Владычица осени
Стелла Тихонова
1
Аэропорт Дублина встретил его кельтскими узорами на панорамных окнах и фанерными листами и целлофаном по всем коридорам, призванными защитить прилетающих от цементной пыли.
"Не иначе, как обновление какое-то задумали" - подумал Мэтт и с удивлением обнаружил странную нотку горечи. Наверное, ему хотелось, чтоб старый добрый Дублин не сильно рвался в футуристичный модный минимализм, а оставался таким же старым, добрый и узорчатым, как стекла... Впрочем, они пока были на месте.
Зачем он прилетел? Почему так обрадовался этой командировке, которой в эпоху деловых встреч в зуме, легко можно было избежать?
Наверное, он хотел снова испытать то чувство, которое было с ним здесь десять лет назад. Правда, тогда с ним была Айрис - и жизнь казалась чудесной, а их роман вечным. Спустя три года после развода он стал куда более циничным.
И бродя по Дублину, Мэтт одновременно и ощущал его волшебство, и не ощущал: как то тепло, которое хранит осенний солнечный блик на старом камне... Тепло или лишь память нашу о тепле?
Встреча по работе прошла быстро и успешно - да и как могло быть иначе? Мэтт был отличным профессионалом в своем деле. Так что до обратного перелета оставалась ещё пара дней, а все основные достопримечательности он успел обойти за несколько свободных часов.
Мэтт пытался развлечь себя набросками новой истории - возможно, то зачем он вернулся сюда - это было вдохновение? Ирландская земля, которая так и дышит сказками про эльфов и фей: где как не здесь написать прекрасную историю? Но вдохновение ускользало и сюжет никак не складывался.
Мэтт решил, что библиотека Тринити колледжа - идеальное место для охоты за единорогом вдохновения. Библиотека не обманула: неизменная, словно бы храм вне времени, хранящий древние сокровища - особенно ему нравилась старинная арфа, украшенная огромным янтарем и резьбой.
И, конечно же, одним глазком взглянуть на великолепную Келлс: краски, сохранившие свою яркость через 10 веков... Изящество, которое недоступно современным мастерам, добрый и простоватый юмор, спрятанный в сценках на полях страниц...
Впечатление, как и в прошлый раз, оказалось таким сильным, что выйдя, наконец, обратно в прохладный солнечный день, Мэтт понял, что надо срочно засесть в баре: немного выпить и сделать наброски кое-каких идей для истории.
Выбрав первый же паб, Мэтт сразу попросил:
- Пинту гиннесса, пожалуйста!
Бармен дружелюбно ухмыльнулся и привычно ответил "туристу":
- Сэр, боюсь, вы выбрали одно из немногих мест, где гиннесса вы не найдете. У нас есть все от устричного эля до отличного ржавого, которое мы верим сами, но гиннесс мы не подаем.
Мэтт как раз к концу этой речи успел дойти и сесть за приглянувшийся столик. Усмехнувшись всей этой иронии, он все же решил остаться и предоставил выбор бармену.
И едва он пригубил бархатный эль ничуть не уступающий знаменитому гиннессу, как дверь распахнулась и в солнечном контрсвете он увидел, как в паб вошла девушка: ореол золотых кудряшек превратил ее на секунду в сказочное видение...
Она подошла к барной стойке, приветливо заговорила с барменом - она-то явно здесь не первый раз...
Когда она повернулась, чтоб снять сумку с плеча - Мэтт раскрыл рот от удивления.
- Мелоди!
Она не среагировала. И он повторил громче:
- Мелоди!
И уже засомневался - вдруг он ошибся. Девушка подняла глаза и увидев его вся прямо просветлела!
- О, привет!
В следующую секунду они уже обнимали друг друга, даже не понимая, как успели оказаться рядом.
- Мелоди, это правда ты? Столько лет, ну надо же...
Она только смеялась в ответ своим чудесным переливчатым смехом - Мелоди, его подружка еще с университетских времён. Да, сто лет тому назад - у них даже был короткий яркий роман, закончившийся ссорой по какой-то нелепой причине.
Конечно, в какой-то момент он нашел Мелоди через Фейсбук: увидел ее фотки с мужем и детьми. Увидел, что небесный свет, который когда-то пленил его, оставил лишь бедный отблеск на ее чертах. И решил, что у каждого из них теперь своя жизнь и не стоить лезть лишь ради того, чтоб обменяться дежурными "у меня все хорошо"...
И вот они сидят за одним столом, в Дублине, в октябре... И он восхищён! Рад, очарован и ему больше не скучно... Они проговорили до вечера - и ни разу не коснулись темы своих браков, детей, личной жизни и всего того, что составляет обычные темы для старых знакомых. Все это скучное "было/стало"...
Мэтт сам не заметил, как это произошло, но понял с удивлением, что уже рассказал половину хорошей истории - а это было больше чем он успел придумал, гоняясь за своим вдохновением... В разговоре с Мелоди - история словно бы складывалась сама собой и вопросы ее только помогали развитию сюжета. Мэтт чувствовал себя словно сытый кот, и в компании Мелоди ему легко верилось, что для карьеры писателя ещё совсем не поздно.
Стемнело. И он понимал, что если срочно не найдет предлог продолжить их встречу - Мелоди сейчас скажет что-то вежливое и ускользнет. И вот это внезапное волшебство - кто знает, вдруг при следующей - запланированной - встрече, оно без следа исчезнет? Он не мог этого допустить.
Он сжал ее руку. Они вышли из паба. Прошли пару кварталов и оказались на берегу Лиффи. Круглая луна, которая должна была стать полной через пару ночей, как раз взошла над домами и добавила всему какого-то нереального флёра: словно они оказались героями какой-то стимпанковской фэнтези.
Мелоди во все глаза смотрела на луну, и Мэтт понял, что что-то ее тревожит. И ему так захотелось стереть эту тень тревоги...
- Хочешь луну над океаном?
Мелоди перевела взгляд на него: что-то радостное и хищное появилось в ее лице - раньше он никогда не замечал у нее такого выражения: сквозь лёгкую и безмятежную радость проглядывало столь сильное предвкушение, дикая смесь надежды и страха, что эта надежда будет обманута... В этот момент Мэтту захотелось быть тем, кто может все.
- Хочешь?
Мелоди только улыбнулась.
Через час они уже шли по песку маленького пляжа в Скеррис. Лунная дорожка предлагала им зайти ещё дальше. Мелоди пела что-то чудесное старинное ирландское... Он не знал, что она поет, тем более на староирландском.
Темы для разговоров не то чтоб были исчерпаны - просто важнее стало другое: то, как уютно ее рука лежала в его руке, то, как легко подстраивались шаги, чтоб идти в обнимку, то, что пустынный пляж казался самым уютным местом в мире.
Однако ветер набирал силу и глубина осени давала почувствовать то, из-за чего древние люди боялись ее: холод, от которого в те времена нельзя было спрятаться в отеле...
Обнаружилось, что и сейчас в Скеррис с этим было не проще - круглосуточный ресепшн нашелся только в одном отельчике. Впрочем, он был чудесный - недавно отреставрированный, но сохранивший традиционное обаяние. Как маленький замок...
В номер они ввалились замёрзшие и абсолютно счастливые. Снова и снова целуя друг друга - они даже не могли начать раздеваться, потому что для этого нужно было все же на несколько секунд оторваться друг от друга.... Наконец, Мэтт освободил Мелоди от ее пиджака и водолазки, юбку она скинула сама и пока он стягивал одежду с себя, он успел полюбоваться ей: пышная грудь, талия, крутые бедра - что-то смелое и неукротимое было в ее очертаниях... Что-то такое чего раньше не было... Мэтт отчётливо подумал, что такую женщину не оставил бы никогда и ни за что! Восхищённый, он выдохнул:
- Мелоди, черт возьми, да ты ли это?
И уже собирался сжать ее в объятиях, как вдруг... нет, не увидел, а скорее уловил каким-то чутьем, как в ее глазах промелькнул страх.
Он всмотрелся внимательней в ее красивое лицо. И теперь страшно стало уже ему: это была чудесная, но совершенно точно другая женщина!
Мэтт только и смог вымолвить:
- Кто ты?!
2
В пабе было душно и шумно.
Джесси озиралась вокруг и изо всех сил старалась просто немного покайфовать от музыки, от людей вокруг, от хорошего пива.
Получалось не очень. Всё эта духота... К ней уже успели подкатить пара парней - ну ещё бы: в своей джинсовой юбке и тонком топе - она была просто огонь огненный. А парни... Будем честны: никто ей в подметки не годился. Сейчас ее бы устроил просто кто-то нормальный - не нужно супер принца, просто нормальный парень на один вечер. Но здесь, похоже, ловить было нечего.
Джесси вдруг почувствовала себя очень уставшей.
Ведь она приехала только сегодня.
Ещё утром она стояла на палубе парома и ощущала на лице соленые брызги. Ощущала холод и ясность. Это было хорошо: лучший момент дня. Черт, да это был лучший момент всего этого паршивого года!
Она чувствовала себя свободной, чистой и не принадлежащей ничему. И никакие проблемы не имели права иметь к ней отношение. Жаль, только до тех пор, пока она не ступила на пристань Белфаста.
Джесси никогда не любила этот город. Несмотря на подновленную штукатурку и новые районы, несмотря на то, что их семья никогда здесь не жила, а эмигрировала в Америку задолго до всех трагических событий, Белфаст навсегда оставался для нее пропитанным кровью и болью всех тех, кого коснулось противостояние, закончившееся ничем.
Незажившая рана, невидимая черта, граница, которой больше не было, но которая отделяла юг Ирландии от крохотного северного кусочка, так никогда и не обретшего целостность с остальным островом.
Когда она села в автобус до Дублина, начал накрапывать слепой дождик. И это почему-то просто добило ее. Она воткнула в уши наушники, врубила любимую Флоренс и проплакала полдороги, пока не задремала...
В Дублине ее встретила Саша - простая, надёжная и веселая. Не самая близкая, не самая любимая подруга - но та, которая есть. На какое-то время это развеяло ее грусть. Девушки поели, Джесси заскочила в душ, переоделась.
- Не замёрзнешь? - спросила Саша, оценив колготки в сеточку и эффектную курточку, которая согреть могла разве что в летний вечер.
- Люблю холод, - ответила Джесси.
И девушки отправились в бар на концерт какой-то местной группы.
И сейчас Джесси ощутила всю усталость за всю дорогу и за все те переживания, что свалились на нее в последний год: брошенный универ, гадкая история с наркотиками, ссора с отцом и полное разочарование в себе...
"К черту все, хочу ещё пива!" - подумала Джесси и решительно развернулась к бару. И тут она увидела его.
Он наголову возвышался над всеми остальными. Он смотрел прямо на нее. Черные кудри, темные глаза, родинка на левой щеке. Он улыбнулся ей, ухмыльнулся так, как будто знал все наперед. И в ее голове за миг пронеслась целая жизнь. Пол ушел из-под ног, она ухватилась за кого-то рядом. Ее поддержали. Юноша улыбнулся ещё шире. Она улыбнулась в ответ и стала пробираться к нему на встречу.
И вот она выбралась из толпы и оказалась почти вплотную к нему. Ей пришлось задрать голову повыше - теперь она видела, какая бледная и гладкая у него кожа и ей стало неловко за свое раскрасневшееся вспотевшее лицо.
- Пойдем на воздух?
- Мечтаю об этом больше всего - ответил он. От его голоса у Джесси снова пол ушел из-под ног, но юноша подхватил ее, слегка приобнял и подтолкнул к выходу. И вот они уже стояли возле входа, вокруг них была огромная холодная ночь.
Он обнимал ее, она прижалась к его груди - белая футболка и кожаная куртка - почти близняшка ее курточки, только на нем она смотрелась лихо и круто.
От него пахло чем-то терпким и нежным - слово цветами, засушенными между страницами книги. Ей не хотелось отрываться от него, но для приличия ведь нужно было поговорить?
- Как тебя зовут? - спросила она, немножко отстранившись.
- А как бы тебе хотелось?
- В чем проблема просто сказать свое имя?
- Нет проблем. Найси.
Джесси расхохоталась.
- Да уж, ты и вправду весьма мил. Ты прав, имя тебе совершенно не подходит.
- А как бы ты меня назвала?
Она прикурила сигарету, внимательно осмотрела его.
- Буду звать тебя Ивер.
- Почему?
- Ты красивый как Зима... Помнишь, как в той сказке? "Кожа белая как снег, румянец алый как кровь, волосы черные как вороново крыло" - это как будто про тебя!
- Это про меня, - он улыбался, но говорил серьезно.
Джесси отвернулась, чтоб скрыть смущение, затянулась.
- Ты не отсюда? - спросил он.
- Нет.
- Откуда?
- Из Франции.
- Неправда. Ты из местных.
- Говорю тебе, сегодня на пароме приплыла! Впрочем ты прав, наша семья отсюда, только уехали мы очень давно...
Она хотела ещё что-то сказать и уже начала было поворачиваться, как вдруг он оказался намного ближе, чем она рассчитывала.
И вот уже он обнимает ее и целует. А ее бросает в жар и в холод. И она абсолютно счастлива и усталость исчезла куда-то, сейчас она могла бы пробежать милю и даже не запыхаться.
Но зачем куда-то бежать? Если здесь есть все, что ей когда либо было нужно.
С сожалением она обнаружила, что поцелуй закончился.
- Выходи за меня замуж, - мягко сказал Найси.
- Ну что за подкат! - фыркнула Джесси со смехом.
- Никаких подкатов, - спокойно продолжал Найси.
- Да уж, тебе это не нужно! Любая девушка душу продаст просто за один твой взгляд!
- Мне не нужна любая. Только ты. Могу встать на колено.
Найси и вправду встал на одно колено и протянул Джесси маленькое серебряное колечко.
- Что за бред?
- Ты согласна?
Вдруг раздался резкий свист.
Найси вздрогнул и мрачная тень скользнула по его лицу. Он посмотрел куда за спину Джесси и та развернулась - жуткий холодок пробежал по спине.
- Найду тебя завтра!
Джесси повернулась обратно, но Найси уже исчез.
Она возвратилась в душный зал, забрала Сашу.
Дома выпила что-то успокоительное из сашиных запасов.
И уснула, думая о том, что ведь она сказала бы "да". Конечно "да". "Да" на веки вечные. Ну что за злая судьба играет с ней в такие дикие игры?...
Ещё один прекрасный мужчина, который бросил ее, лишь на мгновение подарив счастье. Вся ее жизнь - одна сплошная зима. А счастье - короткий солнечный день в феврале....
3
Утром стоял туман. В синих сумерках разгоралась заря. Туман скрадывал краски, очертания и звуки. Вскоре солнце наберет силу и к тому моменту, когда люди заспешат по своим утренним делам - тумана уже не будет. Никто не видел этого чуда в предрассветных сумерках.
Найси стоял перед тем самым особняком, на который указал его информатор. Туман змеился у его ног: тонкие языки ластились, словно верные собаки к хозяину.
Он докурил сигарету. Посмотрел на восток. И пошел к зданию.
Открыл дверь. Бесшумно прошел по короткому коридору. В комнатке справа крепким сном спали двое парней: один едва не падал со стула, другой лежал на столе лицом вниз. Оружие мрачно чернело в полумраке, словно бы эти фрагменты реальности ещё не успели раскрасить... Чернота - ничто - небытие... Найси покачнулся, провел рукой по лицу, смахнув это наваждение и стал подниматься по лестнице. Туман скользил за ним, вихрился вокруг ног.
На втором этаже он миновал несколько комнат. Мужчины спали, так же, как и парни внизу: кто на стуле, кто привалившись к стене, кто уронив голову на стол.
Наконец Найси нашел то, что искал: круглый стол, мужчины, развалившиеся в кожаных креслах, у одного в руке была потухшая сигара.
Найси прошел мимо них и, наконец, достиг своей цели: черная кожаная сумка. Он заглянул внутрь: непрозрачные брикеты, похожие на пачки сахара. Он застегнул сумку, подхватил ее и так же бесшумно выбрался на улицу.
Солнце быстро поднималось: краешки крыш на востоке уже зажглись тонкой золотой каймой.
Найси закрыл на секунду глаза и решительно зашагал прочь.
- Джесси, а это не тот ли парень? - Саша отодвинула нелепую кружевную занавесочку.
Джесси толком ещё не проснулась - Саша только налила кофе, и Джесси пока лишь грела руки о кружку, оттягивая удовольствие первого глотка.
Она с упрёком посмотрела на Сашу - ведь та прекрасно слышала, как она вчера рыдала, и шутить на эту тему - слишком жестоко.
- Да иди посмотри! - Саша замахала рукой, подзывая Джесси.
Джесси отставила кофе и подошла к окну.
Боги всемогущие! Это правда был он!
Стоял, оперевшись на оградку дома, по ту сторону улицы: все в той же куртке, футболке и джинсах, добавилась лишь сумка. Джесси как была в сашином халатике - так и выбежала на улицу.
- Как ты меня нашел? - нелепый вопрос, но больше ничего в голову не пришло. Вообще ее голова была фантастически лёгкой и пустой. Все, что ей хотелось - это смеяться и целовать его прекрасные холодные губы.
- Выпьешь с нами кофе?
- Конечно!
Он подхватил сумку. Взявшись за руки, они пошли обратно в сашину квартиру.
Джесси пила кофе и одевалась. Найси к кофе так и не притронулся, лишь шутил и курил, ожидая, пока Джесси соберётся.
- Так вы на целый день? - спросила Саша.
- Да, - ответил Найси.
- Давайте вечером в Скеррис пойдем на "Воронов"?
Найси взглянул на Джесси, та повела плечом как бы говоря "почему нет"
- Как скажете, прекрасные дамы!
- Встретимся тогда там!
Джесси накинула свою куртку и взяла сумку.
- Да у вас просто униформа - сказала Саша, и помахала рукой с сигаретой - это было похоже на очень странное осенение дымным крестом.
День был словно подарок весны.
Они ехали в старенькой машинке в сторону Нью-Грейджа. Порой дорога выходила к берегу Бойн - и это были лучшие моменты. И вот, наконец, начались холмы.
Вскоре они увидели особо живописный мостик.
- Это и есть наша цель? - спросила Джесси.
- Не совсем, впрочем, подойдёт.
Бросив "жучка" на обочине, они прошли к берегу, потом добрели до моста и взобрались на него.
- Что в сумке? - Джесси не понимала, зачем Найси потащил сумку с собой.
Найси расстегнул молнию, и Джесси увидела брикеты, которые ни с чем не возможно спутать.
- Ивер, что это? - внутри Джесси все похолодело.
- Вопрос не в этом, вопрос в том, что теперь с этим делать.
Джесси повернулась к реке, затянулась и выдыхая дым сказала:
- Утопи к чертям в реке!
Найси вынул из кармана перочинный нож. Стал рассекать брикет за брикетом и высыпать содержимое прямо с моста: большую часть развеивал ветер, остатки падали в реку и исчезали в быстром течении Бойн.
Сумку они бросили там же.
В Нью-Грейндже им повезло: они добрались буквально за 5 минут до начала экскурсии. Вместе с группой туристов они прошли в глубину знаменитого кургана. Джесси понимала, что они отличаются чем-то от всех рядом - как вороны отличаются от голубей. Это знание поразило ее. А ещё ее поразило, что впервые в жизни эта непохожесть и инаковость не причиняет ей боли, а наоборот - наполняет сердце лёгкой радостью.
После экскурсии, после темноты кургана и таинственных примитивных узоров над захоронениями, Джесси поняла, что внутри все для себя решила.
И когда они дошли до "жучка", она спросила:
- Где твое колечко?
- Так ты согласна?
- Да...
В Скеррис они приехали уже в темноте. Концерт во всю уже шел. Удивительно, что в такое крошечное местечко приехали такие крутые музыканты. Джесси по-настоящему впечатлилась, хотя после всего, что случилось сегодня, она была уверена, что лимит на впечатления уже исчерпан.
- Тебе нравится? - спросила она Найси.
- Они хороши, хороши.
Голос его прозвучал глухо и Джесси каким-то чутьем поняла, что что-то не так.
"Что случилось?" - мысленно спросила она. И в ту же секунду взгляд ее напоролся на холодные серые глаза: запредельное и безжалостное смотрело из них.
Найси потащил ее прочь, прочь от этой безжалостности, прочь от громкой музыки, прочь из паба.
Едва они выбрались наружу, как раздались резкие свистки.
Для Джесси не было звука страшнее - ведь прошлой ночью, после такого же свиста Найси пропал, и тогда она думала, что потеряла его навсегда.
- Бежим! - крикнул он. Стиснув ее руку, он рванул по улице в сторону пристани.
Как она поспевала за ним, она сама понять не могла. На секунду она обернулась - успела только заметить, что за ними бегут какие-то то ли люди, то ли тени... Слышался свист и щелчки.
Найси несся длинными прыжками. Ее каблучки оглушительно стучали по брусчатке.
И вдруг звук пропал: под ногами вместо мостовой оказался песок, они добежали до пляжа на восточной окраине города...
Впереди был только океан.
"Они убьют нас?!" - спросила она мысленно Найси.
- Черта с два! Ты готова идти со мной до конца?
- Да!
- Тогда скорей!
Она поняла, что он имеет в виду. Быстро сбросила сапожки. Джесси и Найси побежали прямо в темноту, где шумели невидимые волны.
Ветер разогнал облака, показалась серебристая полная луна. Стали видны белые гребешки волн. Громкий хлопок - и песок взвихрился там, где буквально только что была нога Джесси.
- Скорее! - крикнул Найси. И нырнул в накатившую волну.
Джесси замерла на секунду. И в следующий миг уже рухнула вслед за ним в обжигающе холодную воду.
4
Она упёрлась рукой в свое крутое бедро, тряхнула головой - ее волосы доходили сейчас почти до пола - уж это-то как можно было не заметить?!
- Кто ты?
- Можешь звать меня Этайн.
- Зачем ты притворялась Мелоди?
- Я не притворялась, не сказала ни слова не правды и не утверждала ничего, что не соответствовало бы истине - она произнесла это строго, словно заученную формулу, а потом смягчила тон, - Мы всегда кажемся кем-то, кого ты знаешь...
Она накинула плед и начала собирать одежду.
Когда она отвернулась, для Мэтта будто солнышко ушло, не пообещав вернуться на утро...
Какая разница, кто она?!
Он подошёл к ней и попытался поймать взгляд ее прекрасных глаз.
Какая разница, кто она, если в ее лице он вдруг обрёл то, о чем и мечтать не мог? Нечто гораздо большее, чем просто подружка?
Он обрёл соприкосновение с тайной, в которую сам до конца не верил. Но эти несколько часов, которые они провели вместе - он жил больше, он жил более реально, чем последние несколько лет.
Мэтт видел, что Этайн пытается скрыть свою досаду.
В голове Мэтта пронеслись все обиды на женщин, которые когда-либо пытались манипулировать им своими слезами, своим недовольством, своими обидами.... Неужели опять?
- Злишься на меня?
Он поймал ее руку и притянул ее к себе.
- Нет, на себя...
Со вздохом она уткнулась в его ключицу, а он начал гладить ее необыкновенные волосы.
И снова все было в порядке: мир был словно книга, обещающая новую чудесную историю со множеством всевозможным приключений...
- Что сделать, чтоб все исправить?
- Ну, теперь без испытаний не обойтись, так что давай собираться и поехали!
- Куда?
- В Слайго.
- Далеко...
- Без вариантов, - рассмеялась она и поцеловала его в щеку.
Мэтта охватил весёлый азарт.
Он обхватил Этайн и увлек ее поцелуем, который должен был закончиться лишь через несколько часов. И она ответила, вся превратившись в сладкий жар. Однако продолжения не случилось.
- Нам пора!
- Да ведь ещё ночь!
- Уже день, - расхохоталась она.
Отдернула занавеску - и правда: солнце уже поднялось над океаном и превратило весь мир в идиллическую картинку, вычеканенную золотом...
Через час они уже ехали в Слайго и с каждым новым поворотом, жизнь казалась лучше.
Вот, наконец, показались Бен-Балбен и чуть дальше их главная цель - Нок-на-Рей. Две горы, словно любующиеся друг другом и океаном.
Машину пришлось оставить у подножия. Конечно, Мэтт в своих ботинках коричневой кожи и светлом тренче не то чтоб был идеально готов взбираться овечьими тропами на Нок-на-Рей, но, к счастью, было достаточно сухо.
Этайн повела его по южной стороне, где не было леса и подъем был гораздо короче, чем красивая извилистая туристическая тропа.
Вскоре они уже стояли на вершине, глядя на кучу камней: псевдокурган мифической королевы Медб.
- Зачем мы здесь?
- Я покажу, - говоря это, Этайн повела плечом - за короткое время Мэтт уже успел так хорошо узнать этот жест, словно для нее привычней было быть птицей, чем человеком...
Они начали обходить курган по часовой стрелке. И очень скоро с горы открылся потрясающий вид на Атлантику. И ветер, от которого их раньше защищал склон, принес соленые брызги.
Они пошли дальше, вид на океан остался позади, открылся вид на долину, бухту и крошечные домики внизу. По зелени лоскутных полей с каемками каменных оград ползли пятна солнечного света, открывая правду про прорехи в облаках...
Они немножко полюбовались этим. Полюбовались одиноким кустом терновника чуть ниже по склону. И пошли дальше.
Так обошли они трижды, и когда проходили третий раз, Мэтт увидел, что на кусте терновника повязана красная лента. И когда они вернулись к той точке, откуда начали - там стояли три женщины, одетые в нечто колоритное, но трудно объяснимое. Словно это были артистки из авангардного фольклорного ансамбля.
- Жди здесь! - шепнула Этайн.
Мэтт понял, что это своего рода смотрины и внутренне фыркнул, от осознания, что эти чудаковатые тетки буду его оценивать.
Этайн поприветствовала их и они начали разговор, видимо, на гэлике - Мэтт не понимал ни слова, ведь по-ирландски он знал только как сказать "спасибо"
Однако почему-то мысли всех участниц этой сцены были для него вполне уловимы.
- Недостаточно Высок, - изрекла дама с чётками из терновых ягод. Откуда-то Мэтт знал, что речь не совсем про его рост, а про нечто гораздо более важное.
- Он справится! - уверила их Этайн, - разве этого недостаточно?
- Ох, детка, - прозвучала мысль самой высокой из них - пожилой дамы с посохом. - Разве этого достаточно для тебя?
И в этой мысли было много горечи, много любви...
- В любом случае, это мой выбор и времени больше не осталось...
- Будь по-твоему, - завершила третья, в уютной шали, похожей на мох. Ее мысли ощущались самыми мягкими и тёплыми и лишь в самой глубине таилась мудрая печаль...
Этайн махнула ему рукой.
Он понял, что прошел испытания, и направился к дамам.
Он не знал говорить или не говорить.
Первая молча вручила ему терновый шип, вторая сухой дубовый лист, а третья красивый жёлудь.
Он сложил все эти "сокровища" в карман, чувствуя себя будто ему лет 5 и он играет в магазин, где деньгами служат листья, а товарами всякая всячина, вроде стеклышек, камней и ягод, блестящих словно настоящие драгоценности.
Этайн вибрировала чувством правоты и победы, словно это она прошла испытание, а не Мэтт. Как будто она смогла кому-то что-то доказать.
А лица и мысли трёх дам внешне невозмутимые словно камни или кора деревьев скрывали где-то глубоко нечто горькое и прекрасное. И закат - почему уже закат? - только подчеркивал это, словно бы знал ту же тайну. А Мэтт ее пока не знал.
Этайн взяла его за руку и они зашагали обратно к машине. Этайн торопилась - она начала заметно нервничать и ее нервозность передалась Мэтту.
- Пожалуйста, нам нужно очень спешить!
- Мы успеем! Не знаю, куда мы должны успеть, но мы успеем.
Мэтт втопил, насколько это было возможно на извилистых дорогах Изумрудного острова.
Они мчались к сумеркам.
Закат остался далеко позади, сгорел, как не было.
Сумерки сгущались с каждой милей и вскоре над полями взошла луна.
Этайн внимательно следила за ней, Мэтт чувствовал, что Этайн подавлена чем-то. Но вдруг, когда они уже проделали большую часть пути, она вдруг словно бы выдохнула. Сначала она напевала чуть слышно, но когда луна взошла повыше - запела уже по-настоящему.
И вот тогда посеребренные лунным светом поля превратились в нечто волшебное...
Все соединилось в цельную прямо сейчас вершащуюся легенду... В единую музыку, которую никто-никто кроме не мог бы услышать.
Ещё поворот - и вот они выехали на ту часть дороги, что тянется вдоль океана: по одну сторону темные волны травяных полей, по другую темные волны залива...
- Давно я не проживала мгновения более чудесного и я даже не знаю, что могло бы его сделать ещё лучше...
- Есть кое-что.
Мэтт потянулся к ней и она ответила на поцелуй.
А в следующий миг мир взорвался скрежетом и ослепительной белизной...
5
Теперь все зависело от нее. И в то же время теперь от нее ничего не зависело. Сделать уже ничего нельзя было.
Она "настелила" хорошо: сделала все, что могла, вложила всю свою магию.
Откуда приходили магические силы? Что давало их? Иногда ей казалось, что каждое заклятие забирает все-все, что у нее есть без остатка. А иногда казалось, что магии выдают ровно столько, сколько нужно для заклятия... За годы она приучилась доверять магическим силам и вкладывать всегда свой максимум. Возможно, поэтому она была лучше колдуньей среди сидов. Однако то, что она была лучшей, не означало что у нее не было провалов или ошибок.
Треснувшее лобовое стекло рассыпалось мелкой серебряной пылью. И они выплыли, не прерывая поцелуя. Весь этот шум, гам и дым не имели к ним никакого отношения. Они плыли двумя прекрасными призраками, пока не поднялись повыше: в небо, где все заливал серебряный лунный свет. Здесь ей стало легче - пока все шло хорошо.
Мэтт открыл глаза и посмотрел на нее. Как ей было тепло от его взгляда...
Затем он огляделся - для нее настал решающий момент.
- Что происходит? - спросил он.
Не запаниковал, не стал жёстким и напуганным - какой молодец! Этайн почувствовала прилив гордости: она не ошиблась в своем выборе, он отлично справляется!
- Это чудо - и ты его часть... Сейчас приведут коней!
Она снова поцеловала его.
Раздалось пение рожков и перезвон колокольчиков.
Их окружили призрачные всадники - сплошь великолепные мужчины и женщины, сотканные из полупрозрачного света.
Этайн подвели черного коня: в мгновение ока она оказалась в седле, похлопала своего жеребца. Мэтт не слишком любил лошадей, но не мог не оценить красоту и стать черного скакуна.
И тут он увидел свою кобылицу: дивная, словно из лунного света, с серебряной гривой ниже копыт. Он склонился к ней и тихонько шепнул "ты ведь не против меня?" Она склонила голову, секунду они состояли так. А затем он тоже взлетел в седло. И посмотрел вопросительно на Этайн.
- Ты король, тебе видней!
Мэтт огляделся и понял, что есть один единственный вариант пути - прямо к Луне...
И они помчались!
Его светлый тренч превратился в белый плащ. Джинсы и свитер превратились в кольчугу голубоватого серебра. Туфли превратилась в изящные сапожки до колен с замысловатым шитьем...
Этайн держалась рядом, отставая всего на треть корпуса.
Как золотая комета, несущаяся сквозь ночь.
Мэтт не видел инструментов, но слышал нечто похожее на музыку. Пришла мысль от Этайн: "Все поет: земля и деревья, лунный свет, каждый дух, что участвует в Охоте, ветер и волны, все есть магия и магия поет"
Мэтт увидел, как промелькнули под призрачными копытами огни городка, пустынный пляж, где метались черные тени. От этих теней ему стало как-то не хорошо: чувство было как от отравления...
Но Этайн коснулась его мыслью и кивком указала на океан.
Океан поразил Мэтта: если для человеческого зрения он был непроглядно черным, то теперь, Мэтт видел каждую волную так, словно бы на дне горели прожектора - бледно зелёная вода светилась и он мог разглядеть все. И вдруг он увидел две фигурки, довольно далеко от берега.
Что за безумие?!
От Этайн пришел мысленный крик отчаяния.
Мэтт все понял и направил серебряную кобылицу вниз, к этим фигуркам, что отчаянно боролись с разгулявшимися волнами. Вся Охота следовала за ним.
*
Джесси удивлялась, что смогла продержаться так долго. Они отплыли так далеко от берега, что уже рисковали потерять его из виду. И тогда вернуться стало бы нереально. Впрочем, сил доплыть обратно у нее все равно не было, она отдала все.
Джесси давно перестала чувствовать свое тело от холода, и только мысль, что Найси рядом и что они почти спаслись, помогала ей сделать ещё одно движение, поднять голову и успеть вдохнуть, пока волна не накрыла.
Ей было не увидеть, как кавалькада чарующе прекрасных призраков мчалась со стороны берега, все ниже спускаясь к воде. Ей было не услышать эту волшебную музыку ожившей магии. Даже Найси она потеряла из виду. Она вздохнула последний раз и закрыла глаза, думая только том, что ведь где-то же там внизу есть дно и там она сможет отдохнуть...
*
Мэтт ясно видел этих двоих в воде - зеленоватое свечение вокруг них словно бы было светлее.
Юноша махнул рукой. Девушка словно бы уже ничего не понимала...
"Можем вытащить их?" - мысленно спросил он Этайн.
"Ты можешь!" - ответила она. Лицо ее было бесстрастно, но он чувствовал, что внутри она как сжатая пружина.
Мэтт мысленно взглянул на Охотников: почувствовал их готовность и страх... Страх чего?
Тут до него дошло: они снизились насколько было возможно, но соленая вода пугала их, словно лава.
Мэтт откуда-то знал, что в этом все дело.
В этот миг его глаза встретились с глазами юноши.
"Спаси ее!" - пришла его отчаянная мысль.
Мэтт взмолился, чтоб его волшебная кобылица справилась с этим, и направил ее вниз, к самой воде.
Он свесился вниз насколько мог - брызги обожгли кожу, но это было выносимо. Ещё миг и Мэтт поймал руку юноши. Кобылица взвилась, легко вытянув их обоих, и тут же спутники подхватили юношу и усадили его на коня.
Мокрая одежда исчезла - и вот он уже оказался в доспехах цвета воронова крыла. Его конь был таким же черным, конь Этайн, только мощнее, шире, словно старший брат.
Мэтт нашел глазами девушку. Она ушла под воду и откуда он знал, что она больше уже не вынырнет. И почему-то до мельчайших деталей мог видеть ее белое запястье и тоненький серебряный браслетик.
"Серебро к серебру" - прозвучал шепот, словно бы шептала сама луна.
Мэтт отчаянно хотел ей помочь. Он метнулся вниз, зная, что вся охота сейчас молится, если призраки могут молиться.
Он протянул руку - вода была словно кипяток. Невозможно было понять, насколько глубоко девушка, но Мэтт был готов нырнуть хоть на дно. В этот миг его пальцы поймали ее тонкое запястье и он рванулся наверх.
*
Ослепительный белый свет резанул болью по глазам.
Джесси сама не верила, что снова может дышать.
Холода она больше не чувствовала, но ее всю трясло.
Всадник держал ее запястье, а озверевшие волны отодвигались все дальше...
И тут она увидела Найси: как только он оказался в поле зрения, она поняла, что больше не о чем волноваться. И вскоре она уже сидела на его черном коне, и его руки защищали ее от всего.
По мягкой дуге Охота возвращалась к Изумрудному острову. Зрелище было одновременно восхитительным и пугающим.
Джесси посмотрела на того, кто спас ее - на Короля Дикой Охоты: то был прекрасный всадник на белом скакуне, в серебряных доспехах, изящный как юный месяц. Пару раз он обернулся и взглянул на Джесси своими восхитительно голубыми глазами. И Джесси поняла, что если бы она не была по уши влюблена в Ивера, от всей этой невероятной красоты, от сочетания смуглой кожи, высоких скул, от этих ясных глаз - ее сердце было бы навеки разбито, разбито, разбито....
6
Ничто больше не было темным: даже черная ночь, черные скакуны и каждая складка черных одежд - сияли, светились и источали особый интенсивный ореол.
Единственная блеклая тьма, которая была - была там, где железо, там, где страшные тени остались на песке пляжа, там, где от резкого свиста во рту появлялся привкус крови, там где было их оружие, одинаково смертоносное для сидов и людей. Позади...
А впереди раскинулись холмы - темные и сияющие: дом сидов, их подземные потусторонние дворцы. И сейчас холм, к которому они направлялись распахнул свои двери - проем сложенный из трёх камней.
Свита Охотников оставила их - все разошлись по своим холмам - до рассвета оставалось совсем немного. Но внутри холма никому до этого не было дела.
Вчетвером они ввалились в покои: жаркий камин, диковинные шкуры, раскиданные по полу и неким возвышениям, напоминающим лежанки. На подставках и на полу стояли подносы с фруктами, дымилось мясо, разложенное в серебряные плошки и блестели боками кувшины с вином.
Этайн подлетела к Найси и залепила ему пощечину, а он поймал ее руку поцеловал в ладонь и закружил сиду в танце.
Она сжимала его виски ладонями, ласково выговаривая:
- Ну что ты устроил опять?
- Брось, это была лучшая Охота за многие годы.
- Уж не благодаря тебе! - фыркнула Этайн и выскользнула из его рук и вернулась к Мэтту.
- Да, все благодаря тебе, - подтвердил Найси, встал на одно колено, - Владычица...
Он склонился.
Этайн благосклонно кивнула.
- Так-то лучше!
И они оба прыснули со смеху.
Удержаться было невозможно: Джесси и Мэтт тоже хохотали, потом принялись танцевать.
*
Кто мог бы сказать в какой момент танец превратился в страсть? В какой момент с Джесси исчезла одежда? Почему не было ни стеснения, ни страхов, почему гладя на Этайн и Мэтта она нисколько не смущалась и лишь жарче желала Найси? И откуда он знал все-все, что ей нравилось - даже то, о чем она не знала сама? Если оргазмы были звёздами, то сейчас у неё было самое звёздное небо, какое бывает лишь в августе, вдали от городов, когда Геспериды бросаются вниз сияющим дождем...
*
Мэтта удивляло его собственное тело. Его поражало то, что как упоительно совпадали изгибы их с Этайн. Его восхищало то, как она двигалась и улавливала его настроение. Он думал, что ничего более захватывающего, чем ночной полет над океаном во главе Дикой Охоты уже не будет - однако это было. Он все ждал, когда же он устанет, когда пресытится хотя бы ненадолго - а этого все не происходило...
Этайн дразнила его и в то же время абсолютно и ультимативно отдавалась вся, сладким жаром творя с пространством и временем нечто странное: раз за разом Мэтт словно бы оказывался в том моменте, когда желание достигало своего пика и дальше уже без вариантов для них обоих - либо он проникает в нее, либо вся вселенная летит к чертям. И в этот миг ему было страшно, что реальность ее лона окажется не столь восхитительной, как он успел вообразить, предвкушая... Но это оказывалось ещё большим чудом, и превращало его ожидания в пыль, в звёздную пыль... И когда наставал момент снова двинуться всем своим огнем ей навстречу, он снова оказывался в том первом моменте, но в то же время помнил, что все уже свершилось и лучшего нельзя было придумать - и это сводило его с ума в самом лучшем из возможных смыслов. Его словно бы наматывало на небесную ось, но как это возможно, если он и был этой осью, раз за разом пронзающей жаркую и сияющую вселенную, с мириадами звёзд, и каждая из них звучала сладким стоном...
*
В конце концов, сида поднялась, взяла в руки кубок. Едва она пригубила вино - как и всем им захотелось тоже, и не сговариваясь они как-то подвинулись поближе. Джесси улеглась на бок на мягкой шкуре и опустила голову на бедра Найси, Мэтт уселся, облокотившись на одну из лежанок. Этайн стояла, одетая лишь в отблески пламени - она протянула свой кубок Мэтту, и Джесси знала, что кубок пройдет по кругу и это часть ритуала.
- Что будет дальше? - спросил Король и передал кубок Найси.
- Дальше? - сида повела плечом.
- Да, когда праздник закончится? Ведь это же не может длиться вечно?
- Почему?
- Ну это же не реально...
- Что? - тон сиды вдруг стал очень холодным.
- Это же все не по-настоящему... - не успел Мэтт договорить, как Этайн пошатнулась и страшно вскрикнула.
- Не говори так, - прошептала она.
- Но это же не по-настоящему...
Джесси поняла, что происходит что-то очень плохое. Ей вдруг стало мутно, она попыталась поднести руку к лицу и увидела, что рука ее какого-то неприятного серо-голубого цвета. Что за черт?! Может быть, это какая-то игра света?
Тонкий визг разорвал ткань реальности. Джесси взглянула на сиду: ее красивое лицо исказила гримаса боли - и вдруг оно треснуло, словно уронили переспелую тыкву.
*
Мэтт открыл глаза. Он лежал на асфальте перед машиной.
Мэтт поднялся с сырого асфальта, осмотрел машину. Вся "морда" - просто всмятку. Лобового стекла не было, все вокруг усыпала мелкая стеклянная пыль. Искореженный столб кренился и скрипел на утреннем ветру. С океана несло солёную пыль. Тусклый день с трудом сменял эту слишком долгую и слишком странную ночь.
Мэтт ощупал себя: вроде ничего не сломано. Было зябко и Мэтт сунул руки в карманы. В одном из них он нащупал что-то - труху: жёлудь, лист и шип размололо в мелкие крошки. Мэтт просыпал их обратно в карман и отряхнул руки.
Он зашагал к городу. Он не знал, как все исправить, но был полон решимости сделать это.
7
Осталось совсем немного.
Выехать из отеля пришлось около полудня, до вылета было ещё слишком долго, чтоб торчать в аэропорту, где кроме стаканчика кофе ничего было не раздобыть, поэтому Мэтт сидел в старом уютном пабе на набережной Лиффи.
Он занял столик на небольшом балкончике - укромное местечко, словно бы половинчатое измерение между залами на первом и втором этажах.
Краем глаза Мэтт мог видеть экран возле барной стойки: всегдашний футбол - что же ещё будут смотреть в Ирландии в пабе?
Мэтт был в странном состоянии: похоже, поднялась температура - вместо гиннесса, он попросил теплой воды и пил растворимый аспирин. Ничего не хотелось, только попасть домой, и забыть все как страшный сон... Всю свою жизнь. Испытание оказалось ему не по плечу.
Мэтт провел рукой по лицу: стереть бы каждую из этих мыслей...
Что-то привлекло его внимание: Мэтт навострил уши. В матче, видимо, был перерыв и сейчас шел выпуск новостей. Новость, которая обратила внимание Мэтта, была жутковатой: спасатели выловили тело молодой девушки - как она оказалась в воде в конце октября - пока ни у кого не было объяснений. Пожилой бармен поцокал языком и что-то пробормотал на гэлике.
У Мэтта заныло под ребрами, глухая тоска словно проверяла его на прочность, словно напоминала - я теперь тут, я теперь надолго...
Осталось немного.
Ещё пару часов и он поедет в аэропорт. Вернётся к себе. Все останется позади. Погода испортилась, полил хмурый дождь. Возможно, Мэтт задремал.
...
Мэтт был уверен, что забудет эту историю и оправится через недельку.
Все пошло не так.
Госпожа тоска крепко взялась за него. Ни психоаналитик, ни таблетки не смогли ему помочь. Работа, личная жизнь и немногочисленные друзья - все было с ним, но это не спасало. Мэтт был цел, но чувствовал себя, словно калека. И это отсекало его от всех остальных. Незримой, несуществующей, а потому совершенно непреодолимой чертой.
За девять месяцев Мэтт устроил все свои дела так, чтоб его присутствие больше не было необходимым.
И вот в начале сентября он уже снова был в Дублине. Он прочел все мифы, сказки, романы и эссе, которые смог добыть. Проконсультировался со всеми видными фольклористами, филологами и лингвистами, кто занимался изучением Кельтского наследия.
Конечно, он и близко не упоминал свое приключение: он хотел только знать, что известно о контактах сидов и людей - как и где это происходило.
Он создал свою особую карту - призрачную карту, где были отмечены все легендарные места пересечений. Мэтт хотел быть максимально готов к тому времени, когда Завеса мед мирами истончится и сиды снова выйдут на свою охоту. Он думал лишь об одном - как сделать так, чтоб они снова выбрали его.
Влюбился ли он в сиду? Мечтал ли о ней? Он почти не помнил ее: у него не сохранилось толком воспоминаний о каких-то деталях - она была просто сном, грезой. Он мечтал не о ней, а о том себе, которого она выбрала Королем на ту единственную ночь. О том себе, которому вручили волшебные дары. О том себе, который знал, что может все. О том себе, который совершил то, чего никто из них не мог совершить. Где в его обычной жизни ему было взять это чувство?
Он бродил час за часом по городу, отмечая тайные знаки, заметные только ему. Примечал, где и почему сиды вероятно появились бы.
Золото осени медленно старилось, сумерки становились дольше и холоднее.
И вот уже конец октября - в прохладном воздухе появилась та особенная терпкость, что рождается только в самой глубине осени.
Мэтт проходил свой призрачный маршрут раз за разом. Несколько раз сердце дергалось радостно и тревожно - стоило лишь заметить вдалеке рыжие кудри какой-то незнакомки. Конечно, это никогда не оказывалась Этайн. Но Мэтт не расстраивался, для него это были словно намеки, ободряющие приветы. Он ждал встречи и готовился к ней.
Под конец месяца зарядили дожди.
Это значительно ограничило активность Мэтта: большую часть времени он проводил в том самом пабе напротив Тринити, где они познакомились с Этайн-Мелоди.
И только 31 похолодало и дождь, наконец, унялся.
Мэтт начал от "их" паба и бродил весь день по городу. Под вечер вернулся и сидел до самого закрытия.
Она так и не появилась.
Ждать больше было нечего.
Во рту стоял горький привкус.
Несправедливость.
Мэтт вышел на улицу.
Сида стояла под фонарем чуть дальше по улице.
Она улыбнулась и помахала рукой.
Мэтт улыбнулся, заспешил к ней.
Этайн отвернулась и не спеша двинулась по улице. Мэтт пошел быстрее - всего несколько шагов и он догонит ее!!
Фонарь за фонарем, промелькнула пара улиц. И вот они уже оказались на окраине города.
Сида шла вдоль автодороги, хорошо, что сейчас поздно и нет ни одной машины. Ночь распахнулась вокруг, город остался позади.
Вскоре Сида свернула прямо в поле и направилась к темной роще чуть вдалеке. Мэтт почти бежал за ней.
Стоило сойти с обочины - Мэтт понял, что поле - сплошная непролазная грязь и вода. Пройти невозможно.
Он уже по щиколотку.
Этайн обернулась - она уже была у края рощи. Кажется, она улыбается... Но она далеко, толком не видно. Затем она скрылась в роще.
Какое-то время золотой свет мелькал среди деревьев, а потом исчез.
И остались только ночь и холмы....