Маленькую Аллочку мама ставила на ноги в одиночку. Отца своего девочка никогда не видела, а мать на все вопросы отвечала: "Он, доченька, космонавт. Улетел, когда ты еще у меня в животике была"
– Но обещал вернуться? Как Карлсон, да? – с надеждой спрашивала девочка.
– Нет, дочка. Вернуться он не обещал, – вздыхала мать, гладя девочку по русым волосам. – Ладно, ты беги пока играй, а мне на работу пора.
– Ты же только недавно пришла, – удивилась Аллочка.
– На вторую. В ночную смену, – грустно улыбнулась мать.
– А наша воспитательница в садике говорит, что ночью надо спать, – нахмурилась Аллочка.
– Надо, дочка. Но за ночные смены денежек больше платят, – вздохнула мать.
***
Но, хоть родительница и работала, не жалея себя на двух работах, денег в семье все равно особо не водилось. Но жили дружно, хоть и ели конфеты лишь по праздникам. Став старше, Алла окончила школу уехала в Санкт-Петербург, где устроилась официанткой в кафе, чтобы хоть как-то тянуть заочную учебу в ВУЗе. Жила в общежитии, потому что снимать квартиру или хотя бы комнату было для нее непозволительной роскошью.
– На вот, неплохая тушь от Кери Фрей, – улыбнулась соседка по комнате, отдавая Алле черный тюбик.
– Спасибо, – смутилась она. – Не стоит.
– Стоит-стоит, – хмыкнула соседка. – У меня все равно на нее аллергия – а тебе хоть красоту навести. И помаду вот держи.
– Спасибо, – окончательно смутилась Алла.
– Ты, кстати, где отдыхать на каникулах планируешь? Мы вот с родителями в Турцию летим. Солнце, море, бассейн и "шведский стол"!
– Везет, – вздохнула Алла. – А я все каникулы у родителей на даче проведу. Солнце, грядки, овощи-фрукты, все домашнее.
После оплаты учебы денег у Аллочки оставалось впритык. Все заработанные "излишки" шли на что-нибудь важное и нужное вроде канцелярии или одежды.
***
"Какие же счастливчики те, кому родители помогают", – думала Алла, глядя на себя в зеркало.
"Звездой универа", пленявшей всех новыми нарядами и блеском украшений, она не была. Однако одевалась всегда чисто, опрятно и со вкусом. В меру финансовых возможностей.
А потому была немало удивлена, когда на нее положил глаз главный красавец всея универа, с которым они однажды пересеклись в коридоре – спортсмен и гитарист Денис, чьи синие глаза снились всем девушкам их учебного заведения.
Молодые люди начали встречаться, все больше и больше растворяясь друг в друге.
– Завтра я познакомлю тебя со своей маман, – прошептал однажды Денис, опаляя щеку Аллы горячим дыханием.
– Ой! – растерялась Алла. – Может, не надо, а?
– Как же не надо-то? – рассмеялся Денис. – Невесту с матерью не познакомить – не по-людски.
– Нев-весту? – прозаикалась Алла, ощущая как ноги от нервов становятся ватными.
– Не просто невесту, а самую любимую и прекрасную из всех невест на свете!
***
Олимпиада Ивановна мило улыбалась девушке на протяжении всего вечера, однако взгляд ее льдисто-голубых глаз был цепким, пронзительным и отнюдь не ласковым. Подобно рентгену, женщина "сканировала" Аллу, подмечая и неновую, но чистую кофточку, и недорогую помаду.
Однако Олимпиада Ивановна все же "держала лицо", любезно улыбаясь. Но едва за девушкой закрылась дверь, женщина тотчас посерьезнела.
– Дениска, она же дрань подзаборная! – возмутилась она. – Вокруг столько хороших девочек из интеллигентных семей. Посмотри хоть на Симоновых, отец семейства всегда при деньгах, мать – профессор в университете, дочь – завидная невеста. И ты, вроде, с ней неплохо ладил.
– Мама, я люблю Аллу! – взбеленился Денис.
– Денисочка, ты у меня мальчик видный, образованный, целеустремленный, в перспективе – с хорошей работой. Жаль только, наивнее трехлетки.
– Мама! – возмутился парень.
– Денечка, ну она же голь перекатная! В своей Захрюковке хвосты коровам крутила! А тут – такой шанс зацепиться в большом городе! Да у нее и образование-то — восемь классов и два коридора!
– Мама, она учится на "заочке", – попытался вступиться за любимую парень.
– И что это за учеба такая? Много так выучить можно?! – стояла на своем женщина.
– Она, между прочим, даже мне помогала, когда я тему не понял, – вступился за невестку парень.
– И подумаешь! Конечно, она рвет и мечет, хочет на тебя впечатление произвести. Ей самой никогда в Питере квартирку не купить, даже не отшибе.
– Мам, да чего ты прицепилась? Если она из небогатой семьи то что же? она не может быть хорошим человеком?
– Может, но пусть она и замуж выходит за себе подобного. Ты, сынок, еще молод и не понимаешь. Из деревни уехать можно, но вот деревню из человека вытравить не так просто.
– Она и не жила в деревне. Она городская.
– Отлично! Вот пусть и катится в свой городишко захудалый!
Но Денис был тверд в своих намерениях и, несмотря на бесконечное недовольство матери, сделал Алле предложение.
– В моей квартире эта жить не будет! – отрезала Олимпиада Ивановна, хватаясь за сердце от вестей о грядущей свадьбе.
Денис пожал плечами, хмыкнул и стал искать съемную квартиру, а заодно и работу.
Молодые по-тихому расписались и стали жить вместе. Олимпиада Ивановна регулярно заявлялась в гости, не теряла надежду наставить сына на путь истинный.
– Ты посмотри, какую скатерть она постелила на стол? Такую же людям показать стыдно, а она на самое видное место воткнула, – качала она головой.
– Ма, это хозяйская. Вот свою квартиру купим и будем уже обставлять ее на свое усмотрение и вкус, – пытался отбиться Денис.
– Да откуда же там вкус? А тапочки эти ее ужасные! Розовые с котиками! Какой китч!
– Дома она может хоть булыжники на ноги нацепить, если ей так удобно! А тапочки очень даже милые, я ей сам их подарил! – рявкнул Денис.
– Найди себе нормальную девушку!
Алла, слушавшая все это из своей комнаты, беззвучно глотала слезы.
– Никогда твоя мать меня не примет, – шептала она потом, уткнувшись новоиспеченному мужу в плечо.
– Жить-то тебе со мной, а не с мамой, – улыбался в ответ Денис, гладя жену по волосам.
Когда Олимпиада Ивановна узнала, что молодые копят на первый взнос по ипотеке, то уперла руки в боки:
– Я бы вам, конечно, помогла и подкинула деньжат, но ведь сватья-то моя и пяти рублей не вложит, потому что нет у нее этих рублей. А коли так, то и я не вижу смысла помогать. А то нечестно получается.
– Сами все накопим! Не надо нам ничего! – рыкнул Денис.
***
– Алла Михайловна Терентьева? – из трубки звучал какой-то незнакомый женский голос.
– Терентьева была когда-то, теперь Коренева, – машинально кивнула Алла.
– Я сестра вашего отца, Куськина Ксения. Я понимаю, вы обижены на моего братца, но нам надо встретиться и поговорить. Это очень важно.
Обижена? Да Алла про него даже ничего не знает, чтобы обижаться. Конечно, она бежала на эту встречу гонимая любопытством и желанием хотя бы спустя столько лет узнать правду.
– Так вот ты какая, Аллочка, – умиленно сложила руки тетя Ксюша. – Копия Валерки.
– А вы…
– Ксения Кирилловна. Можно просто тетя Ксюша.
Алла неуверенно улыбнулась, а женщина начала свой рассказ. Девушка слушала затаив дыхание, а Ксения все говорила и говорила, подгоняемая волнением.
«Такое чувство, словно она боится не успеть рассказать мне все, что знает» – подумала Алла.
– Твоя мама училась здесь в Питере в институте, здесь она и познакомилась с моим братом Валеркой. Аллочка, пойми, молоды они были тогда, – выдохнула Ксения, взяв племянницу за руку. – У Валерки тогда вместо мозгов детство играло еще!
– Это не оправдание,– выдавила из себя Алла.
В тот миг она вновь ощутила себя маленькой девочкой, которой катастрофически не хватало теплых и сильных отцовских рук.
– Да, ты абсолютно права, детка, – вздохнула Ксения. – Валерка в молодости был тот еще фрукт. Но тогда он не мог думать серьезно, дети не входили в его планы. Да и мама наша, твоя бабушка, сыграла свою роль. Только и слышно было: «Валерушка, мальчик мой! Рано еще тебе детей иметь! Этот… младенец испортит тебе жизнь!». Она была странная женщина и свято верила, что твоя мать ждет ребеночка не от Валерки.
Алла подавилась чаем, а тетка продолжала:
– Сама понимаешь, такие слова сильно бьют по самолюбию молодого человека.
– И когда же пришло чудодейственное озарение? – фыркнула Алла.
– Спустя пару лет, – тихо ответила тетушка. – Понимаешь, мы даже не знали, родила твоя мама или нет. Она же уехала внезапно, ни обратного адреса, ни номера телефона… Брат тогда много работал, пытался забыть о совершенной ошибке. Личная жизнь у него все не складывалась.
– А соцсети? Почему он не попытался найти маму? Он мог хотя бы попробовать, – поджав губы буркнула Алла.
– Деточка моя, он пробовал! – воскликнула новоявленная родственница. Он же создал странички чуть не во всех соцсетях. Все вас с мамой искал.
– Видимо, плохо искал, раз не нашел, – хмыкнула Алла.
– Да нет же! Он нашел тебя! – вздохнув, возразила Ксения и замолчала. – А когда нашел, испугался еще больше. Оказалось, что у него растет дочь…
– И почему же он не написал? – Алла затаила дыхание.
Ответ оказался прозаически прост: «боялся».
– Боялся?– переспросила Алла. – Чего?!
Восклицание вышло настолько громким, что добрая половина обитателей кафе невольно оглянулись. Алла смутилась и потупилась.
– Страшно ему стало, что вы с матерью его оттолкнете, что он вам будет не нужен. Да и виноватым он себя чувствовал. Вот и не решался. Он ведь тебя очень сильно любил.
– Любил? – язвительно переспросила Алла. – Да что он мог знать о любви? Он же нас бросил, предал…
Вновь голос девушки повысился до верхней границы допустимого предела.
Ксения потупилась, а Алла продолжила:
– Я ведь даже не про материальные сложности. Мне нужен был он сам, как человек, как личность… Мама работала на двух работах, я тоже после школы немного подрабатывала, чтобы мы хоть как-то сводили концы с концами.
Рука новоиспеченной тетушки потянулась к лежавшей на столе ладони Аллы и накрыла ее.
– Я все понимаю. – Тихо произнесла Ксения, сочувственно покачав головой.
– Ага, – только и смогла выдавить из себя девушка.
Пелена непрошеных слез застилала глаза. Воспоминания схлынули, оставив после себя горьковатый привкус.
– Алла, все хорошо? – тихо спросила тетушка.
– Прекрасно, – срывающимся голосом сказала Алла, не сдерживая слезы. – Я всю жизнь его ждала. А его не было! Папы не было! – Девушка умолкла, но продолжала всхлипывать. Боль душила ее своими щупальцами.
– Мне жаль, девочка. Очень жаль, – повторила Ксения. Женщина поднялась с места, пересела ближе к Алле и обняла ее.
– Мне его не хватало, – придушенно сказала Алла.
– Чш-ш-ш теперь все хорошо, мы нашли тебя, – шептала женщина.
– Почему Валерий… Эм папа не пришел с вами? Он болен? – спросила Алла рвущимся голосом.
– Аллочка, девочка, моего брата больше нет. Несколько лет назад он тяжело заболел и… – тетушка замолчала, с трудом сдерживая слезы. – Несколько месяцев назад его не стало.
Взяв себя в руки, она заговорила снова:
– Брат все время думал о тебе, ехать больным к дочери он не хотел. А когда понял, что последний час его близок, составил завещание, передав тебе все свое имущество.
– Мне ничего не нужно… – упрямо буркнула Алла.
– Не говори так, это будет тебе память об отце. Тебе достанется небольшой домик и скромная однокомнатная квартира, а также деньги, – улыбнулась тетка.
«Так я теперь богатая наследница» – мелькнуло в замутненном сознании Аллы.
***
Домой Алла шла в растрепанных чувствах. Всю жизнь она мечтала об отце, и вот он на миг появился, чтобы пропасть навеки. Впрочем, появился – громко сказано.
Вернее будет сказать, что появилась память о человеке, так и не нашедшим в себе силы прийти и сказать: «Здравствуй, доченька!» Зато теперь у нее, Аллы, есть свой дом, квартира и даже приличная сумма на счете.
– Ой, Аллочка, детка, проходи, – расплылась в улыбке свекровь.
Посторонившись, она провела невестку на кухню. Алла в недоумении смотрела на свекровь. Чего это она? Денис ухмыляясь посмотрел на мать.
– Кушай, детонька, кушай. А то ж худющая! – Олимпиада Ивановна взгромоздила на тарелку снохи огромный кусок пирога.
«А месяц назад говорила, что я скоро в двери не пролезу» – хмыкнула про себя Алла.
— Ой, какая у тебя кофточка чудесная! – прощебетала свекровь – новенькая?
– Нет, та же самая, про которую вы полгода назад сказали «хрюша в рюшах» – улыбнулась Алла.
– Да? Ой, это видимо у меня тогда голова болела! – выкрутилась женщина – а сейчас смотрю: и цвет-то красивый какой, нежно-розовый. И оборочки миленькие! Сама б такое с удовольствием носила, да возраст уже не тот, доченька.
«Надо же, как я в одночасье из «девицы с помойки» в «доченьку» превратилась! Вот что деньги животворящие делают» – фыркнула про себя невестка.
– Аллочка, ты прости меня, – продолжала лебезить Олимпиада Ивановна – уж так я была не права по отношению к тебе! Прости, девочка. Не разглядела, какое сокровище Дениске досталось. Кто же знал, что ты практически местная?
Алла молчала. Она прекрасно знала, что все эти заявления неискренни. Свекровь просто поняла, что невестка теперь не бедная овечка и не бесприданница. А, следовательно, есть шанс «примоститься» к чужому добру. Но даже она не была готова к новому повороту событий.
– Скажи, ты когда собираешься в права наследства вступать? – внезапно поинтересовалась женщина у невестки, с обожанием заглядывая ей в глаза.
– А что? – на всякий случай увильнула от прямого ответа Алла.
– Мой сынок имеет право на половину твоего наследства, вы же женаты. Так что и ему тоже нужно в права собственности вступить, – заявила свекровь.
Алла как сидела, так и осталась сидеть, выпучив на маму мужа глаза.
– Мамуль, ты, видимо, что-то не так поняла. Это Алла, а не я – наследник, – Денис попытался сгладить ситуацию.
– Не спорь, все я правильно поняла! Вы официально женаты. А все, что появляется в браке – это совместно нажитое имущество. Ты имеешь на него право, – твердила женщина. – Так вот, вступишь в права, недвижимость оставь себе, а вот деньги отдай мне. Тебе они ни к чему, а я хоть на старости лет поживу нормально.
– Наследство не считается совместно нажитым имуществом, – пытался достучаться до матери сын.
– Все является, я знаю. А эта проходимка тебе голову пудрит, ты и слушаешь! – кричала мать, уже позабыв, что всего пять минут назад она называла Аллу доченькой.
– Я поняла! – воскликнула Олимпиада Ивановна через полчаса спора. – Ты, сынок, решил маму по боку оставить и ничем не делиться?
Женщина прищурив глаза смотрела на сына. Тот даже осел на табурет от такого умозаключения.
– Я тебя растила, уму разуму учила, а теперь ты меня и знать не хочешь?
Олимпиада Ивановна так и осталась при своем мнении. С сыном и снохой она все общение прекратила. «Легкие деньги портят людей. Вот и сынок меня променял на деньги!» – твердила она при каждом удобном случае.