«Мамочка, а почему мне Дед Мороз ничего не принес? У всех ребят в школе были подарки под елкой», — плакал малыш, придя домой. Мама, сводя концы с концами, сказала лишь пару слов…
— Ангел в долгу.
— Что? — Денис распахнул мокрые от слез глаза.
— Твой ангел перед тобой в долгу. Он просто на минутку отвлекся и вот... Ты не получил свой подарок. Но он исправит свою оплошность. Когда-нибудь. И помни, что ангелы всегда отдают сторицей.
(Двадцать лет назад)
*
День сегодняшний
Екатерина Ивановна поняла, что она не нужна семье сына. Внешне всё было пристойно. Молодые жили отдельно, в том же городе, но в другом районе. Они не обременяли пожилую женщину просьбами и ничего не требовали. Внуков пока не намечалось: невестка Лариса говорила, что нужно пожить «для себя».
«Ненужность» выражалась в другом. Екатерина Ивановна знала: о ней не вспоминают. Сын не звонил неделями, а когда поздравлял с праздниками, это напоминало исполнение обязанности: он ставил галочку в перечне добрых дел.
Екатерина Ивановна предполагала, что невестка вздыхает о несправедливости судьбы. Свекровь живет одна в просторной квартире в центре города, меж тем как молодые ютятся в тесноте.
Мысли о невестке не причиняли Екатерине Ивановне особой боли. Тоска о том, что она фактически потеряла сына, была глубже, ныла как больной зуб.
Ну что ж, вольному воля. Она не станет силком тянуть к себе Константина, не будет напоминать ему о себе.
Екатерина Ивановна поступила нестандартно — вызвала молодую пару «на разговор».
Накрыла на стол так, как любила Лариса — немного дорогих закусок и хороший кофе. Никаких излишеств, вредных для фигуры.
Но невестка сидела с поджатыми губами. Думала, что разговор пойдет о детях и ее начнут склонять к тому, чтобы «поскорее родить».
— Вот что, дорогие мои, — сказала Екатерина Ивановна, — я хочу отдать вам эту квартиру...
В глазах невестки вспыхнуло изумление, которое сменилось радостью, а потом и тревогой.
Свекровь всё поняла:
— Я знаю, что вы не захотите жить вместе со мной. Разные поколения — разные интересы, две хозяйки не уживутся на одной кухне и так далее...
— А куда переедешь ты? — вопрос сына в этот момент прозвучал наивно.
Лариса снова напряглась. Сейчас молодые жили в ее «однушке». Невестка хотела переехать в квартиру свекрови, но не готова была отдавать свою.
Екатерина Ивановна отчасти подтвердила ее опасения:
— Я, дорогие мои, хочу уехать. И купить себе что-то на новом месте. Если вы продадите свою нынешнюю жилплощадь — я себе там что-нибудь куплю.
— А сколько вам нужно? — быстро спросила Лариса.
— И куда ты поедешь? — вставил Константин.
Екатерина Ивановна назвала небольшой городок в двух часах езды. Сын знал, что мать там родилась и выросла. Это избавляло его от смутного чувства вины, которое он ощущал. К старости тянет в родные места — он слышал об этом. К тому же мать будет жить не так далеко, не составит труда приехать к ней в гости.
— А на эту квартиру вы нам напишете дарственную? — уточнила Лариса. — Свекровь кивнула. — Пойдем, — Лариса потянула мужа за руку, — Нам нужно посоветоваться....
После этого Екатерине Ивановне несколько дней никто не звонил. Видимо, невестка тщательно изучала все варианты. Кое-что узнав, она приехала к свекрови одна.
— Многое зависит от того, какое жильё вы хотите, — начала Лариса. Видно было, что невестка уже готова что-то предложить.
Но Екатерина Ивановна сказала:
— Я хочу жить там или там.
И назвала две улицы — тихие, но в центре города.
— Почему я спрашиваю, — Лариса поправила волосы. — У нас есть некая сумма... Мы откладывали на машину или на расширение.... Могли бы передать все эти деньги вам... На что-то скромное их вполне хватит. А мы бы переехали в вашу квартиру, а мою сдавали бы....
Екатерина Ивановна посмотрела на невестку. Взгляд был мудрый и грустный. Ларисе показалось, что свекровь знает: накануне молодые препирались. Лариса доказывала, что матери мужа вполне хватит того, что раньше называли «изолированной малосемейкой», а Константин твердил, что не нужно быть совсем уж бессовестными.
— Вы подумайте еще, — сказала Екатерина Ивановна, — Я ни на чем не настаиваю.
Лариса поняла: свекровь не удастся «уболтать» и доказать ей преимущества «уютной комнатки на первом этаже» где-нибудь на задворках. С Екатерины Ивановны станется продать свою барскую квартиру и на все деньги купить себе в этом Мухо—ске целый особняк.
— Хорошо, — неопределенно пообещала Лариса, — я что-нибудь поищу.
...Судьба послала им всем компромисс. На другой же день на сайте Авито Лариса нашла вариант — двухкомнатная квартира на втором этаже на той самой желанной улице.
Лариса аж затаила дыхание, когда увидела. Правда, ремонт в квартирке был ниже всякой критики, сама она и дня бы не просидела в такой халупе. Однако свекровь — дама с прибабахом, может, дело и выгорит.
Лариса опять поехала к Екатерине Ивановне одна. Но к ее удивлению и радости, свекровь даже уговаривать не пришлось. Она взглянула на фотографии, прочла описание квартиры и кивнула:
— Я согласна.
Лариса немедленно развила бурную деятельность. Прошло несколько недель, и «переселение народов» состоялось.
Вещи перевез сын. Екатерина Ивановна ступила на землю своей юности, решив начать жизнь с чистого листа.
*
Уездный городок когда-то вырос на месте деревень, заложенных в этих краях еще в семнадцатом веке. Ныне здесь сохранилось много исторических зданий, особенно на центральных улицах. Правда, состояние их — по большей части — было безобразным.
Затейливо выложенные кирпичные узоры разрушались, штукатурка на фасадах потрескалась, а там, где уцелела, выглядела грязной. Пластиковые окна, вставленные кое-где вместо деревянных рам, совершенно не вписывались в картину. Казалось, на городок все давным-давно махнули рукой и будущего у него нет.
Отсюда в основном уезжали. Но Екатерине Ивановне всегда хотелось сюда вернуться, и она знала, что рано или поздно ее желание осуществится.
Бульвар, на котором стоял «ее» дом, с одной стороны заканчивался маленьким одичавшим парком, а с другого края подходил к театру оперетты.
Сколько раз слышала Екатерина Ивановна от своих ровесниц, что они опоздали сделать то или это. А им так хотелось! Но уже безнадежно поздно... уже старость на пороге. Она пробовала возразить им, говоря, что душе всегда семнадцать лет, и она — эта самая душа — неспособна постареть. Но Екатерина Ивановна видела: на нее смотрят как на безнадежного романтика, или... как на сумас-шедшую.
И сейчас никто из подруг не поддержал бы ее переезд. Глупо отрываться от своих, когда их помощь рано или поздно понадобится. Екатерине Ивановне припомнили бы и пресловутый «стакан воды». Да что там... начинать новую жизнь, когда тебе уже хорошо за пятьдесят... Екатерина Ивановна отчетливо представляла, как подружки покрутили бы пальцем у виска.
А она не хотела быть никому в тягость — ни сейчас, ни потом. И собиралась остаться наедине со своей собственной жизнью, принять ее, приспособиться к ней, и пройти свой путь до конца, по возможности радуясь каждому дню.
Там, где Екатерина Ивановна жила прежде, она до самой пенсии работала заведующей музеем. Дело свое любила, но подрастали уже достойные преемницы. И как только подошел возраст, она уступила свое место, не задержалась на нем ни дня. Но вот теперь она окончательно подвела черту под прошлым.
И если кто-то сочтет, что она «с приветом» — ее это не волновало ничуть.
Екатерине Ивановне нравилось, проснувшись ночью, открыть «в телефоне» новую книгу и читать сколько хочется, не думая о том, что завтра нужно рано вставать. Нравилось не торопясь варить в маленькой турке кофе и добавлять в него сухое молоко — так кофе оставался горячим, и она пила его из фарфоровой чашечки.
По утрам она сидела над рукописью: много интересных материалов накопилось у нее за годы работы в музее — хватит на целый роман. А потом так славно было пройти по улицам, по которым она бегала еще ребенком. И дома здесь стояли всё те же — только вывески магазинов поменялись. И многие деревья были знакомы. И казалось Екатерине Ивановне, что она узнает даже рыжего кота, что улегся на подоконнике в доме номер пять по улице Симбирской.
А несколько раз в месяц Екатерина Ивановна выбиралась в театр — послушать оперетту Кальмана или Штрауса. Был у нее в том свой интерес: она восхищалась артистом, неизменно игравшем главных героев. Восхищалась — и была в него немного влюблена, хотя никто бы об этом никогда не догадался. Но душе всегда семнадцать лет — вы помните? И влюбляться — это ее право.
...В тот день Екатерина Ивановна возвращалась из платной поликлиники. Найдя у себя некоторые симптомы, она ужасно боялась идти на осмотр, и для храбрости заранее выпила большой бокал ликера «Монте-шоко». Может быть, в государственной лечебнице ее и не допустили бы до приема, велели бы прийти «на трезвую голову». Но в этой больничке Екатерина Ивановна приятно побеседовала с докторшей, развеявшей ее страхи.
На обратном пути на радостях Екатерина Ивановна завернула в магазин «Гулливер», в кулинарном отделе набрала вкусных вещей и не понесла свертки домой, а устроилась в том самом заброшенном парке. Дорожки тут расходились лучами, можно было найти совершенно укромный уголок, что женщина и сделала. Голубая ель отгородила ее от всего мира точно шатром. Екатерина Ивановна достала телефон, который в последнее время был для нее настоящим «окном в мир», открыла Телеграм (она была подписана на многие каналы) и развернула чебурек.
...Она не услышала, как подошла девушка. Просто, когда скосила глаза в сторону, та уже сидела на другом конце скамьи. Совсем молоденькая — возможно, ей еще не было двадцати. Худая до прозрачности, темные волосы до плеч подчеркивали бледность лица. Но больше всего удивило Екатерину Ивановну, как девушка была одета. Конечно, платья шьют самые разные, но всё же то, что было надето на незнакомке, нельзя было назвать иначе как холщовой рубахой. Ноги у девушки были в синяках и обуты в шлепанцы на несколько размеров больше чем нужно.
Екатерине Ивановне — непонятно почему — стало стыдно есть. Уж слишком благоухал чебурек. Уж слишком истощена была незнакомка...
Женщина, поколебавшись, перебрала свой пакет. Не предлагать же девушке салат в контейнере, к которому не прилагается ни ложки, ни вилки... Потом ее осенило. Мороженое... Эскимо в серебряной обертке.
— Деточка! — окликнула она девушку. Та вздрогнула сильно. Екатерина Ивановна постаралась сделать свой голос еще мягче. — Деточка, вы позволите вас угостить? Я не рассчитала свои силы... Жаль, мороженое растает... Возьмите...
Через несколько мгновений девушка решилась. Осторожно протянула руку... Когда Екатерина Ивановна передавала ей эскимо, она подумала, что пальцы незнакомки ничуть не теплее мороженого.
...Ела девушка сосредоточено, отрешившись от всего вокруг.
Екатерина Ивановна поколебалась, но потом набралась храбрости:
— Тебе не нужно чем-нибудь помочь?
Незнакомка взглянула на женщину — глаза у нее были очень большие, а может, казались такими из-за странного выражения, застывшего в них. То ли испуг, то ли страдание...
— Прости, но ты выглядишь так, как будто сбежала от каких-то... не очень добрых людей... Поэтому я и спросила.
Девушка пробормотала что-то не вполне внятно. Голос у нее был с хрипотцой.
— Что ты сказала?
Незнакомка прокашлялась:
— Из ду-р-дома. Я сбежала из сума-сшедшего дома...
Екатерине Ивановне захотелось присвистнуть так, как она свистела только в юности — долго и выразительно. Слова девушки поразили ее, но не напугали. Незнакомка выглядела настолько хрупкой, что казалось: она не может причинить другому вреда. Ее не составит труда остановить.
— А куда ты идешь? — продолжала расспрашивать Екатерина Ивановна.
Девушка пожала плечами.
— У тебя есть родственники? Друзья? Может быть, кому-то нужно позвонить, чтобы тебя забрали?
Теперь незнакомка качала головой из стороны в сторону, что значило «нет».
— Вот что, — сказала Екатерина Ивановна. — Пойдем сейчас ко мне, оденем тебя в какую-нибудь подходящую одежду. И, может быть, ты расскажешь мне о себе чуть-чуть поподробнее. Тогда и решим, что делать дальше.
Корректорскую правку любезно выполнила Елена Гребенюк
Продолжение следует.
Кто хочет, можно читать рассказы