Зима затянулась морозной погодой, оставляя весне всё меньше и меньше места для теплых дней, будоражащих гормоны роста комсомольцам, прибывших с разных уголков Союза на слёт самых активных стройотрядовцев. Окончание заседаний безымянных активистов завершал танцевальный вечер фривольного наслаждения от слёта с его перегруженной программой пафосных речей в русле решений последнего съезда КПСС. Насколько бы ты ни был скромен и безынициативен, но подпирание колонн с томной презрительной усмешкой не входило в планы последнего вечера комсомольского партактива, где всё было заточено на праздник и веселье, и оказаться в стороне от него не получилось…
Она сама выбрала меня, «оторвав от колонн» на танец лёгкого звучания новой Антоновской мелодии неумирающей любви. Мы танцевали, сторонясь прикосновений и скромно держась за талию. Я то и дело сбивался: то путал ноги, то направлял тело не в ту сторону, то нарушал ритм такта воспалённых мелодией сердец, короче, путался у неё под длинными стройными ногами – жгучей брюнетки, перекрашенной в блондинку с третьим размером и причёской под каре. Но второй танец был тоже с ней и ряд последующих…
Она же во время «неуклюжего танца» предложила пройтись вдоль пирсов Одесских «шаланд полных кефали». Я недоумевал, сторонился и не понимал её намерений откровенного флирта. Пламенный идейный комсомолец с трибуны и со сцены был совершенно неловок, скромен и даже неуверенным в себе недотрогой. Моя мужская логика не понимала намёков и недомолвок и требовала прямоты и в словах, и действиях. Меня охватывало недоумение её явных желаний провести этот вечер именно со мной, без окружавших её вниманием более опытных и достойных индивидуумов. И мы незаметно исчезли в темноте пологого песчаного берега Чёрного моря…
Она смеялась, балагурила, завлекала в свои объятия, уводя всё дальше и дальше в одиночество прохладной ночи. И, когда одиночество стало абсолютным, а темнота непрозрачной, она взяла мою холодную от мороза руку и с улыбкой своих чёрных глаз притянула к себе за пазуху в раскрытое навстречу мне декольте. Потом переместила на мягкий живот, а когда ладонь впитала тепло её неуёмного желания, допустила к горячим брызгам шампанского укромного места, наполненного наготой и соблазном многоточия уместных фривольностей…
Я не успевал за своим взорвавшимся мозгом, генерирующим пламенные фантазии, пленяющих вакханалий флиртового наслаждения, совпадающего с её желаниями соединить холод и ночь в жар сверкающих поцелуев наступающего с моря удовольствия и тепла…
К активистам комсомольского дня мы вернёмся далеко за полночь, а пока, весь песок и все пирсы Аркадии были рады нашим нахлынувшим чувствам весеннего пробуждения юного, невинного и непонятного в своей скоротечности чувства взрослости, исходящего от слияния двух трепетных тел, ещё не изуродованных пошлостью…
Так случилось, что мы больше не встречались и не переписывались – встретились и назавтра расстались, сохранив светлые отношения ненавязчивых идей будущей взрослой жизни.
Где ты, юность моя комсомольская, жива ли ещё, помнишь ли тот тёплый холодный вечер Одессы, вспоминаешь ли обо мне, гуляя по ночным весенним пляжам…
18:37, 22.11.24, Москва