Продолжая размышлять над статьей,
я решил рассмотреть широко обсуждаемый, почти аксиоматический тезис. Суть его заключается в следующем: русские — это преимущественно коллективистский народ, и индивидуализм в целом нам не присущ.
Данный вопрос поднимается в самых разных контекстах: историческом, социологическом, политическом. На первый взгляд, русское общество долгое время представлялось образцом коллективистской культуры. Однако более глубокий анализ показывает, что за фасадом «общинного духа» скрываются процессы, которые формировали русское общество как атомизированное, лишённое горизонтальных связей. Этот процесс начался ещё в XVII веке и продолжался вплоть до конца XX века.
Эволюция общины: от традиции к государственному инструменту
Русская крестьянская община, на которую часто ссылаются как на модель традиционного коллективизма, в своей изначальной форме прекратила существование к концу XVII века. Она перестала быть самостоятельной социальной единицей, решающей вопросы управления, справедливого распределения ресурсов и защиты своих членов. Как отмечает историк Б. Н. Миронов в «Социальной истории России», в это время государство перехватило контроль над общиной, превращая её из горизонтальной структуры в низовую административно-фискальную единицу.
Целью этого вмешательства была не поддержка самоуправления, а обеспечение фискальной стабильности. Введение подушного налога при Петре I закрепило общину как механизм государственного учета и взимания налогов. Любые горизонтальные связи, которые могли бы способствовать формированию независимых сетей солидарности, подавлялись. Это усилило вертикальную зависимость населения от государства.
В Европе в тот же период происходило разрушение традиционных сельских общин, но там на смену приходили ранние формы капитализма и гражданского общества. В России же государственное вмешательство исключало возможность формирования новых, независимых от власти объединений. Как подчёркивает А. Л. Янов в «Русской идее», уже тогда был заложен фундамент для атомизации общества, зависимого от государства.
Препятствие для горизонтальных связей: от царской России к СССР
Подобная модель взаимоотношений «государство – общество» сохранилась и в XX веке. Советское государство унаследовало патерналистский подход царской России, подавляя любые проявления гражданской инициативы, которые не контролировались партией.
Как пишет Ю. А. Левада в работе «Советский простой человек», система коллективизации и индустриализации ещё больше разрушила горизонтальные связи в обществе. Колхозы и совхозы не были продолжением традиционной общины, а стали административными структурами, где права и инициативы рядовых членов подавлялись. Власть оставалась единственным источником организации и контроля.
Советская власть в значительной степени полагалась на государственную опеку, что формировало паттерны зависимости у населения. Однако в условиях дефицит, бюрократизации и государственных ограничений, граждане часто искали индивидуальные пути решения своих задач. Это противоречие между государственной монополией на управление и личными интересами граждан заложило фундамент для дальнейшей атомизации общества.
90-е годы: война всех против всех
Когда в 1990-е годы советская система рухнула, оказалось, что горизонтальные связи, способные поддержать общество в условиях кризиса, фактически отсутствуют. Этот период стал ярким примером того, как русское общество, лишённое долгой традиции гражданских институтов, впадает в состояние хаоса при ослаблении власти.
Как отмечает социолог Ренальд Симонян в книге «Без гнева и пристрастия. Экономические реформы 1990-х годов и их последствия для России», россияне в 90-е годы действовали не как коллективная сила, а как атомизированные индивидуумы, пытающиеся выжить в условиях «дикого капитализма». Отсутствие доверия между людьми и привычка полагаться на государство, даже если оно более не функционирует, стали основными причинами экономического и социального кризиса.
Коллективизм или индивидуализм?
Парадокс заключается в том, что русские, внешне проявляя коллективистские черты, на самом деле обладают сильной склонностью к индивидуализму, особенно в условиях кризиса. Этот индивидуализм, однако, имеет специфическую форму: он проявляется не в виде конструктивного стремления к самоорганизации, а как «война всех против всех».
Вертикализация власти на протяжении веков не только подавила инициативу, но и сделала людей неспособными к формированию устойчивых гражданских связей. Как только власть ослабевала, в обществе наступала анархия, что было видно и в XVII веке во время Смуты, и в 90-е годы после распада СССР.
Заключение
Русское общество, несмотря на миф о его коллективизме, можно назвать скорее индивидуалистическим. Однако этот индивидуализм отличается от западного: он сформирован не на основе автономии и права, а как результат исторической атомизации, вызванной вмешательством государства в социальные структуры. Сможет ли русское общество преодолеть историческую атомизацию, выстроить прочные горизонтальные связи и перейти к подлинной гражданской солидарности — покажет время.