Уважаемые друзья-подписчики! Сегодня мы с вами продолжим знакомиться с ресурсными материалами и методическими рекомендациями к занятию Двунадесятые праздники (15 часов)
Беседа по содержанию главы III «Рождество» повести Н. Сухова «Казачка»
К этому делу ребята готовились три дня. Три дня подряд они спевались. Придут из школы, наскоро пообедают, заберутся на печь и до позднего вечера тянут — кто громче. Все было бы хорошо у них — спевку провели они ладно, — но вот с присказом дело не клеилось. Мишка знал присказ о царе Ироде — Федор научил, — а Санька нет. Десятки раз повторял Мишка, втолковывал дружку, но тот никак не мог затвердить. Старался, лоб потел, но все попусту. Вылетали слова из Санькиной головы, и все тут.
«Уж дюже чудные они, слова эти: «приидоша», «принесоша». И для чего придумали такие непонятные слова, кто их знает? — с тоской думал Санька. — Нет чтобы сказать по-людскому. Ну разве же их запомнишь!» И действительно, запоминал он плохо: скажет два-три слова и замычит — не знает, что дальше.
В конце концов Мишка отчаялся и решил сделать так: петь они будут вдвоем, а про Ирода рассказывать ему одному придется. Ничего не попишешь. До чего же беспонятливый народ! Ты ему хоть толкуй, хоть не толкуй — все одно не знает. Они даже чуть-чуть не поссорились.
Провожатым у ребят шел Федор. Он вызвался на это с большой охотой. У ребят даже вкралось подозрение: не хочет ли он разделить с ними добычу? О настоящей причине они, понятно, и не догадывались.
С первыми ударами колокола они вышли на улицу. Ночь была темная и тихая. Под ногами звонко хрустел снег — с вечера играла метель, а к утру придавил мороз. Над завьюженными крышами стлался едкий кизячный дым. Из станицы тоже доносились приглушенные басовитые звуки колокола. В окнах весело и зазывно мелькали огоньки. Разноголосо гавкали собаки, потревоженные христославцами. Изредка, направляясь к церкви, пробегали согнутые фигуры — в шубах, тулупах. Кутая в воротник лицо, Федор вспомнил, с каким, бывало, нетерпением ждал он этого часа!.. И ласково окликнул ребят:
— Ну, не закоченели? Давайте вот сюда, в закуток.
Свернули во двор к жалмерке Федюниной — солдатке Устинье. За могучую редкостную силу и мужской голос ее звали «Баба-казак». Федор дернул за ремешок щеколды и, открыв дверь, пропустил ребят. Они влезли в незнакомый чулан, заблудились в темноте. В углу стояли вилы, лопаты. Мишка, шаря по стенам рукой, зацепился за лопаты валенком и повалил их с грохотом. Федор беззвучно захохотал, нащупал скобу и втолкнул струхнувших ребят в хату. Мишка так растерялся, что забыл даже снять шапку. Перевел дыхание, невпопад перекрестился и закричал каким-то чужим, незнакомым голосом;
Рождество твое, Христе боже наш…
Какому православному празднику посвящена эта глава?
Христос, родившись в вертепе гонимым и презираемым всеми, тем самым совершил величайшее в истории человечества; Его Воплощение произошло в абсолютной тишине, в смирении и безвестности, и из всего человечества лишь несколько волхвов-персов и простецов пастухов были извещены о Пришествии в мир Самого Бога. Бог – и крайняя нищета и смирение! И если мы действительно хотим правильного взгляда на себя и верного суда совести, то каждый раз, когда наша жизнь начинает нас мучить мирскими желаниями и требованиями, поставим себя перед этой смиренной Вифлеемской пещерой, перед событием Боговоплощения и поразмыслим над тем, что мы делаем и соответствуют ли наша жизнь и наши дела жизни Христа и тому, что сделал для нас Христос, воплотившись. Так мы можем судить всю нашу жизнь.
- Как дети готовились к Рождеству?
К этому делу ребята готовились три дня. Три дня подряд они спевались. Придут из школы, наскоро пообедают, заберутся на печь и до позднего вечера тянут — кто громче. Все было бы хорошо у них — спевку провели они ладно, — но вот с присказом дело не клеилось.
Лексическая работа: спевались, присказ, «приидоша», «принесоша», Ирод.
Готовимся к Рождеству с современными детьми...
В первый день Рождественского поста, 28 ноября, зажигается маленькая звездочка, которую еще надо отыскать (дети делают звездочки). Каждую неделю мы узнаем что-то новое о Рождестве.
В вышине небесной
Много звезд горит,
Но одна всех ярче
Радостью блестит.
То звезда Младенца
И Царя царей —
В ясли Он положен
Матерью Своей.
И волхвы с востока
За Звездой идут,
И дары с любовью
Господу несут.
Следующие вестники праздника — Ангелы. Рассматриваем иконы Благовещения, Рождества, Воскресения Христова, обсуждаем, какие вести принесли Ангелы, читаем Евангелие.
Пастухи у стада
В эту ночь не спали,
Святый Ангел прилетел к ним,
Из небесной светлой дали.
Страх объял великий
Тех детей пустыни.
Он сказал им: «О, не бойтесь —
Всему миру радость ныне.
Ныне Бог родился,
Людям во спасенье;
Вы пойдите, посмотрите
На великое смирение».
Делаем на рукоделье дары и беседуем о волхвах, которые всю мудрость свою сложили к ногам Младенца. Обязательно обсуждаем с детьми: почему на Рождество наряжают елку? Потому что вечнозеленые ветви ели — это напоминание о том, в какую жизнь открывает дорогу Своим Рождеством и Воскресением Христос — в жизнь вечную, которой конца не будет. Со всех деревьев листочки опадают и напоминают нам о бренности. А елка говорит о вечности. Поэтому мы украшаем елки в храме и дома.
Рождественский вертеп тоже может помочь нам построить разговор с детьми.
Падает снег, всюду светло,
Скоро наступит Рождество…
Рождество Христово, Ангел прилетел,
Он летел по небу, людям песню пел:
«Вы люди, ликуйте, все днесь торжествуйте,
Днесь Христово Рождество!»
Пастыри в пещеру первые пришли
И Младенца Бога с Матерью нашли,
Стояли, молились, Христу поклонились —
Днесь Христово Рождество!
Как в казачьих семьях принимали христославцев?
На скамье завозилась грузная простоволосая женщина в измятом платье. Одна рука ее, согнутая в локте, была положена под лоб — женщина лежала лицом вниз, — другая, вяло свесившись, доставала до земляного пола. Это была хозяйка, Баба-казак. На столе коптилась подкрученная лампенка. Видно, уже выгоревшая, она часто мигала, пощелкивала. Подле лампы пестрел вскрытый конверт с большим красным крестом. Хата выглядела далеко не по-праздничному: на полу разбросана была ржаная солома, валялись тыквы, выкатившиеся из-под кровати, кровать не убрана. Баба-казак вскочила, заохала, заметалась по хате.
Мишка взглянул в ее смятое, с опухшими наплаканными глазами лицо и смутился, умолк.
Санька задрал кверху голову, уставился на печь, откуда зверьком выглядывала остролицая лет семи девочка с рыжими огнистыми косицами, и без остановки кричал:
Тебе кланятися солнцу пра-авды
И тебе видети с высоты востока…
Мишка кулаком поддал дружку в бок, зашипел что-то над ухом. Тот вытаращил на него глаза и оборвал на полуслове.
Баба-казак подошла к ним:
— А вы, детки, славьте, славьте, — сказала она тихим, скорбным басом. — У меня… беда. Но вы славьте, ничего… Только шапочки снимите.
Мишка сдернул заячий лопоухий треух, боязливо покосился на хозяйку: «Какая-то она… чудная», — и упавшим голосом затянул сначала. Санька пятился все ближе к двери, нетвердо подавал свой визгливый, срывающийся тенорок. Под конец они уже не пели, а что-то неразборчиво мурчали под нос. Но Баба-казак все же похвалила их. Ласково пригладила их вихрастые головы и всунула им в руки по прянику.
— Фе-едька, чего это такое? — жаловался на улице Мишка.
— А что случилось-то?
— Да эта… как ее… тетка. Кричит чегой-то, не поймешь.
— Ну, ну, мазурики, иди, иди! — заругался Федор, — У вас, должно, мальчики в глазах, наговорите! Слушай вас!
…Уже придя домой, Федор понял, что он обругал ребят зря. Матвей Семенович был в церкви и принес оттуда новость: в ночь под праздник Бабе-казак доставили письмо с красным на конверте крестом. Письмо это — с фронта, из госпиталя. Сообщали, что ее мужа казака-третьеочередника Семена Федюнина австрийский драгун при атаке поранил шашкой и он лежит теперь в госпитале…
- Как приняли ребят Морозовы? Богачи Абанины?
Когда в церкви трезвонили во все колокола, пришли к Морозовым. Ребята обвыкли и пели стройнее. Федор, приоткрыв дверь, посматривал в щелку. В углу перед большой иконой светилась лампадка. Тусклые блики зыбились на стекле иконы и багрянцем ложились на седую с прозеленью бороду Саваофа. Из хаты пахло чем-то жареным, вкусным, и Федор проглотил слюну. Стряпала сама бабка Морозиха. Помогала ей Надя. С засученными по локоть рукавами, она обмывала в тазу гуся, плескала на него водой. Новая кофточка в синих полосках плотно облегала ее крутые плечи, грудь; поверх закрученных волос — белая концами назад повязка. Без ленты и витой до пояса косы Федор видел ее не часто, и сейчас ему казалось, что с такой прической она еще лучше.
Ребята пропели, и Мишка, горячась, начал рассказывать:
Днесь, пресветлая царица, земля и небо веселится…
Санька жадно посматривал на груду пирожков, дымящихся на столе, облизывал губы и удивлялся: как это Мишка запомнил столько чудных и непонятных слов? Набожная и глуховатая бабка Морозиха, склонив голову, подставляла маленькое со сморщенной мочкой ухо и даже капусту перестала резать, хотя вряд ли что-нибудь разобрала. Одна лишь старая корноухая кошка не обращала на ребят никакого внимания: после Надиной сытной подачки она сидела посреди хаты и, откинув хвост, умывалась лапой. А Мишка, разгораясь, сверкая глазами, кричал все громче и подходил к самому страшному:
Царь Ирод возмутился и послал своих воинов в город Вифлеем.
Там били и рубили, многих на штыки сажали.
Отцы и матери плакали, рыдали, к небу руки воздымали:
«О, горе, горе нам!..»
Бабка Морозиха печально качала головой в сивых жиденьких прядках, шевелила сухими губами. Санька нетерпеливо двигал валенками и, надевая треух одной рукой, другой дергал Мишку за карман: поскорей, мол, а то ничего не наславим. Кошка выгибала коромыслом спину, потягивалась. Мишка передохнул и весело закончил:
Надя вынула из печки шипящую сковородку, стряхнула на стол подрумяненные ватрушки и подала ребятам:
— Пробегались, ребятишки, закусите.
— Што ты, безбожница, — заворчала бабка, — еще к достойной не били.
— Ну уж, бабика, они маленькие — им не грешно.
Санька, обжигаясь ватрушкой, недовольно глянул из-под треуха: думал, что Надя ничего больше не даст. Но она достала чайное блюдце с медяками и протянула им по гривне. Ребята на радостях чуть было не прибили лоб Федору, подглядывавшему в дверях, — по стольку им не давали даже самые богатые.
— Что вы как полоумные! — Федор отскочил к стене.
Ребята, не отвечая, проскользнули мимо него и — на улицу.
Федор постоял в чулане, пощурился на полоску света у порога: «Не догадается ли Надя выйти?» Но на крыльцо вскочили новые христославцы, загомонили, затопали в чулане. Федор шепотом ругнул их и спрятался в углу. А когда христославцы убежали, он подкрался к двери, тихонько приоткрыл ее и одним глазом из-за полстяной обойки заглянул в хату. Раскрасневшаяся от огня бабка нагибалась у загнетка, орудовала цапельником — пекла блинцы; Надя стояла боком к двери и, сверкая голыми локтями, выплескивала из таза воду — все еще обряжала большого и жирного гуся. Федор хотел позвать ее, но не решался: «А ну-к да как услышит бабка? Она ведь такая досужая, от нее не схоронишься». И он ободрял самого себя: «Ну, где ей услыхать! Никогда не услышит». В надежде на то, что Надя почувствует его взгляд, он пристально, до щекотки в глазу смотрел на нее, мысленно тянул ее к себе. Но она была так увлечена делом, что даже не поднимала головы. «Ах, какая ты недогадливая! — волновался Федор. — Ну что за недогадливая!» Наконец он выждал, когда бабка всунулась по пояс в печь, и чуть слышно позвал:
— Надя!
Она удивленно вскинула глаза, обернулась на знакомый голос. Дверь была прикрыта не плотно, и в хату сквозь узкую щель клубками врывался холод. «Жду… на минутку…» — скорее почувствовала, чем расслышала она то, что шепотом было сказано за дверью. Надя быстро взглянула на бабкину сгорбленную спину, тихо рассмеялась и плутовато погрозила в щель мокрым пальцем. Но тут же вытерла руки и накинула шубу.
— Куда собралась? — разогнувшись, спросила бабка.
— За водой, бабаня, — пряча разгоревшееся лицо, придумала Надя.
— Чего понадобилось делать?
— Гуся сполоснуть, бабаня.
— Кто же полоскает холодной водой! Вон достань чугун из печки.
Надя закусила губу, отвернулась от бабки. Потом украдкой схватила ведро и пошла из хаты.
За крыльцом ее настиг Федор. Он поймал ее за плечи и притянул к себе. Из-под распахнутого ворота шубы на него дохнуло волнующим теплом, и он сжал Надю со всей силой.
— Люди ходят, пусти, — барахталась Надя в его руках.
— Ну и пускай, — Федор стискивал ее, как железным обручем.
— Да увидят, с ума сошел!
— Никто не увидит, не бойсь. Какая ты… Отец дома?
— Нет, в церкви.
— А Пашка?
— И Пашка в церкви.
Федор запрокинул ей голову и долгим поцелуем ожег губы.
— Пусти, — томительно запросила Надя. — Грешно ведь — люди богу молятся.
— Ну и пускай, — смеялся захмелевший Федор, — мы им не мешаем, а они нам.
Широко расставив ноги, он стоял, что кряжистый карагач, и все крепче прижимал к себе Надю. В груди у обоих радостно колотилось. Обессилевшая Надя висела на его руке, но тяжести он не чувствовал. Где-то в улице, захлебываясь лаем, лютовала собака; там же надсадно и протяжно крпчал кто-то; хрустели неподалеку торопливые шаги… А Федор все наклонялся к лицу Нади, смотрел на ее дрожащие густые, припудренные инеем ресницы, на пылающие щеки и растерянно, со вздохами дышал.
— Фе-едька! Фе-едька! — кричали уже совсем близко.
Надя встрепенулась:
— Ведь тебя зовут, иди!
— Меня? — удивился Федор.
— А кого же ты думал? Пусти! — Она вырвалась из его объятий и, путаясь в полах шубы, побежала в глубь двора, к колодцу.
— Ты чего тут делаешь? — спросил Мишка, показываясь в воротах, — Мы уж в двух домах побывали, а тебя все нет. Нас цепной было-к порвал.
— Какого дьявола разорался! — рявкнул Федор. — Все вам надо! «Чего я тут делаю?» С Пашкой покурил. Чего вам надо? Маленькие! Нельзя уж и отлучиться от них. — Он поднял костыль, поправил пояс и, не глядя на Мишку, зашагал на улицу.
Мишка втянул голову в плечи, согнулся и, виновато посапывая, заспешил за ним мелкой, с припрыжкой, трусцой.
Через час примерно, когда уже проведали даже самые крайние в своей улице, Заречке, хаты — перешли напрямик, садами и огородами, на ту сторону речушки и направились в Хомутовку.
Просторные ворота Абанкиных облицованы черной жестью. Над воротами — резной козырьковый навес. Вверху петушок поднял голову, будто собирался кукарекнуть, да так и застыл на одной ножке. Федор пнул сапогом ворота, и кобель, с годовалого телка, подкатился ему под ноги. Ребята схватились за руки и опасливо спрятались за Федора. В их глазах вместе с испугом было любопытство и восхищение — вот бы им такого! Федор сучковатым костылем огрел кобеля по боку, тот яростно завизжал и полез под амбар. С тайным трепетом ребята поднялись на высокое, с фигурчатыми перилами и дверцами крыльцо, какого они никогда еще не видели, и растерянно остановились в коридоре. Федор зажег спичку и указал им на дверь.
Ребята, войдя в прихожую, переднюю комнату, хоть и оробели немножко, но в ожидании щедрой подачки пели старательно и дружно. Если кто-нибудь отставал, споткнувшись на трудном слове, другой обязательно поджидал его. Мишка с большим подъемом рассказал про царя Ирода и громче обычного крикнул:
— С праздником!
В комнате была одна Трофимова мать — Наумовна, рослая, костлявая женщина. Она только что закончила стряпню и убирала со стола посуду. Свернув два блинца, смачно обмакнула их в масло и поднесла ребятам:
— Смотрите не замажьтесь!
Ребята приняли блинцы охотно — не то что Надины ватрушки, — но есть им было некогда, еще целую улицу намеревались обежать, и они не знали, куда их деть. Санька хотел было спрятать в карман, но с блинца закапало масло, и он подставил валенок, боясь запачкать свежевымытый дощатый пол. Переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждали денег. Уж они знали, где можно поджиться, их не проведешь. Кто в хуторе богаче Абанкиных? Но Наумовна словно бы забыла про гостей — нагнулась над горшками и заскребла ножом. Может быть, старая и в самом деле забыла: мало ли их, христославцев, перебывало за ночь! Ребята постояли-постояли, Мишка взглянул на Саньку, Санька на Мишку, оба взглянули на махорчатую, поверх стола скатерть — ее снежная белизна ярко оттеняла россыпь медных монет на уголке стола — и, сгорбившись, полезли в дверь.
— Вы чего надулись? — встретил их Федор.
— Они вон чего дали, — и Мишка кинул блинец в сугроб. Федор проследил, как ноздреватый коричневый комочек, упав в рыхлый снег, погружался все глубже.
— А ну-к подними! — К удивлению ребят, он метнулся к слегам, громадным костром стоявшим посреди двора, подтащил к воротам бревно и двумя прыжками забрался на козырек, — Кидай сюда!
Ребята в недоумении подбросили ему скомканные блинцы. Федор поймал их на лету, бережно расправил и повесил на петушка, прикрыв ему выгнутую шею. Ребята, вдоволь посмеявшись, скрылись за углом, а Федор спустился с козырька и отнес бревно на место.
Светало. В небе, все еще мутном, в той стороне, где уже вот-вот взойдет солнце, млело розоватое облачко. Над хутором в бешеном плясе кружил и ликовал трезвон. Иглистый вихрь подцепил охапку снега, кинул через плетень и, косматя сугробы, схватывая с них верхушки, закуролесил вдоль заборов. Шумной стайкой прошелестели голуби, видно вспугнутые звоном с колокольни. Надвигая на уши шапку, Федор смотрел, как исчерна-сизый вожак, не справляясь с ветром, извилисто нырял в рассветной мути, крутил головой, хитрил.
— Бегайте одни, светло! — крикнул Федор, когда ребята показались на улице, и, весело посвистывая, зашагал домой.
Он не слыхал, как у ворот Абанкиных перекликались и хохотали подростки.
- О каких традициях празднования праздника Рождества Христова нашими предками мы узнали из главы?
1. Колядование.
В праздничные дни дети и молодежь ходят от дома к дому и песнями славят Иисуса Христа. Вместе с этим высказывают добрые пожелания хозяевам домов и их гостям. В ответ на пожелания хозяева выдают колядующим сладости и деньги.
2. Гадание
С 6 по 19 января (от Сочельника до Крещения) продолжаются Святки. Усердствовали в ритуалах предсказания судьбы незамужние барышни, которые по расплавленному воску от свечи, кофейной или чайной гуще пытались увидеть силуэт, образ суженого. В гадании применяли зеркала, воду, бегали к амбару послушать звуки и пр.
3. Подготовка дома
Традиционно, следуя обычаям предков, к Рождеству делают в избе, доме, квартире генеральную уборку. Накануне праздника, после уборки, топили баню, готовили новую чистую одежду для торжеств, стелили на стол нарядную скатерть. Хозяйки дома, готовясь к мероприятию, особое внимание уделяли праздничному столу, который символизировал достаток в семье. Под скатерть хозяйка стелила сено в память о яслях новорожденного Иисуса, а под стол прятала предметы из железа, на которых гости старались установить ноги для обретения крепкого здоровья. По краям стола размещала монетки, бумажные деньги, чеснок, соль которые должны были привлечь благополучие в семьи. Хорошей традицией стало приглашать к праздничному столу одиноких людей, странников, родственников и дарить подарки (в память о дарах волхвов).
4. Праздничный стол
Традиционно, на рождественский стол ставят 12 блюд. В тех семьях, где почитают пост, подают только постные блюда, среди которых грибы, куличи, расстегаи, маринованные овощи, салаты. Все начинки для пирогов, ватрушек — овощные, а в качестве заправки для салатов использовали растительное масло. На Рождество готовили самый богатый стол в году. Тут подавали жареных поросят, заливную щуку, запеченную дичь, холодец. В качестве десерта шли пироги, ватрушки, торты. Запивали кушанье узваром из ягод и сухофруктов.
Проверочные вопросы:
1. Когда православный мир отмечает праздник Рождество Христово?
2. Какое дерево считается символом Рождества?
3. Как называется День 6 января в нашей стране?
4. Двенадцать праздничных дней между праздниками Рождество Христово и Крещение называются?
5. Как звали родителей Младенца?
6. Как называется звезда, возвестившая миру о рождении Иисуса?
7. Счастливую весть о рождении Сына Божьего Деве Марии принёс?
8. Кто первым узнал о рождении Спасителя?
9. Где родился Иисус?
10. Как называют мудрецов, которые принесли младенцу свои дары?
11. Как Волхвы поняли, что родился Спаситель мира?
12. Что подарили Младенцу волхвы?
13. Как царь Ирод отнесся к вести о рожденном Иисусе Христе?
14. Как называется день, когда Мария узнала, что станет матерью Спасителя человечества?
15. В рождественскую ночь до самого утра принято колядовать. Что делали дети и молодёжь?
Домашнее задание: прочитать рассказ Р. Кумова «Два рождества».
Очень важные слова. Рождественский пост, Рождество Христово, Святки, Спаситель, вертеп, волхвы, золото, ладан, смирна, Вифлеемская звезда,
НеСказка про Рождественское чудо
Не привыкайте к чудесам, раздается из моего светлого пионерско-комсомольского детства, и только недавно я поняла, что это из вечного: радуйтесь, радость всегда с вами.
Как тихи и прозрачны небеса в рождественскую ночь, легкий хруст снега, радостные рождественские огоньки в окнах темных многоэтажек и полнейшая наполненность души радостью и готовностью увидеть чудо.
Разве это не чудесно, что в этот час, наполненный многоголосьем песен, несущихся в веселом переплясе со всех экранов, комфорте мягкого дивана, находятся люди, которые идут поклониться Ему, такому маленькому и беззащитному.
В яслях, которыми согревают своим дыханием животные, почтительно кланяются великие мудрецы. И радостная, понимающая, но пока еще такая счастливая Богоматерь, склонившаяся скорбно и радостно над колыбелью своего Сына.
И мы все, радостно, ожидая великого чуда – мира и тишины, затаив дыхание стоим над его младенческим вертепом.
И стирается абсурдность понимания у тех, для кого Он не данность: сегодня ночь радости и чуда. Этот маленький мальчик, младенчески глядя на этот мир впервые, когда наступит время спасет его, спасет всех нас, своей честной кровью, своей жертвенностью и любовью к нам. И сегодня в эту ночь, мальчики, чьи матери так же, как Пресвятая Богородица, просят о чуде: спаси и сохрани!..
И он обязательно услышит наши молитвы, разве можно по-другому, ведь сегодня особенная, Рождественская ночь.
Где-то тихо хрустит снег, где-то раздаются выстрелы и взрывы, но чудеса они рядом. В единении помыслов, в соборности праздника, в мерцании свечей, в запахе Рождества.
Пока поставлю многоточие...
Смотрите мои публикации, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал, история печати через историю страны!
Ситникова Татьяна Владимировна- кандидат филологических наук, Лектор РОЗ, Действительный член Царицынского генеалогического общества, исследователь-краевед