Полина сидела за рабочим столом, пытаясь сфокусироваться на цифрах в электронной таблице, но они упрямо расплывались перед глазами. Голова гудела, в горле першило, и даже третья чашка чая с лимоном не приносила облегчения. Она посмотрела на часы – всего одиннадцать утра, а казалось, что день тянется бесконечно.
"Может, все-таки поехать домой?" – подумала она, прикрывая глаза ладонью от яркого света монитора. Коллеги уже несколько раз обеспокоенно поглядывали в её сторону, замечая, как она то и дело прикладывает холодную ладонь ко лбу.
Наконец, собрав остатки сил, Полина написала начальнице сообщение о том, что неважно себя чувствует, и получив ответное "Конечно, поезжайте домой, выздоравливайте!", начала собирать вещи.
Дорога домой показалась особенно долгой. В метро она старалась держаться подальше от других пассажиров, чтобы никого не заразить, если это действительно начинается простуда. Выйдя из метро, Полина завернула в аптеку, купила жаропонижающее и витамины – на всякий случай.
Поднимаясь на свой этаж, она представляла, как примет горячую ванну, выпьет чаю с малиной и заляжет под тёплое одеяло. Муж Сергей должен быть на работе – он обычно возвращался только к семи вечера.
Открыв дверь своим ключом, Полина услышала какое-то движение в квартире. Сердце ёкнуло – может, воры? Но тут же из кухни донёсся знакомый запах свежесваренного кофе и голос мужа, разговаривающего по телефону.
"Да, конечно, я всё подготовлю к завтрашней презентации... Нет-нет, я работаю из дома сегодня, так что успею всё проверить..."
Полина замерла в прихожей, не зная, радоваться ей или огорчаться такому совпадению. С одной стороны, хорошо, что дома не придётся быть одной в болезненном состоянии. С другой – она так рассчитывала на полное одиночество и возможность расклеиться без свидетелей.
Сергей, услышав шум в прихожей, выглянул из кухни с телефоном у уха и удивлённо поднял брови. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на испуг, и он торопливо закончил разговор. Полина замерла, чувствуя, как сердце начинает биться чаще – последние недели она не могла отделаться от навязчивых мыслей о том, что муж ей изменяет. Странные звонки, задержки на работе, командировки, которые невозможно проверить... И вот теперь он дома, когда должен быть в офисе.
Сергей подошёл к жене:
"Полинка? Что случилось? Ты же должна быть на работе!" – его голос звучал слишком высоко, нервно.
"Заболела, похоже," – пробормотала она, чувствуя подступающие слёзы. – "А ты... ты почему дома?"
"У нас сегодня в офисе какие-то технические работы, всех отправили работать удалённо. Я как раз собирался тебе написать, что буду дома..."
Он потянулся проверить её температуру, но Полина отшатнулась и решительно направилась к гостиной. Сергей дёрнулся следом:
"Подожди! Там... там беспорядок..."
Но Полина уже распахнула дверь и застыла на пороге. Посреди комнаты стоял наполовину собранный белый рояль. Вокруг суетились двое мужчин в форменных комбинезонах компании по перевозке музыкальных инструментов. На столе лежали инструменты, детали, крепежи.
"С днём рождения... почти," – неловко произнёс Сергей за её спиной. – "Я знаю, что ещё две недели до него, но они только сегодня могли доставить. Помнишь, как ты рассказывала о бабушкином рояле? Я нашёл такой же – Bechstein, только современный. Конечно, это не тот самый, но... Может быть, он тоже станет частью нашей семейной истории?"
Полина смотрела на глянцевый белый инструмент, и в памяти всплывали уютные вечера в бабушкиной квартире, запах пожелтевших нот, тёплое прикосновение старых клавиш. Бабушка часто говорила: "Музыка – это голос души. Когда тебе трудно, садись за рояль – и всё станет на свои места."
Он подошёл ближе и приложил ладонь к её лбу. "Да у тебя жар! Давай-ка марш в постель, я сейчас чай сделаю."
Полина почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы – то ли от температуры, то ли от неожиданной заботы. Она-то планировала героически справляться с болезнью в одиночку, а тут такой сюрприз.
Через полчаса она уже лежала в кровати, укутанная в любимое пушистое одеяло. Сергей принёс ей чай с мёдом и лимоном, таблетки, которые она купила в аптеке, и даже умудрился найти где-то в шкафу старый градусник. Глядя на его заботливые движения, Полина почувствовала укол стыда за свои подозрения. Может быть, она просто накручивает себя? Ведь вот он – рядом, внимательный и заботливый, как в первые годы их брака.
"Знаешь," – сказала Полина, когда жар начал спадать, – "я так рада, что ты оказался дома." Она помедлила, собираясь с мыслями. Все эти недели подозрений и сомнений внезапно показались ей нелепыми. "В последнее время мы так мало времени проводим вместе... Я уже начала придумывать себе всякие глупости."
"Глупости – они и есть глупости," – сказал он после паузы, укрывая её одеялом. – "Знаешь, как сложно было всё это организовать втайне от тебя? Я ведь даже ездил в музыкальный салон консультироваться, искал именно эту модель. Созванивался с экспертами, чтобы убедиться, что это достойный инструмент. Хотел, чтобы всё было как в твоих воспоминаниях. Телефон отключал, когда говорил с продавцами – боялся, что ты случайно услышишь. А все эти задержки на работе... Я подрабатывал репетитором по программированию по вечерам, чтобы накопить. Ты у меня единственная, и я хотел вернуть в твою жизнь то, что для тебя так много значит."
Полина почувствовала, как по щекам текут слёзы – на этот раз от стыда за свои подозрения и от переполняющей благодарности. Она представила, как снова сядет за рояль, как под пальцами оживут любимые мелодии... Может быть, она даже начнёт давать уроки музыки, как когда-то мечтала. А в гостиной грузчики продолжали собирать её новый белый Bechstein – инструмент, который не просто станет предметом интерьера, а возродит частичку её прошлого и откроет дверь в новое будущее.
Он устроился рядом с ноутбуком – работать над презентацией, а Полина, чувствуя, как лекарство начинает действовать, постепенно проваливалась в дрёму. Последней мыслью перед сном было то, что даже в болезни можно найти что-то хорошее, особенно если рядом есть тот, кто о тебе позаботится.
За окном падал мелкий январский снег, в кружке остывал недопитый чай, а в квартире царила уютная тишина, нарушаемая только тихим постукиванием клавиш ноутбука. День, начавшийся так неудачно, неожиданно превратился в один из тех моментов, которые потом вспоминаются с теплотой и нежностью.