Умеешь ты, Ванечка, посмешить. Так всё ярко рисуешь, словно перед глазами происходит. А жизнь и вправду пошла....
Но не будем горевать.
С наилучшими пожеланиями, Евгения.
В продолжении армейско-деревенских рассказов автора:
Идейные разногласия
Отпуск. Лето. Аэропорт. У выхода встречают батя и братан. Они каждый год меня встречают. Ведь до дома ещё двести двенадцать километров.
Радость. Объятья. Разговоры.
Внуки дедулю дичатся. Иш, блин, дедулю не признают. Но такова судьба военных детей. Раз в год видят дедов.
Вещи в машину. Всё, поехали. Нет, стой! Лёгкий «калибр» забыли. Пару ящиков пива в багажник. Пиво, конечно, в деревне есть, но другое. Здесь же «Жигулевское», а дома «Бражковое». Хотя деревенское сильнее по мозгам лупит. Ладно, отвлёкся.
Едем на «Волге». Вы же не забыли, что братан у меня второй человек в районе. По дороге батя на брата пожаловался:
– Грубо разговаривал, когда он помял его «Москвича».
Братан засмеялся и добавил:
– Батя сказал, что ты приедешь и рога мне отшибешь.
В машине раздался дружный хохот.
– Пап, правда?
– Да ладно, слушай больше, этого баламута!
Ответил отец, сделав перерыв в уничтожении пива из горла. А отец у нас здоровый. Чистый вес – одиннадцать пудов. Я с сотней и брат с восемью десятками кило – равенство с отцом. Он сидит пассажиром впереди, а мы с братом и моим семейством уравновешиваем с другой стороны.
Всё! За разговорами доехали, и уже у брата дома. Баня, стол. Посидели. Пора и честь знать. Женщины с детьми спать. Отца забрала жена, нам как бы мачеха. Остались вдвоем. Поговорить есть о чём, ведь год не виделись. Разговариваем. Сколько уговорили, не знаю.
И тут как тут настигла ностальгия: Она всегда нападает неожиданно и бьет прямо под дых. Аж в зобу кислород прикрыло. Деревенька родная! Улочки кривые, с каждым приездом становящиеся всё меньше и меньше. Чуть слезу я не уронил. Смотрю и у братана такое же. Он то причем?
Рядом же живет, в райцентре, что в двух десятках верст от родного села. Решили ехать в родную деревню, где родились, где корни, родные могилки. Где тёща моя живет! Боезапас: пару литров кинули. И с Богом вперед.
По дороге решаем, к кому? К свояку Кольке большому? Нет, он одним двором с тещей живёт. Мы ведь инкогнито хотели приехать, сюрпризом. Теща сразу накроет:
– Где дочь с внуками?
А теща у меня серьезная баба. Из серии коня на скаку остановит. Однажды кричала:
– Говорили мне: не отдавай за Иванова, он в деда вылитый. Вот же дура!
Это она о себе логически рассуждала. Иногда тещи тоже бывают самокритичны. Да я в деда! Точно!
А дед у меня революционер, заместителем командира по разведке был в партизанской дивизии. Против Колчака на смерть стоял. Но сначала деда идейным коммунистом сделали белые, выпоров в центре деревни. Кавалера и унтер-офицера, фронтовика, которого немцы газами травили под Балимовым в пятнадцатом году. Газ немецкий деда не взял! А тут свои, русские выпороли, за неявку по мобилизации.
Дед в зеркало глянул на спину Зёбр вылитый на коня. и на центральной улице заколол вилами командира, карателей, офицера. А далее - в партизаны галопом. Во, во! Меня бы выпороли, я бы тоже стал. Хотя батя ведь порол однажды даже резиновым шлангом. За что порол? Ладно, не будем. Скажем так, не за съеденную конфету. А то всё вам расскажи. Что там говорят? Во! много будешь знать. Отвлёкся.
Решение принято. Едем к другому Кольке, тоже свояку. Стучимся. Открыли. Рады!? Конечно. Ведь время начало пятого утра. Вместо будильника сработали. Ну и сони! Деревня пошла, Спят еще!
– Откуда?
– В отпуск.
– А мама говорила, через месяц приедете. А где семья?
– Ладно, зубы не заговаривай, стол накрывай.
– Что? Не пьешь? Ты чё, свояк, хочешь меня в сердце ранить? Без ножа зарезать. Почки? Ладно, земля то вертится! Света! Давай стаканы.
Приняли дозу. И на выход.
Куда? Как куда? Мы же богатые. Естественно, по братанам. А двоюродных у нас с братом на круг около пятидесяти, точно счет, не знаем. Блин, не надо было к Сашке заезжать. Верка то у него беременная была. Но историю вспять не повернешь. Стучимся, да не та деревня пошла! Закрываются.
Ведь раньше всё нараспашку. Представьте картинку: С женой милуешься. А тут тебя по заднице сосед хлоп: – Петь, дай кресало прикурить,– и ничего. Дал и дальше за работу. А сейчас закрываются. Интим, блин, любят, наверное? Раньше такого слова не знали. И деток по десятку было. А сейчас закрываются и деток нет. Или один, два.
Так открыли. Рады! Сразу за стол. Сели. Вера суетится, стол накрывает. А я вспомнил прошлогоднее:
Отпуск. Пили в гараже совхозном, потом к Сашке домой. Захотелось цивилизации. Пришли, а Вера то баба, дай Бог ей здоровья, засуетилась быстро стол. Я же все–таки гость редкий, из Германии, почти, блин, импортный. Так вот, отдыхаем. И дернул хозяйку за язык с жалобой на мужа:
– Не помогает по хозяйству, пьёт!
Тут я вспомнил, что по образованию воспитатель заблудших. Принялся воспитывать брата, хоть и старшего. Я ведь размером поболее его, да и командир. Хотя они мне все говорят, что, мол, ты командир в армии, а здесь равенство. Смеётесь?
Правильно! В итоге драка, но не сильная. Свои же. Просто по земле покатались, потом растянули нас. Опять за стол, мириться же надо.
Меж тем Вера ставит уже стопки. Стол накрыт, садитесь, гости дорогие, чтоб вам в горле...
Сашка в рубашку нарядился. Мы с братаном в десантных тельняшках.
Итак, стол. Пьем. Пару тостов помню. А дальше смутно. Смотрю, майка-тельник у мена, как юбка. И брат на полу "разлегся. Вера визжит, меня по спине молотит. Сашка меня за руки держит. Потом картинка:
Еду вроде в «Волге», а понять не могу, с кем. На меня посмотрит – брат. Смотрит на дорогу, нет, не брат, а кто? Какой то грек. Нос у него в профиль ровный со лбом. Далее нирвана.
Глаза открываю. В окошках вечер! Диван. О! Блин! Теща. Маманя. Как оказался? Доча подбежала:
– Папа, папа! А нас дедушка к бабушке привез. А ты, хитренький, без нас к бабушке уехал.
А у меня голова, что дом советов: «Точно блин, хитрован, но башка». Видели Белый дом, горящий в 1993 году вот, вот. И у меня в голове такое. Тут еще моя половина:
– Как не стыдно, брат встретил. А ты что сделал?
– Чё я?
– Мам, вы посмотрите, ещё чёкакет. Брат приехал с лицом, как будто оглоблей кто-то ударил, а у этого козла даже царапины нет.
– Ты давай не это не козли.
Огрызнулся:
– И вообще, я куда приехал? К теще или нет? Где стол?
Перешел в атаку я:
– Зятя с дороги, даже не покормили!
Ведь лучшая оборона–это наступление. А у самого мысль: «Удачно отпуск начался. За что подрались?» И озарение: «За идею! Ведь брат коммунист, а я дерь, тьфу, демократ» или наоборот.
Теперь опять пьянка! Ведь мировая у нас, не индейцы чай, племени Сиу! Трубку курнули наркоши и помирились. У нас нет, у нас особый ритуал.
Не додумал, свояки свистят в баню. Какая ба…, о мигают.
– Мама, полотенце дайте!
А чё? Теща мама, с первого дня так зову.
Шел второй день на Родине.
В тему:
PS: Просьба не смешивать автора с героем былины...