Молодой мужчина очень устал на работе и думал отдохнуть в транспорте, но его пристыдила пожилая, но бойкая дама. Вежливость в общественном транспорте – признак уважения, но где проходит грань между заботой о других и собственным комфортом? Об этом три истории от читателей.
«Вот раньше сразу вставали»
Возвращаюсь я как-то домой поздним вечером. День выдался, мягко говоря, тяжелым – на работе аврал, начальник требовал сдать проект еще вчера, а в голове всё еще звенит от очередной порции замечаний. В электричке места, как ни странно, удалось найти, и я плюхнулся на сиденье, мечтая хоть немного отвлечься. Сижу, уткнувшись в телефон – читаю новости, а вокруг привычная усталость вечерних пассажиров.
На одной из станций заходит женщина – на вид ей лет шестьдесят, может, чуть больше. Вроде бы и одета прилично, и не сказать, что совсем беспомощная, но взгляд её тут же устремился на меня. Я боковым зрением замечаю это, но, честно говоря, сначала стараюсь не реагировать. Не потому, что мне не жалко места – просто сил нет. День был выжат до последней капли.
И тут она начинает:
– Молодежь нынче совсем уважения не знает! Вот раньше сразу вставали, даже не нужно было намекать!
Сказала это громко, так, чтобы не только я, но и половина вагона услышала. Я пытаюсь сделать вид, что ничего не замечаю, но внутри уже закипает раздражение. Ну как так? Стоит всего-то попросить, и я бы встал без вопросов! Зачем вот это вот «шоу для публики»?
Пару минут терплю, хотя чувствую, как её возмущение буквально впивается мне в спину. Наконец, не выдерживаю. Поднимаю голову, вздыхаю и спокойно говорю:
– Сядьте, пожалуйста, на мое место. Но знайте: я тоже человек и тоже устал после работы. И в вагон я зашел на первой станции маршрута именно, чтобы ехать сидя.
Её лицо меняется на глазах. Сначала она выглядит победительницей, потом – немного смущенной. Даже не ожидала, видимо, что я так спокойно и без агрессии отвечу. Она села, но было заметно, что её задели мои слова.
Встаю и перемещаюсь ближе к двери. Стою, облокотившись на поручень, и мысленно думаю: ну что мешало просто попросить? Все мы люди, все устаём, но ведь никто не откажет, если нормально сказать.
И пока ехал, поймал себя на мысли, что, несмотря на усталость, ощущаю легкое облегчение. Не знаю, поняла ли она что-то из моего ответа, но по крайней мере мне удалось спокойно поставить точку в этой небольшой, но напряжённой ситуации.
«Миленький, тебе плохо?»
Немного не про поезд, а о метро. Начну с первопричин своего поведения, хотя это ни коим образом не может служить оправданием. Было дело лет 20 с лишним назад. Меня всегда выводили из состояния равновесия пассажиры, которые не просили уступить, а терлись, задевали ногами, сумками, и т.д. Короче как угодно, но только не попросить. Долго терпел, потом решил идти на принцип и не замечать ни при каких условиях.
Так вот, возвращаюсь как- то из института после экзамена. Уставший – словами не передать. В метро народу много, но и не так уж, чтобы как «кильки в банке». Свободно расположиться можно было каждому.
И встает передо мной дама лет 50. Сначала начала прижиматься коленками, потом сумкой, потом сумку чуть ли не на колени мне ставить начала. Ну, я откинул голову назад и сделал вид, что сплю. И уснул действительно. Проснулся от того, что эта дама уже сидела рядом со мной, держа мою руку и прощупывая пульс. И говорит мне:
– Миленький, тебе плохо? У тебя очень бледный вид, я за тобой давно наблюдаю. С сердцем проблем нет? Я медик, я могу помочь!
Я сказал, что все нормально, спасибо, просто устал сильно, экзамен сдавал. И вышел на следующей станции. И вот с тех пор мне так совестно перед этой дамой! Никогда более себе такого поведения не позволял в жизни! А с сердцем у меня действительно обнаружились проблемы, но только намного позже. Но это уже другая история.
«Кажется, что это я должна была уступить вам»
Я ехал в московском метро ранним утром. Народу, как всегда, тьма – час-пик, пересадочная станция. Люди стоят плотно, прижимаются друг к другу. Я сидел в вагоне у дверей, наблюдая за суетой – старость привила мне привычку подмечать детали. Особенно примечательна была девушка, стоявшая рядом с моим местом.
На вид ей было лет двадцать, не больше. На спине огромный рюкзак, который казался больше её самой. Очевидно, что он ей мешал. Она то и дело оглядывалась, пытаясь найти пространство, чтобы пройти вглубь вагона, но толпа ее не пускала. Кто-то раздраженно бросал взгляды на ее рюкзак, но ничего не говорил.
В какой-то момент, когда поезд резко тормознул, я заметил, что из бокового кармана рюкзака выпал зонт. Никто вокруг этого не заметил – люди сосредоточенно уткнулись в телефоны или задумчиво смотрели в пол. Я поднял зонт, повернулся к девушке и, чтобы привлечь её внимание, слегка похлопал по её локтю.
– Девушка, вы зонт уронили, – сказал я, протягивая находку. Она повернулась ко мне с удивлением.
– Ой, спасибо вам большое, – быстро ответила она, беря зонт.
Я заметил, как она смутилась. Видимо, не ожидала, что кто-то обратит внимание. И тут мне стало её по-настоящему жаль. Стоять с таким огромным рюкзаком, зажатой в толпе, явно было нелегко. Да и зонт – не первая вещь, которую она могла потерять в такой давке. Я улыбнулся и предложил:
– Садитесь, а то вы так и всё порастеряете с этим рюкзаком.
Она замялась, но потом всё-таки кивнула.
– Спасибо, – сказала она чуть тише, чем раньше, и осторожно присела.
На её лице читалась благодарность, но и немного стеснения. Она аккуратно поставила рюкзак рядом с собой, крепко держа в руках зонт, словно боялась, что он снова выпадет.
Я вернулся к своим мыслям, наблюдая за остальными пассажирами. А девушка сидела неподалеку, будто стараясь понять, как реагировать на неожиданную доброту. Через пару остановок она встала, обернулась ко мне и ещё раз сказала:
– Спасибо вам огромное. Не знаю, что бы я делала без вас. Хотя, кажется, что это я должна была уступить вам.
Я только кивнул, а она вышла на своей станции, осторожно держа рюкзак и зонт. Может, это была мелочь, но, знаете, такие мелочи и делают день чуть теплее.