Я – Санчо с ранчо Пуэрто-Рико дела Белла и чего-то там дальше, на русский язык это все равно не переводится. Я закончил Гарвард, Итон, Оксфорд плюс ещё пару институтов заочно и ещё три – на вечернем отделении. Чему там учили – я так толком и не понял, но мама исправно вносила плату за обучение, и поэтому все восемь дипломов стоят теперь у нас в шкафу и мама в праздники показывает их соседям и родственникам. И вот, когда мне исполнилось тридцать лет и три года, мама сказала, что пришла пора жениться. Ну, если мама сказала, значит пора. Но поскольку выбирать достойную невесту на нашем ранчо я мог только среди коров, а мама почему-то была против, то я сел на лучшего коня из нашей конюшни, выехал на нем в чистое поле, еле нашел его – все грязные попадались – и пустил четыре стрелы в четыре разные стороны света. Это значит, куда стрела попадет, там и буду искать невесту. Первая стрела попала в лягушку, но я решил, что жениться на убитых лягушках – несолидно и поехал искать вторую стрелу. Вторая стрела попала в стог сена. Но мама сказала, что на стоге сена жениться ещё более несолидно, третью стрелу я вообще не нашел, а четвертая угодила на железнодорожную станцию прямо в расписание поездов. На расписании я жениться тоже не хотел, но мама сказала, что это знак свыше и что мне надо поехать в город, который указан в расписании. Тогда я надел свой лучший костюм и поехал. Город, надо сказать, оказался огромным – там даже, наверное, тысячи две человек живет. И где среди этих двух тысяч я должен искать невесту? Я сначала спросил у одного прохожего, потом у другого, третий мне заехал в глаз, я дал ему сдачи, после чего он мне объяснил, что если мне нужна невеста, то я должен идти в брачное агентство, это такая контора, где, оказывается, есть невесты со всего мира. Ну, я туда и пошел. Там меня сфотографировали в профиль, анфас и полный рост, взяли зачем-то все имеющиеся у меня деньги, спросили, какую я хочу невесту. Я им примерно объяснил, после чего у меня выгребли остатки наличности из кармана и отправили домой. Я приехал домой и все рассказал маме, и она мне объяснила, что нужно просто немного подождать. Через некоторое время я получил три письма из трех концов света. В первом письме была фотография какой-то очень грязной девушки, но мама разъяснила, что она просто из Африки, а там, оказывается, все никогда не моются. Мне она тогда не понравилась. Во втором письме была фотография какой-то заболевшей девушки, но мама сказала, что это у нее не желтуха, просто там все такие. И даже назвала страну – какое-то мяукающее название, я не запомнил. Зато в третьем письме была фотография потрясающей красавицы, которая к тому же, отвечала всем моим требованиям. Высокая, красивая, с голубыми глазами и длинной косой. Она могла на скаку останавливать лошадь и в свободное от работы время, как я понял из письма, входила в горящие хаты. Как мне объяснила мама, это у них такие жилища. Что она делала в горящих жилищах, я так и не понял, но мама сказала, что жениться на такой девушке нельзя – побьет в случае чего. Но я уже загорелся и почти влюбился!!! В моем сердце зажегся огонь страсти к такой красоте. Она называла себя странно: «kazatchka». Что это такое ни я ни мама не знали, но заинтересовались жутко. Для того чтобы встретиться с девушкой моей мечты, мне нужно было поехать на край света – в Россию, это такая страна, где водка, медведи и Красная площадь. Ну раз надо, значит надо, я собрал свои вещи и поехал на встречу с мечтой. Добираться до её дома пришлось намного дольше, чем до города. Раз в двадцать или в тридцать, я плохо считаю. Когда я постучал в её «hata», и вошел, я увидел неземное создание ростом под два метра и весом в центнер. Она увидела меня и наверное очень обрадовалась, потому что сказала «ой, ещё одна чурка нерусская, мало мы вам на Куликовом поле напинали!» Я так понял, что это у них такая форма приветствия. Потом я знакомился с её родственниками, их было так много, что в конце концов я запутался где кто, а мамы рядом не было, чтобы объяснить мне это. Потом мы праздновали свадьбу. Не помню сколько дней, но у меня закончились все деньги и силы, а «samogonka» ещё оставалась. Когда наконец, закончилась и она, закончилась и свадьба. Я познакомился с местными кабальерос, только они здесь назывались «kazaki». С трудом, но это я вскоре запомнил. Во время медового месяца я ещё запомнил, что мне нельзя смотреть на других «kazatchek», нельзя валяться в постели до семи утра и требовать завтрак в постель. За первые две провинности полагалось бить меня по голове «koromislom», а за последнюю я получил этим самым завтраком по… ой, даже вспоминать не хочется. Наверное, мама, была права. Но, когда я захотел развестись, мне объяснили, что это возможно только посмертно, и я тогда отказался. Тогда я попросил адвоката, и за это получил по голове другой штукой, которая у них называлась «ogloblya». Затем я попробовал сбежать, но она меня поймала, опять побила и сказала, чтобы я не валял дурака, а шел на поле работать. Никакого дурака я не валял, наоборот, это меня все время валяли и били. Так вот, люди добрые, я обращаюсь к вам затем, чтобы вы передали моей маме, если будете ненароком на нашем ранчо: пусть она приедет и заберет меня обратно, иначе я здесь по-о-мру-у!!!