Я найду кого оставить с ребенком...
Он опускает голову вниз, мотает ей из стороны в сторону как пес. Заблудившийся и неприкаянный.
-Не надо с ней никого оставлять. Это может быть небезопасно. Она же моя?! - его вопрос заставляет меня в ту же секунду ощетинится.
-Она моя! Здесь нет ничего твоего!
Но дочка неожиданно выдергивает у меня свою руку и устремляется на лестничную площадку через приоткрытую дверь. К своему отцу. Останавливается возле его ноги. Савва кажется огромным по сравнению с одиннадцатимесячной малышкой. Крис дергает его за штанину и задирает личико вверх.
У меня в горле застревает ком. Савва смотрит на Кристину во все глаза и явно не знает, что делать дальше.
А я не могу разлепить губы и издать хоть какой-то звук.
Крис дергает своего отца за штанину еще раз. И тянет вверх обе ручки.
Он же чужой... Она его никогда не видела... Она не может проситься к нему на руки...
Савва наклоняется и подхватывает девочку, усаживает ее на сгиб руки. Он не сводит с нее глаз. А меня внезапно прошивает мысль, что сейчас он уйдет с ней, и я больше никогда не увижу своего ребенка.
Это заставляет меня очнуться, скинуть цепочку и сделать шаг наружу босыми ногами.
-Аль? Ты чего? - на моем лице всё читается как в открытой книге, - Я не заберу ее... Я бы никогда...
Он спотыкается на окончании фразы, но тем не менее договаривает:
-С тобой так не поступил...
Я лишь горько усмехаюсь. И тяну руки к дочери.
Кристина прячет личико у отца на шее, отказываясь идти ко мне. Для меня это шок. Она всегда выбирала меня. А сейчас ... Почему она так поступает сейчас?
Ругаю саму себя. Она же еще маленькая. Совсем кроха.
-Я зайду? - голос Саввы режет мой слух как пила.
Я слишком эмоционально всё воспринимаю. Это доходит до меня как озарение. Савва зачем-то приехал. Он отец моей дочери и узнал про нее. Надо всё обсудить и прийти к такому формату, который будет лучшим для ребенка. Так должна поступить любящая мать. А обиженную женщину пора оставить в прошлом. Со всеми ее обидами.
-Заходи, - отступаю я с дороги.
Савва проходит в прихожую. Всё его внимание сосредоточено на ребенке. Кристина же с увлечением крутит пуговицу на его пальто, потом наклоняется в надежде засунуть понравившуюся штуковину в рот. Савва прикрывает пуговицу. Кристина недовольно поджимает губы. Изворачивается и пытается слезть на пол. Савва ее отпускает, переключает внимание на меня, протягивает руку, стремясь взять меня за мою ладонь.
Уклоняюсь. Не хочу физического контакта. Мне неприятно. Не хочу, чтобы дотрагивался.
-Аль, прости меня? Я так передо тобой виноват...
И... Я не верю тому, что вижу.
Но это происходит.
Савва опускается передо мной на колени, обхватывает меня руками, прячет лицо у меня в бедрах.
-Прости меня. Как же я перед тобой... перед вами виноват...
***
Аля
-Встань, пожалуйста, - прошу я, стараясь отцепить ладони мужчины от меня. Не могу понять, что чувствую.
Пожалуй, преобладает удивление. Даже в самых смелых мечтах я не ожидала увидеть Морозова на коленях передо мной.
Крис уже бодро топает в сторону кухни. С трагедией пора заканчивать. Маленький ребенок и за несколько минут способен натворить много чего.
-Сав, встань. Хватит. Мне за Кристиной надо смотреть. И завтракать ей пора.
Он отпускает. А я торопливо иду за дочерью. И как раз вовремя, потому что она уже тянет за край салфетки, на которой стоит ваза с фруктами.
-Ай-яй-яй! - приговариваю я и усаживаю её в стульчик.
Савва заходит на кухню следом за мной - разделся, разулся. Кажется, он планирует тут задержаться. Почти сразу же вспоминаю о той роли, которую он мне отводил в прошлом. Я к ней не готова. И не была, впрочем.
Достаю творог, чтобы покормить Кристину. Ставлю чайник. Кофе хочется, но пока дочка голодная, сварить его она мне не даст.
-Ням! - раздается звонкое из стульчика, подтверждая мои догадки.
Зачерпываю творожок и предлагаю дочке, та открывает ротик и принимается за еду. Проголодалась, даже мультики не пришлось включать.
-Зачем ты приехал? - Савва стоит в дверном проеме, облокотившись плечом о косяк. Внимательно смотрит на меня и на дочь.
-Зачем ты уехала? - задает встречный вопрос.
Меня ошпаривает возмущение.
-Ты - серьезно сейчас? Почему я уехала?
Чайник свистит. Савва проходит в кухню и выключает его.
-Что ты будешь? - спрашивает вполне обыденно. При этом смотрится в небольшом помещении, как кто-то чужеродный. Тот, кому здесь не место.
Я привыкла всё делать сама. Наверное, плохая привычка.
-Чай мне завари, пожалуйста. Черный. Кружка, вот эта черная. А пакетики - вон в том шкафчике, - говорю, а сама продолжаю кормить дочку.
Савва находит заварку, бросает в кружку пакетик, заливает кипяток.
-Сахар положить?
-Две ложки.
Он насыпает мне в чай сахар. До ужаса странно.
-Бокал мне где взять? - интересуется потом. Я даже не предложила...
-Там, где ты брал заварку, рядом шкафчик, который слева. В нем.
Пусть сам себе сделает. Я так ничего ему и не предлагаю. Не до конца могу поверить, что он и правда здесь. Морозов заваривает чай себе. Я заканчиваю кормить Кристину, беру пакетик сока, вставляю в него трубочку и даю ей. Она с удовольствием тянет напиток.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лав Натали