Толчком к написанию статьи стала публикация канала «Библио Графия» о новом, действительно роскошном издании «Божественной комедии» Данте.
Вспомнила, что писала на Кью о её переводчике на русский язык и о том, что после публикации прочла замечательный очерк, хотела отредактировать свою статью, да что-то помешало. А вот сейчас – самое время, потому что переводчик этого издания "Божественной комедии" , о котором рассказала Галина, тот самый - Михаил Леонидович Лозинский, подаривший русскому читателю произведение Данте. И до сих пор перевод этот не превзойден.
Существует такое выражение "творческий подвиг". Образцом такого творческого подвига, несомненно, является Михаил Леонидович Лозинский.
Открывая новую для себя книгу зарубежного автора, читатель простодушно проходит мимо фамилии переводчика, не подозревая даже, что труд этих "бойцов невидимого фронта" и есть тот самый подвиг. Читатель воспринимает книгу через призму мыслей и эмоций переводчика, именно он является связующим звеном между автором и читателем. От переводчика зависит, понравится ли читателю произведение, полюбят ли зарубежного писателя в чужой для него стране. Поэтому переводчику так важно передать индивидуальный стиль автора, авторскую эстетику, которые проявляются как в самом идейно-художественном замысле, так и в выборе художественных средств для его воплощения.
Михаил Леонидович Лозинский стал переводчиком-профессионалом в возрасте тридцати трех лет. За тридцать пять лет он перевел 80 000 стихотворных строк и 500 печатных листов прозы. Кстати сказать, Лозинский знал 9 языков, и переводы его со всех языков были безукоризненны.
В записной книжке Блока сказано об одном из ранних переводов Лозинского:
“Глыбы стихов высочайшей пробы”.
О таланте Лозинского как переводчика вспоминает Мария Ивановна Бабанова, популярная советская актриса театра и кино:
Впервые жизнь осчастливила меня встречей с Михаилом Леонидовичем Лозинским в 30-х годах, когда наш театр приступил к работе над пьесой Лопе де Вега „Собака на сене”. Для меня это был великолепный переводчик с испанского языка, но даже тогда мы не смогли не оценить его необычайного поэтического и вместе с тем такого живого языка. В стихе совершенно не ощущался перевод, текст пробуждал легко и естественно самые различные чувства актера… Но когда мне пришлось однажды быть у него в доме и увидеть его рабочий кабинет – только тогда я поняла, какой культурой обладает этот человек, как разнообразны его знания, как богато его поэтическое и многостороннее дарование
(из письма М.И. Бабановой И.М. Ивановскому, журн. «Нева» № 7, 2005г.)
Лозинский разработал целую концепцию перевода, о которой рассказал известный переводчик с английского и скандинавских языков Игнатий Михайлович Ивановский, ученик М.Л. Лозинского :
Видите ли, яхта может идти против ветра двумя способами: либо лавируя, и тогда повороты ее могут быть весьма эффектны, хотя она то и дело уклоняется от курса, либо почти в лоб ветру, под очень небольшим углом к нему. Это гораздо труднее и не так эффектно, зато вы идете строго по курсу. Плывите вторым способом! Ближе к подлиннику! Всеми силами уменьшайте угол между подлинником и вашим переводом!
(журн. «Нева», № 7, 2005г.)
Произведение Данте в переводе Лозинского именно поэтому так зрелищно. Вот ад: в бесконечном мраке, на фоне бушующих огненных рек и ревущего моря, грозных скал и топей болот слышны стоны грешников. Словно скульптуры возникают фигуры политических противников Данте. Они вступают в беседу. Поэт бранит и уличает своих противников, а бесы крюками сталкивают их как грешников в кипящую смолу. Эти страницы “Божественной комедии” приводили его противников-современников в неистовство.
Произведение насыщено многочисленными иносказаниями и аллегориями, которые были понятны только современникам Данте. А так как Лозинский был сторонником течения “ближе к тексту”, над переводом ему пришлось очень упорно поработать.
Одна из встретившихся трудностей – терцины. Это особый способ стихосложения, родоначальником которого и был Данте. Таким образом, чтобы перевод был точным, следовало сохранить терцины и на русском языке. Для примера – начало "Божественной Комедии", написанной терцинами:
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу.
Так горек он, что смерть едва ль не слаще.
Но, благо в нем обретши навсегда,
Скажу про все, что видел в этой чаще…
Вторая трудность – суть политических споров героев Данте. Здесь провозглашается еще один принцип Лозинского:
Перевод должен быть темен только в темных местах подлинника, и притом той темнотой, какой темен подлинник.
А ведь так заманчиво этот подлинник упростить, ввести в перевод скрытый комментарий, незаметно подтянуть перевод к читательским привычкам, пожертвовать точностью ради привлекательности, очарования стиха. Вот как сам Лозинский говорит о своей работе:
Данте я начал переводить задолго до войны, когда еще служил в Публичной библиотеке, и приходилось переводить по вечерам, после утомительного дня. Это потом уже я смог перейти на полставки, потом на четверть ставки, а там и совсем бросил службу. Очень много времени занимала подготовительная работа: потребовалось множество сведений обо всех упоминаемых Данте лицах и тому подобное. Что знал — нужно было проверить, чего не знал — найти. И так, по зернышку, набралось двенадцать печатных листов комментария. Это, конечно, дало мне весьма многое. К тому же я имел свободный доступ ко всем фондам Публичной библиотеки. После всего этого работа над терцинами шла очень интенсивно, и “Ад”, например, я перевел за одиннадцать месяцев“.
“Ад” вышел в 1939 и 1940 годах. Оба издания разошлись мгновенно. Анна Ахматова дала в своё время такую оценку труду Лозинского - переводчика:
В трудном и благородном искусстве перевода Лозинский был для ХХ века тем же, чем был Жуковский для века ХIХ.
К началу войны Лозинский закончил "Чистилище". Издать не успел, поскольку Ленинград оказался в кольце блокады.
Рукопись "Чистилища" Лозинского принял на хранение Эрмитаж. Самого же переводчика эвакуировали самолетом, а поскольку вес багажа был жестко ограничен, понадобилось специальное разрешение взять с собой чемодан с материалами.
(https://ygashae- zvezdu.livejournal.com/104748.html
Имея ко времени эвакуации обширный опыт работы с произведением Данте, часть “Рай” Лозинский мог бы быть перевести значительно быстрее, если бы не война. Об этом периоде работы сохранились такие воспоминания:
Во время войны, в Елабуге, Лозинский трудился над окончанием перевода Данте в маленькой проходной комнатушке, тут же дочь стирала пеленки — родилась внучка Наташа. Не хватало не только хлеба, но и бумаги. Форма поэмы Данте чрезвычайно трудна, а записывать черновые варианты перевода было не на чем. Для белового текста раздобывалось, что придется, чаще всего обложки исписанных тетрадей и старых брошюр. Внутренние стороны обложек были чистыми, на них можно было писать.
https://magazines.gorky.media/neva/2005/7/vospominaniya-o-mihaile-lozinskom.html
Но эти бытовые трудности не стали помехой в создании безукоризненного перевода
Когда я беру книгу, переведенную Лозинским, меня охватывает чувство предстоящего праздника и вместе с тем надежности. Я могу полностью довериться переводчику. Все, что может сделать талант, трудолюбие и рыцарски честное отношение к делу — сделано. На таком высоком профессионализме вообще держится человеческое общество, держится цивилизация. Будь Лозинский не переводчиком, а, скажем, хирургом, на операцию к нему можно было бы лечь без страха, с легкой душой.
(И.М. Ивановский)
В 1946 году Лозинский получил за этот труд Сталинскую премию. Сохранились воспоминания об этом событии Николая Семёновича Тихонова (заместителя А.А. Фадеева – руководителя Союза писателей СССР ).
В 1946 году Тихонов пришел к Сталину за утверждением кандидатов на Сталинские премии. Разговор был примерно таким:
— Какое главное литературное событие года, товарищ Тихонов?
— Несомненно, выход в свет, наконец-то в полном виде, перевода “Божественной комедии” Данте, товарищ Сталин. Большой положительный резонанс у нас и за рубежом. Переводчик — Лозинский.
— Это действительно хороший перевод?
— Выдающийся.
— Почему Лозинского нет в списке кандидатов?
— Видите ли, товарищ Сталин, в положении о Сталинских премиях сказано, что они присуждаются только за оригинальные авторские произведения.
— Ну что ж, если нам мешает Положение, мы его изменим.
Изменённое положение стало поводом к награждению позднее и других переводчиков Государственными премиями.
Таланты на Земле не перестанут появляться.
Явится и юный гений перевода. На больших высотах, где у заурядных переводчиков не хватает дыхания, ему будет дышаться легко и свободно, потому что он будет знаком с принципами перевода Михаила Леонидовича Лозинского:
То же содержание в той же форме, насколько это позволяет достоинство русского стиха.
Решиться следовать этому принципу – означает взвалить на себя тяжелейшую ношу, ведь путь Лозинского-переводчика – жертвенный путь. Но читатель таких переводов будет счастливым читателем.
PS За Лозинским закрепилось прозвище"рыцарь без страха и упрёка". И не только потому, что до последних дней своей жизни он отсылал Анне Ахматовой, вдове своего расстрелянного друга Николая Гумилёва, букетик цикламенов в день её рождения. Очень хочется и эту публикацию отредактировать и поместить здесь, на Дзене.