Метель пела свою привычную песню, завывая в тёмных закоулках.
Собака по прозвищу "Шарик" настороженно следила ухом и нюхом, пытаясь найти источник звука. В хрупкой собачьей психике чувствовалось нарастающее напряжение.
Этот старый двор был привычным местом бродячих встреч, тут время от времени свора бродячих собак и кошек делила остатки человеческого ужина.
Но сейчас что-то в воздухе изменилось. В небе сверкали снежные вихри, отбрасывая тени на заброшенные постройки.
Тревога возникла не на пустом месте. Вдоль заборов, таясь и тяжело дыша, пробирались волки. Их глаза горели голодом и животным инстинктом.
Волки были не просто завоевателями, они были ночными тенями, они искали пропитания среди каркасов старых машин и куч мусора.
Шарик услышал тихие шорохи и скрутился в клубок, готовый к защите.
В его собачьей памяти скользили образы весёлых и беззаботных игр с мячом на зимней улице и во дворе. Но сейчас мир вокруг постепенно погружался в жуткий мрак и был настроен довольно враждебно...
Волки уже почти вышли из тени и уверенно направились к курятнику. Собака "Шарик" отчетливо различал в темном зимнем воздухе серый волчий мех с отливом.
"Какие они все-таки красавцы!" - не без восхищения подумал Шарик.
А волки тем временем уже вплотную подобрались к входу в сарай. Куры загоготали, закудахтали, стали бить крыльями - всё это создавало шум, непривычный для ночного времени суток.
Волчья свита обменялась взглядами.
Они всегда были готовы к тому, что добыча не окажется легкодоступной. Один из волков приподнял уши, прислушиваясь к звуку, который мог выдать его присутствие. Здесь, в зимнем ночном дворе, время замерло. И холодное дыхание метели шуршало о забор, как предвестник неизбежной встречи с ночной бездной.
Волки остановились на мгновение, прислушиваясь к куриному шуму. Их острые уши перехватывали каждую ноту страха и тревоги, исходящие из курятника. Один из волков, самый крупный, с проницательным взглядом и острым нюхом, наклонил голову и приоткрыл пасть. Из его глотки вылетел короткий громкий вой.
Это был сигнал для остальных. В глазах волков засверкала голодная решимость.
Шарик тем временем застыл на месте.
Он ощущал прилив адреналина и внутреннюю борьбу, будто боролись два чувства. Одно - восхищение волчьей грацией. Другое чувство - желание защитить кур.
Шарик потянулся к земле и ощутил тепло своих лап. Затем вскочил во всесь рост и начал громко лаять, пытаясь отпугнуть незваных гостей.
Волки услышали собачий лай, этот такой знакомый звук... Они остановились резко повернули головы в сторону Шарика.
Напряжение повисло в воздухе.
Шарик понимал, что одной решимости ещё мало, чтобы даже просто отогнать стаю волков. А ведь сейчас на волоске висит судьба всех кур, да и жизнь самого Шарика!
А волки лишь усмехнулись.
Казалось, они знали, что эта ночь может стать для них удачной. От стати отделился молодой, прыткий волк, даже не вожак. Он уверенно пошёл на Шарика. От страха тот не смог удержать позыв к мочеиспусканию, и снег между ног Шарика окрасился в жёлтый цвет.
Молодой волк широко расставил лапы и с усмешкой (как могло показаться со стороны) глядел на жалкие попытки Шарика предпринять хоть что-нибудь.
Затем волк громко и невероятно страшно зарычал, завыл, снова зарычал да так, что у Шарика даже волосы на макушке зашевелились.
Это была настоящая угроза, это был понимаемый всеми в животном мире сигнал:
"Убирайся, а не то я тебя съем!"
Шарик не стал испытывать судьбу.
Вместо героической схватки со стаей волков, он повернулся вокруг оси и резво припустил куда подальше от курятника. "Нет, сегодня я не герой... Может, в другой раз?" - мелькнула у Шарика напоследок мысль.