Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Часть 42
Я просыпаюсь от того, что слышу лай собаки, того самого Кроша, который принадлежит хозяину. Хан, спящий рядом со мной, приподнимает голову, уши его торчат, как локаторы – он тоже понимает, что наш сон и покой потревожен.
Слышу тихий голос, где-то там у ворот, который пытается то ли шепотом кричать, то ли шипеть:
– Дядька! Дядька Валентин!
Кидаю взгляд на часы – первый час ночи. Кому и что понадобилось от старосты в такое время? Почему здесь, в этой деревне, мне нет покоя ни днем, ни ночью?!
С крыльца дома раздается голос Егорова
Часть 42
В окне дома таинственного Якова горит тусклый свет. Само окно, такое ощущение, что не мыто не то что несколько месяцев, а даже несколько лет. Грязное, пыльное, сквозь него точно невозможно что-либо разглядеть. Да мне, впрочем, и смотреть-то не надо – мне бы просто послушать, о чем они втроем будут говорить, или о ком. Поскольку окно даже не пластиковое, а древнее деревянное, со старыми, обшарпанными рамами, я могу кое-какие голоса распознать. И точно слышу голос Егорова, второй, отвечающий ему и достаточно тихий, слышу с большим трудом.
Также вижу размытые силуэты, по крайней мере, два из них – это силуэт Егорова и еще одного человека – он сидит на стуле, чуть сгорбившись, у него густая шевелюра и борода, спускающаяся на грудь. Сергея вижу только раз – как он проходит в соседнюю комнату, а потом возвращается, и фигура его снова пропадает из поля моего зрения.
И это очень плохо – что я не задаюсь вопросом, куда он пропал. Потому что теряю бдительность настолько, что даже не слышу шагов позади себя. Очень тихих шагов, крадущихся. И только когда кто-то одной рукой обхватывает меня за талию, а второй зажимает мне рот, я вдруг понимаю, что осторожность – это тот критерий, который был мной утерян, когда я приехала в Горелый дуб. Я даже отбрыкиваться не пытаюсь, так как это бесполезно – руки, держащие меня, очень сильны.
Сергей осторожно поворачивает меня к себе лицом, убирает руку с талии и прислоняет палец к губам:
– Ш-ш-шшш...
Я киваю, и тогда он убирает ладонь с моих губ.
– Значит, я был прав, когда предполагал, что ты любишь приключения на свою, прости, пятую точку, поймать? Рисковая девушка, очень рисковая! Итак, зачем ты здесь? – шепчет он.
– А если я не отвечу на твой вопрос, ты что – шею мне свернешь? – также шепотом отвечаю ему, усмехаясь.
– Вот еще – он пожимает плечом – я надеялся, что откровенность за откровенность вполне устроит тебя. Впрочем, мне надо возвращаться и тебе тоже. Позже мы можем поговорить дома.
В этот момент на крыльце появляется Егоров.
– Сергей, ты где пропал? Сережа?! Вот же неугомонный – вышел до ветру и потерялся!
Сергей опять прикладывает палец к губам, а сам выходит к отцу. Я же от страха вжимаюсь в стенку домика, и перевожу дух. Уж чего-чего, а подобного я не ожидала. Хотя... рано или поздно мое везение должно было закончиться.
– Пап, ты чего вышел-то? Иди в дом, свежо на улице! Я сейчас вернусь.
Он прислушивается к шагам отца до тех пор, пока тот не хлопает входной дверью, потом смотрит туда, чтобы убедиться, что он действительно зашел в дом, а уже после возвращается ко мне.
– Как ты обнаружил меня? – спрашиваю я его шепотом.
– Тень у окна. Я сначала вообще не понял, что это ты. Просто тень увидел и все, хотелось посмотреть, кто там. Мальчишки часто так резвятся, подростки. Думаю, поймаю – уши оборву. А тут, оказывается, ты... Ну так что? Как насчет диалога?
Я молчу, не решаясь предпринять хоть что-то. Тогда Сергей заявляет:
– Ася, я не причиню вреда. Я понимаю, почему ты так заинтересовалась этим Яковом. Слухи-то в деревне куда денешь? А тем более, наши бабы любят построить из себя всезнаек и рассказать незнакомому человеку про страсти-мордасти в деревне Горелый дуб. И потом, может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что тебе нужна помощь. Итак?
– Хорошо... Но только пока без участия твоего отца... Все-таки мне неловко.
Он кивает:
– Конечно. Мне и самому нет резона тревожить его, если я что-то могу решить сам. А теперь иди домой. Тем же путем, которым пришла сюда.
Я снова иду по зарослям травы в мой рост и иногда обернувшись, все еще вижу фигуру Сергея там, около дома. Он провожает меня взглядом, видимо, опасаясь, что я могу вернуться и продолжить подслушивание.
Мне не остается ничего, как просто лечь спать. Но засыпая, я все еще обдумываю свой будущий диалог с Сергеем. Я должна сделать так, чтобы он предоставил мне максимум информации, при минимуме моей. Но он, конечно, тоже не лыком шит, так что и от меня, скорее всего, потребует рассказать больше, чем я планирую.
На следующее утро я завтракаю у себя в домике, наспех, мне почему-то неудобно показываться в доме и мучает вопрос – рассказал ли Сергей Егорову о том, что видел меня ночью. Впрочем, пока мне не до этого – сначала нужно взять кровь животных, пробы еды и воды, и позвонить своему однокласснику, чтобы договориться о скорейшей экспертизе. Хорошо, если Лелик, как мы называли в студенческие годы Леонида, окажется не в отпуске. Я знаю, что в этом случае он договорится с кем-то из своих коллег, но все же, в нем-то я могу целиком и полностью быть уверенной.
Я иду в дом и говорю Егорову, что отправляюсь на ферму. Оказывается, Сергей еще спит, Егоров ворчит, что он где-то «хороводился всю ночь, наверное, опять с этой дурой Инкой был». Но через два часа он приезжает на ферму, и я тут же слышу зычный голос Инки, которая чем-то явно возмущена.
– Сережа, это что такое?! – орет она так, что мне кажется, я-то на таком расстоянии могу оглохнуть, что уж говорить о тех, кто находится с ней рядом – нет, ты представляешь, твои служащие с ума сошли просто!
– Инна, да что случилось? – спокойно спрашивает он у нее – мы с тобой не так давно расстались, а ты мне уже снова скандал устраиваешь?!
Я просто поражаюсь терпению этого человека. Интересно, что его, спокойного и разумного, привлекает в этой истеричке? Вот уж поистине – любовь зла...
– Меня на ферму не пускают – вот что! Всю жизнь пускали, а тут видите ли – не положено! Что, эта ветеринарша тут теперь свои правила станет устанавливать?
– А причем тут Ася?! Это приказ отца – посторонних на ферме быть не должно. Вот сторож этот приказ и выполняет.
– Посторонних?! – вопит она – это кто тут посторонний?! Я, что ли?! Да я... Я почти жена твоя!
– Это с чего ты такое взяла? – с насмешкой спрашивает Сергей.
– А что – нет, что ли?!
– Я вроде бы предложение тебе еще не делал... Все, Инна, ради бога, не мешай мне работать, катись отсюда подальше со своими истериками!
– Ах, ты! Ну, ты еще пожалеешь о своих словах!
Она разворачивается к Сергею спиной, взметывая копной своих волос, и гордо удаляется. Я возвращаюсь к животным, скоро и он входит в стойло и останавливается у двери, наблюдая за мной.
– Несмотря на почти бессонную ночь, выглядишь ты выспавшейся.
– Я вчера уснула, едва головой подушки коснулась.
– Все готово? Чтобы в город отвезти?
– Да. Я позвонила Лелику, он на месте.
Я объясняю ему, куда ехать и к кому обращаться, кто заберет пробы и как выглядит сам Лелик.
– Поговорим, пока я не уехал? – предлагает он – тут, в лесу, совсем недалеко, есть качели. Пойдем туда.
Мы устраиваемся рядом на широкой доске, и я, не дожидаясь, когда Сергей начнет задавать вопросы, говорю первая:
– Нам... очень нужна помощь, Сереж.
– Нам – это кому? – уточняет он.
– Тем нескольким, кто пострадал от рук Маслова. Я почему-то уверена, что этот Яков – один из них. Разве я не права?
– Ну, допустим...
– И твой отец помогает ему здесь и заодно прячет его от Маслова, потому ему тут безопасно, верно? Сереж, мы ведь оба знаем, о чем идет речь? Но почему твой отец это делает? Что такого есть у этого Якова, кроме того, что он решился выжить и не поддаваться «охотникам»?
– Между Масловым и отцом договоренность – отец не лезет в их дела, а Маслов не мешает Якову жить, а также не мешает жить всей нашей деревне. Кроме того, Маслов, можно сказать, на крючке у отца, потому что Якову... Удалось похитить флешки с записями подготовки к «охоте». На них, на этих флешках, очень много интересного. Флешки было две. Яков бежал от «охотников» сначала в компании своего друга, с которым успел подружиться в яме, в которой их держали там, в ските. А потом они решили разделиться, так было надежнее, и тогда Яков отдал одну флешку этому своему другу, с которым бежал. Они решили, что кто-то из них все равно останется жив и передаст флешку, куда надо. Сейчас та флешка, которая была у Якова, находится у отца в укромном месте, даже я не знаю, где она. Но отец заверил Маслова, что если с ним или его семьей что-то случится, или вообще с деревней, флешка тут же окажется в полиции. Потому Маслов у него на крючке.
Я вскакиваю.
– Сереж, мне нужно поговорить с этим Яковом!
– Зачем? – удивляется он.
– Дело в том, что... вторая флешка у меня. Его друг, Ознобов Виктор Павлович, дошел до нашей деревни, в лесу его нашел мой дядя, и тот успел передать ему эту флешку. Но дядю убили...
– Черт! Когда Маслов и отец разговаривали по этому поводу, отец сказал ему, что у Якова была только одна флешка. Наверняка Маслов знал, что Яков бежал до определенного момента вместе с Ознобовым и понял, что флешки они поделили. А потом, когда твой дядя нашел Виктора Павловича, Маслов сообразил, что тот мог передать ему эту флешку.
– Скорее всего, так и было. Копии флешки сейчас в полиции, но тот, кто пытается раскрутить это дело, чтобы наказать «охотников», не знает, к кому из высших чинов можно обратиться. Мы думали, что «верхушка» этого айсберга – Бергамов, но я подслушала их разговор с Масловым, и сделала вывод, что есть кто-то еще, кто выше него. Я боюсь, что тот, кто раскручивает это дело, по незнанию отправится за помощью к нему...
– Подожди, а этот Олег... Разве он не может хотя бы описать этого человека?
– Его не было на той «охоте», которая была устроена в то время, как он в ней участвовал. Я про Олега сейчас. Там были только Маслов, Бергамов, Тюлькин, Гошка, и еще пара-тройка «шестерок» из колонии и скита. И на видео с флешки этого человека нет.
– Ась, ты понимаешь, что к официальному расследованию Якова привлечь не получится – он просто не станет давать показания. Он обещал отцу и Маслову, что будет молчать, в обмен на свою жизнь. Отец, понятное дело, ничего ему не сделает, а вот Маслов... У того длинные ручонки.
– Мне этого и не нужно. Мне лишь нужно выяснить, что за таинственная личность является покровителем «охотников».
– Давай сделаем так – завтра я вернусь из города, и мы поговорим об этом, хорошо?! Сейчас нам нужно все обдумать. Когда я приеду – обязательно отведу тебя к Якову, а пока, пожалуйста, виду не подавай отцу, что ты что-то знаешь. Договорились?
– Ладно – киваю я – согласна. Пока нечего болтать.
Я аккуратно размещаю в контейнерах все сосудики со взятыми пробами и анализами, подписываю их и отдаю сумку-холодильник Сергею. Пожелав ему удачного пути, снова ухожу на ферму, а он уезжает.
Все это время меня мучает один вопрос – как Яков оказался так далеко от места охоты? Получается, сначала они с Ознобовым бежали в одном направлении, потом решили разделиться, но как этот самый Яков добрался сюда, в этот Горелый дуб? Это же достаточно большое расстояние! И еще – каким образом к нему попали эти флешки? После того, как прошла съемка, все «зайцы» побежали в лес. Фору они имели небольшую – всего два часа, тут о спасении будешь думать, а не о том, как бы у кого-то стащить какие-то там флешки. Странно, раньше я думала, что флешкой разжился Ознобов, а тут оказывается, что их украл у Маслова совершенно другой человек. Впрочем, все эти вопросы я смогу задать только самому Якову.
В этот раз я с фермы выхожу одна – задержалась дольше всех. Решила в маленьком кабинетике, видимо, предназначенном для ветеринара, разобрать документы, и так углубилась в это дело, что не заметила, как ферма опустела и осталась одна охрана.
Выйдя на улицу, долго зову Хана, но верный пес куда-то подевался, возможно, убег домой без меня, ужинать. Странно, он никогда меня не бросал...
Иду по тропинке в сторону деревни, любуясь природой, в очередной раз замечая, что здесь все же красивее, чем в Заячьем.
Задумавшись, прихожу в себя только тогда, когда вижу на тропинке впереди четырех человек, они быстро идут в мою сторону и скоро окружают меня кольцом. Хорошо, что в подобных ситуациях я, как правило, спокойна. Истерика и страх все равно ни к чему не приведут. Трое парней жуют жвачки, громко чавкая, чем, впрочем мало отличаются от своей развязной сестренки. У них туповатые глаза с пустым выражением, и такие же пустые, какие-то бесцветные, безэмоциональные лица. Одеты, правда, ничего так, это при пьющих-то родителях. Все в коже, на плечах торчат шипы из куртки. Ловлю себя на мысли, что в такую жару рядиться в черную кожу себе дороже – вспотеешь так, что будешь мокрым с ног до головы.
– Привет, красотка! – нагло ухмыляясь, говорит один из них, видимо, не зная, с чего начать разговор.
– И тебе привет, если хочешь – отвечаю ему спокойно – чем обязана?
– «Чем обязана»! – передразнивает он меня и начинает ржать - гляди, как мы выражаемся!
Он вызывает у меня отвращение своими большими, как у лошади, желтыми зубами и голыми деснами, которые почти полностью обнажаются при смехе.
– Эй, подруга! – говорит в этот момент Инка – я тебя просила по-хорошему – отстань от Сереги, он мой, но ты, вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума, поперлась с ним на качели! Ну ты и дура!
– А ты, значит, руководствуясь голосом разума, решила на одну бабу приволочь троих мужиков?! Разумно, ничего не скажешь! Что, интеллекта не хватает прийти одной? Впрочем, его у вас у троих не хватит на меня одну.
У того, что пытался со мной здороваться, махом слетает с лица самодовольная улыбка.
– Ребят! – он смотрит на своих братьев – слушайте, это че, она нас сейчас опустила так, что ли?!
– Да че с ней трепаться?! – заявляет один из них – давайте сделаем, что хотели, и разойдемся! Будет знать, как с нами связываться!
– Кстати – снова обращаюсь я к Инке – я, кажется, дала тебе понять, что твой парень меня не интересует. Впрочем, ты его тоже не особо, и я даже рада этому – скорее всего, он с тобой от скуки, и скоро это пройдет. Такой, как он, заслуживает нормальную девушку, а не такую охламонку, как ты.
Не знаю, на что я надеюсь, оттягивая время и взращивая в них еще большую злость.
Один из них вдруг подходит ко мне и дергает за топ. Ткань трещит, но выдерживает, а я быстро вцепляюсь зубами в его руку, покрытую редкими, но длинными волосками на пальцах. Парень орет от боли и отпрыгивает от меня. Инка подскакивает к брату, чтобы посмотреть, что случилось, а остальные идут ко мне.
Я понимаю, что силы не равны. Сейчас этот укушенный придет в себя, и они действительно вчетвером могут меня отделать так, что мама не горюй. И только я успеваю подумать об этом, как вдруг слышу такой вой, что не иначе, небо на землю обрушилось. Чувствую на ногах что-то мягкое и понимаю, что это шерсть Хана, который волчком кружится вокруг меня, стараясь защитить, и довольно быстро клацает зубами в разные стороны, довольно умело попадая точно в цель – а именно, в гениталии парней, в голые руки и бедра, обтянутые черной кожей штанов. Инке тоже достается – он бросается ей на грудь, роняет, а потом встает лапами на живот и склоняет морду к ее лицу, угрожающе рыча.
Первым не выдерживает тот, что пытался меня приветствовать – он срывается с места и старается убежать, на ягодице у него свисает клок штанов, он придерживает его рукой, чтобы прикрыть обнаженный кусок тела.
Затем в бега подаются все остальные. Хан бежит за ними и злобно лает, мне же остается только смеяться. Хотя, честно говоря, я немного напугана. Если бы не Хан, не знаю, как бы я справилась с ними. Когда он прибегает назад, я присаживаюсь перед ним на корточки, обнимаю лохматую шею и шепчу ему:
– Спасибо тебе, мой друг! Чтобы я делала, если бы не ты?!
Вечер проходит относительно спокойно, но на ужин я к Егорову не иду – сейчас, как никогда, хочется побыть одной.
Зато мне звонит Дима, и мы долго болтаем с ним. Оказывается, он постоянно на связи с пансионатом, где сейчас содержится Олег.
– Врач, который следит за его здоровьем, хочет провести дополнительные сложные обследования. Говорит, что это ненормально – такие периодические головные боли. Они ведь у него так и не прошли, Ася. Нужно выявить их источник и приниматься за лечение. А психолог, который с ним работает, говорит, что он очень напуган. Ему часто снится скит, и он иногда кричит во сне.
– Такое вряд ли проходит даром – говорю я и долго рассказываю Диме о том, как живу здесь, какие тут люди, и в скором времени обещаю вернуться.
Я просыпаюсь от того, что слышу лай собаки, того самого Кроша, который принадлежит хозяину. Хан, спящий рядом со мной, приподнимает голову, уши его торчат, как локаторы – он тоже понимает, что наш сон и покой потревожен.
Слышу тихий голос, где-то там у ворот, который пытается то ли шепотом кричать, то ли шипеть:
– Дядька! Дядька Валентин!
Кидаю взгляд на часы – первый час ночи. Кому и что понадобилось от старосты в такое время? Почему здесь, в этой деревне, мне нет покоя ни днем, ни ночью?!
С крыльца дома раздается голос Егорова:
– Кто там? Санька, ты что ли? Ты че приперся в такое время?
– Дядька Валентин, это срочно! Поговорить бы!
Теперь-то я понимаю, где этот голос слышала – тот самый парнишка, что пытался ухлестывать за Настей. Ну да, и Егоров назвал его Санькой.
– Дак че случилось-то? – снова спрашивает староста – эх, погоди, тапки надену, да впущу тебя! Дома поговорим!
– И ветеринара тогда разбудите! Речь про ферму вашу пойдет!
– Да ты что говоришь?! – удивляется Егоров – ну, жди тогда!
Скоро он спускается с крыльца, впускает Саньку, запирает ворота и направляется ко мне в летник.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.