«Душу можно отдать нечистому за удовольствие поглядеть на теплое вечернее небо, на речки и лужицы, отражающие в себе томный, грустный закат…» писал Чехов в письме к Плещееву, имея в виду дачу.
Но прежде, чем добраться до этого удовольствия, порой приходится продираться через густые тернии наполняющего дачный дом хлама. Что только не сохраняют прежние хозяева дач в надежде на жизнь вечную и прекрасную. Ржавые и дырявые кастрюли, ломаный инструмент, рваная обувь, которая очень даже ничего и в ней можно шлёпать по огороду...
С того момента, как мы приобрели "новую" дачу, тема дачного накопительства стала для меня дикой фантомной болью. Дом нам достался полностью, до отказа нафаршированным старыми, отжившими своё вещами. Брошенные, ненужные вещи были везде. Из четырёх комнат плотно были заполнены три. И только в одной оставшейся, среди зародышей нового дачного винтажа, ютились хозяева.
Хлама уже нет, мы героически вывезли несколько грузовиков. Но воспоминания до сих пор заставляют морщиться.
Ведь вещи лежали не годами, десятилетиями! Как привезли их, так они и лежали, покрываясь плесенью и мышиными какашками.
И при всём при этом в двух шагах от этого царства хлама, в дырявом сарае и на улице гнил настоящий антиквариат.
Старинные резные шкафы, разобранные на запчасти и сложенные штабелем, книги. Всё это годами страдало от дождя и снега, сгнило и превратилось в труху. Но доконало меня не это.
На самом лучшем месте в сарае, заботливо укутанный в остатки пластика, лежал чемодан, полный шнурков!
Пластик чемодану не помог. Его проели мыши. А шнурки не приглянулись даже им.
Поначалу я обрадовалась: хоть одна полезная вещь во всём хозяйстве нам досталась. Но увы. Оказалось, что шнурки сильно, очень сильно тянутся. И плохо держат узел, ползут. Поэтому, ни подвязками, ни верёвками служить не могут. Этим, вероятно, и объяснялась непочатость чемодана. Но, с другой стороны, зачем тогда ненужные шнурки так тщательно хранить?
Самое интересное, что проверку этим проклятым чемоданом на вшивость мы так и не прошли. Из сарая он плавно переместился под дом. Из сарая выселен. Но ведь не выброшен, не сломлен, не побеждён!
Некоторое время назад я написала статью о наказанных вещах, чей нелёгкий путь в помойку лежит через дачу.
Читатели активно начали делиться своими дачными находками.
Добрый совет: «Друг несколько лет "нянчил" пять старых дверей: сначала мешались в гараже, потом переехали на дачу, и только через какое-то время, попав под горячую руку, оказались в костре. Не понадобились!»
Если бы я была дачным археологом-исследователем, теме хранительства на даче старых дверей я бы посвятила диссертацию. И с треском её бы защитила. Потому, что старые двери - одно из любимых дачных воспоминаний. Как альбом с фотографиями. Но в отличие от альбома двери до дачи нужно ещё допереть. Чего это стоило в советское время, когда машины были не у всех, а в общественном транспорте дверь не увезёшь. На двух из трёх дач, прошедших через наши руки, нас встречала коллекция дверей.
На первой нашей даче в СНТ ими был забит весь крошечный домик-будка. Мы справились. Чтобы не тащить их до помойки, муж героически построил из этих дверей сарайчик для инвентаря. А ещё дверей хватило на два компостника.
Выглядел это, конечно, ужасно, но не стоило нам ни копейки. А ещё это было самое начало нулевых, когда материалов для стройки, да и рынков было не так, чтобы много.
На нынешней даче тоже не обошлось без старых дверей. Причём одна из них, ДСП-шная, была настолько тяжёлой, что её с трудом тащили до машины двое рабочих.
Валентина: «У нас при разборке старго дачного дома образовалось много бревен и досок, все разного качества.. И я вначале сказала, что перепилим на дрова, и верила, что это быстро! Через два года наняли машину и людей, которые помогли вывезти на свалку лишнее».
Пожалуй, второе по популярности дачное проклятье - старые доски, которые умело прикидываются дровами. При покупке дома мы тоже обнаружили на участке то там, то здесь штабеля и штабельки старых досок и брёвен.
Частью они совсем сгнили, частью сквозь них проросли молодые деревца. Мы поначалу тоже думали, что сожжём это всё. В итоге выкинули с лёгкой душой.
Галина: «Каждая вещь норовит прикинутся нужной"-в самую точку. Даже дырявый носок прикидывается одноразовой тряпочкой в последнем шансе.А уж как прикидывается старая футболка для выхода на грядки!»
Старые вещи - давняя дачная болезнь. Всякий раз, изучая рваную футболку, думаю, что уж в этот раз покрашу доски, или выполю грядки и выкину её с чистой душой. Но нет... Стираю. Обычно моментом истины для старых вещей становится осень!
Наталья: «Я купила небольшой участок в старом СНТ, где по 3 сотки. Дача старая, домик добротный, но хозяева оставили после себя довольно много вещей. Что-то пригодилось - пара шкафов и столов, винтажные крепкие стулья. Но остальное!! Все лето я понемногу жгла и выносила барахло. Треснувшие ведра и ржавые кастрюли и чайники, крышки, тапки, тряпки, чемоданы, рюкзаки, пакеты с пакетами, веревочками, проводами, и прочая, прочая, прочая. У меня сложилось мнение, что эти люди не могли выбросить ничего. Согласна целиком с автором статьи - не надо тащить на дачу ненужные вещи! Они не дадут там жить».
Вот и у нас всё, что осталось от прежних хозяев - несколько "венских" стульев производства Чехословакии да пара люстр, из которых я потихоньку собираю "винтажные светильники". Остальное просто вольготно развалилось в доме, вытеснив людей и настоящий анттквариат из жизненного пространства. И сдаваться не желало.
О: «Я наоборот, брезгую старыми дачными домами, тем более построенными и обжитыми чужими людьми. Там мне даже есть противно, и спать неуютно. А новый, пахнущий деревом дом, в котором никто до тебя не жил - это же классно!»
Комментарий заставил меня улыбнуться. Дело в том, что у нас всё так и было: очень старый (по документам 1947 года постройки) дачный дом, сильно обжитый чужими людьми и под крышу заваленный чужими вещами. В том виде, в котором мы его встретили, он вызывал только отторжение. Но, по мере того, как дом очищался от коросты старья, перед нашими глазами вставал исторический сруб. Он, несмотря на годы, оказался целёхоньким. Толстый лиственничный брус был совершенно живым. И, вместо того, чтобы строить новый дом, мы сохранили старый. Видимо, вирус накопительства нас всё-таки куснул. Правда, от всего дома остался только колодец сруба. И крыша, и полы, и фундамент - всё другое. Но Боже мой. Как же хорошо в нём дышится и живётся после реставрации!
Наверное, в старом доме, где люди были счастливы, живёт душа. Только её нужно освободить из заточения в хламе!