- Вот приехала получить паспорт и узнать о Семёне Павловиче. Вам что-нибудь известно о моём муже?
- Да, известно. В первом бою он пропал. Никто не видел, куда он делся. Есть предположение, что сдался в плен. Стал предателем Родины, - говорил майор, а сам внимательно следил за выражением лица Фроси. Женщина медленно бледнела, лицо стало похожим на гипсовую маску.
Глава 210
Она внимательно посмотрела в сверкающий глаз. Изуродованное лицо Никиты ничего не выражало, только глаз сиял каким-то необычным светом. Фрося не стала убирать руку, а, наоборот, положила свою ладонь сверху на его кисть.
- Моя двоюродная сестра Катя, потеряла ногу, когда рыли противотанковые окопы. Мы ничего о ней не знали. Потом она прислала письмо, и мы съездили за нею. На линейке. Я и Наташка. Дядька Захар сделал Кате деревянную ногу, и она научилась на ней ходить. Очень трудно было научиться. Но Катя научилась. Теперь всё сама делает и в клуб ходит.
- Спасибо, Фросенька! Я постараюсь сделать всё для тебя.
Никита взял руку Фроси и приложил к своему обезображенному лицу. Из-под чёрной повязки выкатилась слеза. Фрося вытерла её и заплакала. Никита обнял её. Так и сидели они, пока не пришла Домна.
- Ну вот, не успела я отойти, а вы уже плачете. Всё же хорошо. Фашистов гонят, город восстанавливается, мы живы, - достала из шкафчика бутылку спирта, налила себе в маленькую рюмочку, выпила одним глотком, подышала.
- За живых!
***
Неделю Фрося прожила у Никиты и его матери. Старый знакомый постарался сделать для Фроси всё, что было в его силах и даже больше. Архивы были утрачены. Самый простой путь лежал через ЗАГС. Но Фрося не знала, в каком ЗАГСЕ и какого числа была проведена регистрация брака. Никите она рассказала правду.
- Семён сам, без моего ведома и согласия, зарегистрировал брак. Поэтому я и не знаю, когда и где это произошло. Дату, поставленную в документе, я не помню.
- Плохо. Будем действовать другим путём, - сказал в ответ Никита. Через неделю паспорт был у Фроси на руках. Вот только прописывать её в городе категорически отказались. Свидетельство о регистрации брака восстановить не получилось.
- Фросенька, милая, теперь у тебя есть паспорт. Пропишись у себя в станице. Как только Семён объявится, перепропишешься. А то, оставайся у нас. Мама пристроит тебя на работу. Она уже намекала об этом.
Фрося представила старческое сморщенное лицо Таисии и покачала головой.
- Спасибо, Никита, но в станице меня ждёт мамка. Она без меня пропадёт. Ей уже 73 года. Старенькая совсем.
- Фросенька, оставайся. Мамку твою сюда перевезём. Заживём! Прости меня за ту пьяную выходку на свадьбе Леонида. Молодой был. Глупый. Горячая кровь бурлила. Вся жизнь была впереди.
- Никита, чего уж о том теперь вспоминать…Я тоже была глупой. Мы все были молодые и глупые. Сейчас я - замужняя женщина. Мой муж воюет. Я верю, что он жив и вернётся.
- Извини. Прости меня! Что-то я не о том размечтался. Я записал тебя на завтра к начальнику военного гарнизона города. Там больше сведений обо всех военных. У нас в основном, о милиции и о гражданских лицах. Сходишь, попросишь выписку из документа о своём муже. Паспорт теперь у тебя есть. Жаль, что свидетельство о браке не удалось восстановить.
- Спасибо.
***
На следующий день с самого раннего утра Фрося стояла у двери приёмной. Таких, как она, было много. В основном здесь толпились женщины. Молодые и старые.
Вышла секретарь:
- Тише. Кто пришёл получить сведения о военнослужащих? Давайте ваши документы. Товарищ майор скоро начнёт приём. Не шумите.
Фрося отдала свой новенький паспорт и приготовилась ждать.
Майор пересмотрел документы, хмыкнул, рассматривая Фросин паспорт и отложил его в сторону.
Начал он приём с пожилых женщин. Очередь продвигалась быстро. Некоторые женщины выходили из кабинета в слезах, некоторые улыбались.
- Нет сведений о моём сыночке, - говорила одна.
- Мои живы. В госпитале, - говорила другая.
Фросина очередь всё никак не подходила. Вот уже не осталось никого под дверью, а она всё ждала.
Наконец, вышла секретарь, окинула Фросю странным взглядом и пригласила:
- Проходите.
Фрося прошла. В кабинете, за большим письменным столом сидел мужчина. Он читал какой-то документ. На посетительницу не обратил внимания.
- Здравствуйте! – тихо сказала Фрося.
Ответа не получила. Прокашлялась и только хотела повторить приветствие, как мужчина оторвал взгляд от документа и уставился на Фросю. Его левая рука с вывернутой кистью застучала по столу.
Фрося перевела взгляд с покалеченной руки и сделала невольно шаг назад. За столом сидел Валентин. Тот самый Валентин, который когда-то в бане получил от неё пощёчину. Постаревший, поседевший, искалеченный на войне, но это был Валентин Власов собственной персоной.
- Я верил, что мы встретимся. Вот и встретились. Проходи, Фросенька. Присаживайся. Людмила, принеси-ка нам чайку с бубликами, - крикнул в сторону двери.
Секретарь быстро выполнила распоряжение и ушла, оставив дверь приоткрытой.
Чай был настоящий, вкусный и ароматный. Давно Фрося не пила такого чая. Отхлебнула из чашки и вопросительно посмотрела на Валентина.
- Как живёшь, Фрося? – спросил Валентин.
- Как живу? Как и все живут. Работаю. Жду мужа с победой. Вот приехала получить паспорт и узнать о Семёне Павловиче. Вам что-нибудь известно о моём муже?
- Да, известно. В первом бою он пропал. Никто не видел, куда он делся. Есть предположение, что сдался в плен. Стал предателем Родины, - говорил майор, а сам внимательно следил за выражением лица Фроси. Женщина медленно бледнела, лицо стало похожим на гипсовую маску.
- Но точных сведений нет. Можешь считать, что твой муж пропал без вести и когда-нибудь вернётся.
Фрося допила чай, взяла и положила в карман два маленьких бубличка. Встала.
- Спасибо. Я поняла. Сеня пропал без вести. Я буду ждать его. Он обещал вернуться. Прощай!
- Паспорт заберите, - догнала её в коридоре секретарша.
В тот же день Фрося поблагодарила Никиту и Домну за гостеприимство и ушла на вокзал. Лейтенант Кравцов нашёл её там, вручил сумочку с продуктами и помог купить билет до Армавира.
Никита тоже приехал на вокзал, но опоздал. Поезд уже ушёл.
Через несколько месяцев Фросе пришло письмо. Было оно подписано, как у Ваньки « На деревню дедушке» ст. Ахметовская, Фросеньке, жившей когда-то в Ростове. Письмо нашло адресата. Письмо было от Домны Алексеевны.
- Здравствуй, Фросенька. Никита очень надеялся, что вернёшься ты в Ростов. Ждал тебя. Перенёс две операции и научился на протезах нормально ходить. В лёгком у него был маленький осколочек. Мы о нём даже и не знали. Что-то сдвинуло ту фашистскую железяку. Осколок порвал лёгочную артерию, и Никита умер у меня на руках. Прости за такие подробности. Будешь в городе, заходи. Я нашла стопку писем, которые Никита писал тебе и не отправлял. Я хочу отдать их тебе лично в руки.
На этом заканчиваю своё письмо и жду тебя в гости.
Полный адрес был на конверте. Фрося прочитала письмо несколько раз на работе, куда принесла его почтальонка. Тяжело вздохнула и подумала, что теперь ей в Ростове делать нечего. Война забрала всех друзей и знакомых. Вот и Никиты не стало. А ведь мог бы ещё жить и жить, если бы не проклятая война.
***
Сложила конверт и сунула в карман. Фрося всё также работала в Сельском Совете уборщицей. С молодым участковым у неё сложились простые человеческие отношения. Она уже не пугалась его формы.
Сергей помог ей прописаться в станице и иногда, когда у него было свободное время, расспрашивал о прошлой жизни. Никаких попыток сблизиться не предпринимал. Был он из степной станицы. Горы ему нравились. С удовольствием слушал рассказы Фроси. Расспрашивал о жителях. Особенно его интересовали родственные связи. Фрося не скрывала, что у её матери здесь две сестры и дочь.
Однажды участковый пришёл с расспросами к Таисии.
- Здравствуйте! Хочу у вас кое-что спросить о прежней жизни. Слышал, что Вашего мужа убили беляки. А Вы помните, кто это был?
- Та их вже давно ныма на цём свити. Зачим воны тоби понадобылысь?
- Кажется мне, что есть в станице дезертиры. Возможно, это дети или внуки белогвардейцев, - ответил милиционер.
- Так иды, шукай! Диты за батькив ны отвичають. Мого зятя, Жорку, врагом народа назвалы. Отправылы дэсь. Так чо, ёго диты будуть дизиртырамы? Иды витцеля и бильш ны прыхоть. У мэнэ дочкА молода, а ты тут лазышь. Вона мужа с войны ждэ. Иды, иды.
Фрося смущённо улыбалась. Вот во всём мать была такой: несговорчивой и грубой. Фросе было неудобно, но вставить своё слово она не решилась. Мать вполне могла опозорить перед участковым.
Все главы здесь
Продолжение здесь