В середине новогодних праздников и каникул являюсь к вам с такой статьей.
Вначале расскажу об общеславянском слове «пир». Образовано оно суффиксальным способом (аналогично «мир», «дар») от глагола «пити» – пить. То есть в древности на пир собирались, чтобы празднуя что-то, пить хмельное. Самый ранний пример употребления слова «пир» составители «Словаря русского языка XI-XVII веков» приводят из «Изборника Святослава» 1076 года. Напомню: это второй «Изборник» (сборник), составленный для великого князя Святослава Ярославича, третьего сын киевского князя Ярослава Мудрого. Первый был составлен тремя годами ранее, в 1073 году. «Изборник» – своего рода антология текстов из Священного писания, нравоучительных и философских, филологических, естественно-научных, астрономических. Оба «Изборника» не только входят в число древнейших сохранившихся древнерусских рукописных книг, но и являются ценнейшими источниками древнерусского языка самого раннего периода. Итак, в «Изборнике» 1076 года читаем: «Без ума в пире не мудрися» – безрассудно/ не думая/бессмысленно не витийствуй/ не рассуждай витиевато/изощренно на пиру. В 1348 году писец Паремийника (который относят к памятнику новгородского книгописания) на нижнем поле с страницы с цитатой из Притч Соломона («И не упивайтеся пивомь») написал зеркально: «Мед пеи, а пива не пеи, пива не пеи, тако глаголют святые отци».
В изборном Октоихе или Шестодневе 1374-1375 года (принадлежал некогда древнему псковскому Петропавловскому Сироткину (Середкину/Сереткину) монастырю; Петропавловский храм монастыря можно видеть в Пскове и сегодня) анонимный писец (которого ранее исследователи ошибочно отождествляли с писцом той же книги попом Саввой) оставил две записи, связанные с питием. Первая: «Поехати пить въ Зряковици». Зряковицы сейчас – деревня Зряковская гора Псковского района Псковской области. Вторая (знаки препинания – мои): «Чрес тынъ пьютъ а нас не зовуть: голов[а]м[ъ] не летети, а отместъстки тут будут[ь]». Перевод: «За забором пьют, а нас не зовут: головы с плеч не полетят, но отместка (отмщение) за это будет».
В древнерусской книжности «пир» породил много производных-синонимов: «пирие», «пиризна», «пиритва», «пирина», «пировище». Устроителя пира могли назвать «пирителем», «пировником» или «пирником», глагол «пирити» имел значение «пировать/праздновать», прилагательные «пирный», «пировный», «пировой»/«пировый» – «относящийся к пиру»/«предназначенный для пира».
Писец Козьма Попович (дьяк псковской церкви святителя Николая Мирликийского и сын священника этой же церкви Андрея Микулинского) на полях Паремийника 1312-1313 года (принадлежал псковскому Пантелеймонову Дальнему монастырю, от которого сейчас остались лишь колокольня середины XIX века и дом псаломщика, расположенные в четырех километрах от Пскова) сделал, на мой взгляд, очень интересную надпись: «Ох мнъ лихаго сего попирия голова мя болить и роука ся тепеть». «Попирие» здесь – последствия пира, то есть похмелье. А что же с рукой, которая «тепеть?» Слово «тепити» (tepitt) записал в 1607 году в Пскове ганзейский купец Тоннис Фенне – составитель русско-нижнемецкого разговорника. Синонимами к нему в разговорнике были глаголы «ударить» и «бить». Составители «Словаря русского языка XI-XVII веков» считают, что в данном контексте слово имело значение «дрожать»: то есть руку писца била дрожь.