Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Часть 41
Хорошо, что у меня открыто окно, и я могу слышать их разговор.
– Пап, я тут, в огороде! – откликается его сын.
Егоров идет туда, чуть подволакивая ногу, слышу, как он шаркает ногой по тропинке. Чуть сильнее приоткрываю окно, стараясь сделать это незаметно.
– Пойдем, сходим со мной к Якову – говорит Егоров.
– Ничего, если Ася тут одна останется?
– А что такого? Да она спит уже, похоже...
– Видимо, да... Уработалась за день, без задних ног теперь. Еще завтра дел у нее масса. Пойдем, прогуляемся.
Я осторожно наблюдаю, как они выходят на улицу. Потом резко сажусь на кровати. Достаю спортивный костюм, кроссовки. Мне тоже хочется что-нибудь узнать про этого Якова, а если повезет, то и услышать разговор Егоровых и этой таинственной личности.
Часть 41
Когда парень, ни о чем не сумевший договориться с Настей, уходит восвояси, я спрашиваю у нее:
– Кавалер твой?
– Да в гробу я таких кавалеров видала – усмехается она – малолетка еще совсем, кавалер из него так себе.
– Ну чего ты? Вроде, симпатичный парнишка.
– Да не нужны мне эти кавалеры! Я, Ася, учиться мечтаю. Выучиться в городе и никогда больше в нашу глушь не возвращаться.
– А на кого?
– Да хоть на портного или на повара. Неважно! Вообще удивляюсь, что такая девушка, как ты, делает пусть в том же даже Заячьем. Неужели тебе действительно там нравится?
– Да, нравится. Больше, чем в городе.
Мы идем по дороге в Горелый дуб и болтаем. Все-таки я умею найти общий язык с молодежью.
– Этот дурачок позвал меня к Горелому дубу. Нашел, тоже мне, место для свиданий! Представляешь, Ася, они там шабаш устраивают, кучка идиотов!
– Зачем? – удивляюсь я.
– Я же говорю – малолетки, строят из себя секту сатанистов, а дуб – самое подходящее для этого место. Краем ушей слышали историю какую-то там от дядьки Якова – он на окраине деревни живет, дом такой отдельный, может, видела? Ну, и устроили там – могилу, ободок с заячьими ушами меняют постоянно.
Я настораживаюсь – о чем говорит это прелестное юное создание?
– А кто в могиле-то? – спрашиваю ее.
– Да нет там никого – пожимает она плечиком с тонкой бретелькой сарафана – и не может быть. Хотя все парни с этим вот Саньком во главе, заявляют, что нашли неподалеку от Горелого тело собаки и в этой могиле его захоронили.
– А что именно слышали они от этого дядьки Якова? И почему ободок с заячьими ушами?
– Ась, ну я не знаю, что там за история была. Дядька Яков нелюдимый, разговоров ни с кем не ведет, но вот наш староста, Егоров, у которого ты живешь, к нему частенько наведывается. Я не знаю, зачем, не спрашивай. Вот они что-то услышали из их разговора, и теперь кому-то там поклоняются около этого Горелого дуба.
Пожалуй, нужно было бы навестить этого Якова... Только вот как? И станет ли он со мной вообще разговаривать? Может, сначала с Егоровым на его счет как-то аккуратненько поговорить?
Перевожу разговор на другое.
– А Инка эта?
– А чего Инка? Она у нас считается самой крутой в деревне. Да это если бы не братья ее. Она этим и пользуется. Они только толпой ходят, если их поодиночке выловить, они ничего из себя не представляют. Больше гонора. Я одно время с ружьем ходила, так как один из них меня домогался. Этого они боятся. На твоем месте я бы тоже начала с ружьем ходить – Инка, сразу видно, зуб на тебя заточила. Да это и неудивительно. Ей Серега очень сильно нравится, она замуж за него хочет. Только ему она не нужна, даже староста так говорит. Мол, тебе, Сережа, не такая жена нужна. Инка выпить любит, а от такой жены какой толк? Расстройство одно.
– А родители у них есть?
– У кого? У Инки и братьев? Есть, конечно... такие же, как дети. Вернее, дети, как родители. Выпивохи.
– Насть, а почему в деревне ни клуба, ничего нет? Как молодежи развлекаться?
– Да мы просили старосту поставить, а он знаешь, что сказал? Баловство, мол, все это, лучше работайте, чем по танцулькам бегать. Вот так. Поэтому у нас только ферма, сельпо и все...
Я прихожу к себе, и около летнего домика меня окликает Егоров.
– Ася, если душ хотите принять – милости прошу в дом! Как на ферме дела? И да, после душа давайте сразу за стол. Сергей еще не вернулся, так что мы опять с вами вдвоем.
Я встаю под теплые душевые струи, испытывая невероятное блаженство. Да уж, и тут, в этой деревне, присутствует что-то, что незримо напоминает мне о «охоте» на зайцев. Кто такой этот Яков и что слышали от него эти подростки, устраивающие сейчас около горелого дуба одним только им понятный шабаш?
Когда выхожу на кухню, вытирая волосы полотенцем, Егоров уже сидит за столом и читает газету. У него хмурый, сосредоточенный вид, очки на большом носу смотрятся немного смешно и нелепо.
– Асенька, садись – говорит он – я поухаживаю за тобой...
Не помню, когда мы с ним перешли на «ты», но видимо, ему так проще.
Он накладывает мне в тарелку тушеную капусту с мясом, салат из свежих овощей, ставит кружку с чаем.
– Вы хотите, чтобы я лопнула от такой порции? – улыбаюсь ему.
– Ты должна хорошо питаться... Тут свежий воздух – человек от этого постоянно хочет есть и пить, заметила? И потом, ты работаешь физически...
– Скажите, Валентин Прокофьевич, если я возьму у животных анализ крови, а также образцы пищи и воды, есть кто-то, кто сможет отвезти это в город, на экспертизу? Поверьте, это необходимо. Я думаю, животных травят, подсыпая им куда-то небольшие порции отравы, которые скапливаются в их организмах и животные постепенно умирают. Чтобы это выяснить, необходимо провести эти анализы. У меня в экспертизе работает бывший однокурсник, я позвоню ему, он постарается быстро все сделать. Самое главное – доставить образцы в город.
– Конечно, я найду такого человека. Да вот – Серега же скоро вернуться должен! Он вернется – я сразу его отправлю с этими образцами. Хоть эту заразу Инку не будет часто видеть, а то она мне-то все глаза намозолила, что уж о нем говорить.
– Да, вот я еще хотела спросить – почему у вас на ферме ходит кто попало? Ну, я понимаю, сотрудники! Но почему там ходит эта самая Инка?
– Она что, к тебе приходила? Вот чумовая баба! Всех достанет!
– Валентин Прокофьевич, дело-то ведь не в этом! Почему она по ферме шастает, как у себя дома? Вот у Маслова вы ни одну постороннюю фигуру на ферме не увидите. Агния не считается – она все-таки его жена. А у вас – ходит, кто попало, и сама Инка, и братья ее. Зачем? Вы ей чем-то обязаны? Они ведь там абсолютно посторонние!
– Ты права, пожалуй – так не должно быть! Запрещу им вообще к ферме приближаться.
Решаю перевести разговор на другое.
– Говорят, у вас в Горелом отшельник живет?
– Ты про Якова, что ли? – Егоров спрашивает об этом спокойно, его абсолютно не напрягает мой вопрос – да он не отшельник, просто пустой болтовни не любит.
– И давно он у вас?
– Года три-четыре уже, вернее, четвертый год пошел, однако. Сам пришел, сам поселился в заброшке на краю деревни... Даже не то что заброшка это – семья уехала одна, сказали, можете домом пользоваться, мол, вдруг кто жить захочет. Вот он там и стал жить.
– Просто так пришел и просто так поселился? Это что же такого у человека случилось?
– Да пес его знает! Я не препятствовал. Человек он неплохой, серьезный, непьющий, урона деревне не наносит, пусть живет так что.
Прихожу к выводу, что Егоров чего-то не договаривает. Вероятно, у него на это есть свои причины. Нужно выяснить, что это за причины, и кто вообще такой этот самый Яков.
После ужина ухожу к себе, звоню Диме. Я соскучилась по его голосу и немного – по его заботливости.
– Дим, привет!
– Привет, Асенька! Как ты там?
– Все хорошо, спасибо!
– Слушай, хочешь, я приеду, а?
– Дим, зачем?
– Переживаю я за тебя. Как ты там одна?
– Дима, да все в порядке! Но куда ты приедешь – я ведь живу в летнем домике у самого старосты.
– В летнем домике? Вообще-то, этот самый староста мог бы обеспечить тебе условия получше!
– Да Дим, тут все хорошо и условия замечательные, не переживай. Завтра возьму у животных кровь на экспертизу, а также пищу и воду. А сын хозяина отвезет все это в город. Думаю, животных постепенно травят, есть у меня такая мысль. Как только все выясню – вернусь назад в Заячье.
– Ась, слушай, у тебя такой голос, словно ты и там приключения нашла. Давай, колись, что там происходит!
– С чего ты взял? Тут, в Горелом, наоборот не любят охоту и похоже, знать ничего не знают про банду Маслова. Они тут вообще другим промышляют.
Я немного рассказываю Диме про деревню, упуская подробности про неизвестного Якова, живущего здесь, и ведущего замкнутый образ жизни. Потом спрашиваю:
– Дим, кто-нибудь из твоих ездил осматривать дом?
– Да, кстати, насчет твоего дома. Никаких жучков внутри не обнаружено, в том числе и в телефоне. Снаружи тоже.
– Вот как? Что же, вполне вероятно, что мне просто все привиделось в болезненном бреду. Иначе что в таком случае у меня делал тот, кого я якобы видела ночью? Спасибо тебе, Дима!
– Слушай, Ась, может быть, пока тебя нет, у дома поставить охрану? Они будут вести себя незаметно.
– Думаю, в этом нет необходимости.
– Слушай, ты скорее возвращайся, ради Бога. У меня сердце не на месте.
– Я постараюсь.
Прощаюсь с ним и сбрасываю звонок. Неумолимо тянет в сон – такова здесь вечерняя атмосфера. Закат разливает по небу молочно-розовую пелену – завтра снова будет жарко, небо окрашено в такие нежные тона, что хочется смотреть и смотреть на него. Дневное тепло постепенно сменяется вечерней свежестью, на траве выступает роса. Выхожу босиком на крыльцо, усаживаюсь на теплую ступеньку, спускаю вниз ноги, поверх плеч накидываю тонкую кофточку. Хорошо! Хорошо настолько, что ни о чем не хочется думать.
Закрываю глаза и мне кажется, что мой мозг окутывает дрема. Рядом, привалившись теплым боком, устраивается Хан. Он положил голову на свои мохнатые мягкие лапы и периодически смотрит на меня так, что по его взгляду я понимаю – ему тоже хорошо и нравится вот это состоянии полусна – полудремы.
Мы сидим вот так, неподвижно, где-то часа полтора, прислушиваясь к звукам за воротами – крикам ребятишек, которые играют в вышибалы, мычанию коров, лаю деревенских собак, неторопливому говору баб, которые собираются на ежевечернее «собрание» у колодца. У всех уже давно есть своя вода – прорыты скважины или те же колодца во дворах, но женщины с самого, видать, образования деревни, переняли эту привычку – приходить к колодцу и болтать о чем угодно, обсуждать то, что происходит в деревне. Для них любое мелкое происшествие – это событие...
Беру ведро – у Егорова тоже есть вода, но мне хочется студеную, именно оттуда, из того колодца. Хан, заранее предупрежденный о том, что не стоит никого хватать, рычать и пугать, идет рядом со мной. Мы подходим к толпе женщин – они стоят чуть поодаль и не обращают на меня внимания. Для них сейчас самое важное – обсудить последние новости.
– Нет, и чего не женится, старый дурак?! – восклицает одна из них – живет, словно бобыль! Невозможно, невозможно, Дуся, я тебе говорю, век одному коротать! Не дело это! Я уж и Прокофьевичу говорила, так он на меня прикрикнул, мол, не суйся не в свое дело, старая дура! Вот так-то!
– А с чего он тебе вдруг жениться должен? И на ком? Все порядочные женщины уже давно замужем!
– А Сонька – солдатка? Хорошая баба, но вдовая! Вот и была бы ему семья!
– Ага – семья! Выдумаешь тоже! Мы его знать не знаем, какой он, чего он, мож, он бабу свою колотить станет! Чужая душа – потемки!
– Скажешь тоже! Как бы наша баба-то ему не наподдавала! Худой, в чем только душа держится, нелюдимый, смотрит волком...
– Ну и что? Может, он человек неплохой? Просто много пережил в этой жизни, да и все!
– Странно, один только староста и нашел с ним общий-то язык. И о чем с ним балакает, с этим дикарем?
– Значит, есть о чем поговорить...
Так, все понятно, причем сразу - бабы говорят о том самом Якове, который поселился в деревне. А учитывая, что фигура это загадочная и таинственная, он конечно, привлекает их внимание.
Только вот терзает меня мысль, что именно история с этим Яковом и связывает Маслова и Егорова. Возникает один вопрос - каким образом?
Все это необходимо выяснить, а пока... Набираю воды в ведро, и медленно ухожу от колодца. Кажется, я наконец-то замечена дамами, решающими тут мировые проблемы.
Слышу за спиной шепотки:
– А это что за дева?
– Говорят, Егоров из Заячьего привез, вернее, парни его. Ветеринар, во!
– Да какая-то шибко молодая для ветеринарши-то!
– Просто худая очень, но, слух идет, с мозгами...
– Она, говорят, уже с этой оглоблей Инкой успела сцепиться.
– Может, найдется хоть один, кто приструнит эту кобылу? А то она со своими братьями только жизнь всем поганит.
– Ой, вряд ли! Надо опять Егорову пожалиться – он единственный, кого она боится, да и братки ее тоже.
– Ну почему? Серегу ишшо.
– Ха, Серегу! Скажешь тоже! Она его, как бычка на поводке водит рядом с собой. И че он в ей нашел, в коросте этой?
Жадно пью воду, остановившись у крыльца. Она здесь действительно вкусная, а из колодца тем более. Студеная, пахнущая чем-то необычным, думаю, колодец глубок настолько, что эту воду можно назвать артезианской.
Снова сажусь на крыльцо, и скоро ко мне присоединяется Сергей, который, оказывается, совсем недавно вернулся. Интересно, выяснил ли он что-то про меня в городе? Мысль о том, что я знаю о их планах, а они не знают о том, что я о них знаю, забавляет меня.
– Привет! – он садится рядом – ну, ты как?
– Неплохо – я прислоняюсь головой к его плечу.
– Отец сказал, что завтра мне снова нужно будет ехать в город – отвезти образцы.
– Да, я возьму кровь у животных и образцы еды и воды. Позвоню своему одногруппнику – он позаботиться об экспертизе. Останется только выяснить, кто к этому причастен.
– Хорошо. Слушай, отец сказал, к тебе Инка приходила? Извини ее... Она... Без башни совсем. Я с ней поговорю.
– Сереж, да не боюсь я ее...
– Ты вообще ничего не боишься?
– Ну, почему – говорю с усмешкой – я же не супермен какой! Конечно, боюсь, просто... пытаюсь этот страх в себе подавить.
«Знал бы ты историю с трупом в стволе дерева!» – с усмешкой думаю про себя. Дима, между прочим, сказал, что даже мужик бы испугался...
– Твоя Инка держит в страхе всю деревню. Вместе с братьями – сообщаю я ему.
– Откуда ты знаешь?
– Бабы у колодца судачили.
– А, старые сплетницы! Они имеют способность к преувеличению, так что не обращай внимания. Один раз я уже просил этих молодцов вести себя поскромнее, но они, видимо, не понимают. Придется еще раз с ними поговорить. Вообще, Инка довольно безобидная, просто без башни.
Интересно, зачем он мне об этом говорит? Я, например, подозреваю, что эта девица вполне может иметь отношение к потраве животных на ферме.
Мы с Ханом возвращаемся в домик. Я ставлю чайник с той самой колодезной водой, пью чай с шоколадными конфетами, которыми только что угостил меня Сергей, и продолжаю думать о таинственном Якове, который... такое ощущение, спрятался в этой деревне. От кого? От Маслова и его шайки?
Я уже почти проваливаюсь в сон, когда вдруг слышу, как Егоров – старший окликает сына:
– Сергей! Серега! Ты где?
Хорошо, что у меня открыто окно, и я могу слышать их разговор.
– Пап, я тут, в огороде! – откликается его сын.
Егоров идет туда, чуть подволакивая ногу, слышу, как он шаркает ногой по тропинке. Чуть сильнее приоткрываю окно, стараясь сделать это незаметно.
– Пойдем, сходим со мной к Якову – говорит Егоров.
– Ничего, если Ася тут одна останется?
– А что такого? Да она спит уже, похоже...
– Видимо, да... Уработалась за день, без задних ног теперь. Еще завтра дел у нее масса. Пойдем, прогуляемся.
Я осторожно наблюдаю, как они выходят на улицу. Потом резко сажусь на кровати. Достаю спортивный костюм, кроссовки. Мне тоже хочется что-нибудь узнать про этого Якова, а если повезет, то и услышать разговор Егоровых и этой таинственной личности.
Бесшумно и быстро одеваюсь, выхожу за ворота. Идти придется в отдалении от мужчин, а лучше вообще пойти другим путем – я знаю, где находится та самая «заброшка», в которой живет этот Яков. Огород того дома выходит задками на верхнюю улицу, забор там полуразрушен, видимо, Якову этому хозяйство и даром не нужно. В этом огороде нужно быть осторожным, так как там валяется разный мусор, не дай бог на что-то напороться и пораниться.
Дохожу до сломанного забора, преодолеваю препятствие в виде досок, стараясь хоть как-то разглядеть в кромешной тьме те места, куда наступаю, иду по заброшенному полю, заросшему травой в мой рост. Это хорошо – трава надежно прячет меня от чужих глаз. Чертыхаюсь про себя – как можно было устроить у себя на огороде такие заросли?
Наконец, очень тихо начинаю приближаться к дому. Самое главное – понять, где они беседуют.
Нет, самое главное совсем не это. Важно не попасться им на глаза. Бдительности и опыта у Егорова, пожалуй, побольше будет, чем у Маслова.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.