«Палаша стукнула по столу кулаком, Арина подскочила от неожиданности.
— Глупости! — крикнула она. — Слишишь? Глупости! Ты зачем так далеко смотришь? Кто знает, что будет завтра? А? Помню я двадцать первого июня с соседкой разговаривала: говорю ей, мол, сахару много купила, варенье варить буду. А она мне — счастливая! А у меня денег нет на сахар, пацанам в школу справить надо. И что?
Арина встала, поставила руки в бока:
— Варила я варенье? А пацаны ее в школу пошли? Нет! — ответила сама себе.
— Пелагея, ну правда! Не думай ты ни о чем! Сколько выпадет — все твое!
— Тетка Пелагея, будяшь к нама у гостя ходить!
— А вы ко мне! — рассмеялась Палаша.
В дверь постучали, женщины замерли».
Часть 84
Провести весь день в каморке — занятие не для Пелагеи. Полежав минут пятнадцать, она встала, быстро оделась. На занятие, которое вел Иваныч, решила не ходить, ведь приказал сегодня отдыхать. Пожалуй, впервые в жизни она почувствовала, что ей приятно слушаться мужчину. Егора слушала, но в основном, он ничего и не приказывал, не требовал. Петр? А что Петр? С ним все было так мимолетно.
В голове летала тысяча мыслей. Обо всем.
«Настюшке до сих пор не написала. Ждут же! Федя! — снова пронзила мысль о нем. — Федя…»
Палаша вздрогнула, неприятно кольнуло сердце. А Варвара? Как теперь сложатся отношения с ней? Ведь она его мать! Переживает, думает…
«Эх, как бы мне было обидно за моего сына! Тем более от подруги! Такой удар! Ну дура я. Какая ж дура! Хоть бы из медпункта не ушла
Варька моя! Как я без нее?»
И снова мысли побежали обо всем — не догонишь.
«А не зря ли я с Иванычем? Дадут ли комнату? А если не дадут? А вдруг больше ничего и не будет? Нет, Иваныч не такой! Как там Валя? А Варя? Справляется ли? Больных нынче много. Зима! Федя… Как с ним объясняться? А может, самой к коменданту подойти? Да кто я такая! Так! Все, хватит!»
Пелагея решительно встала и вышла из каморки.
«Куда сейчас? В общежитие! Вещей мало, быстро соберу! Дальше что? Зачем он меня освободил от занятий?»
Мысли снова побежали, перегоняя друг друга.
«Я с ума сойду!»
Она села за стол, достала листок бумаги, карандаш и принялась писать письмо домой.
«Здравствуйте мои дорогие Валечка и Настенька! У меня все хорошо, учусь. Разместили в общежитии. Девочки рядом очень хорошие, особенно Василиса. На тебя, Настенька, шибко она похожа.
Я здесь встретила Сергея Иваныча. Настенька, ты помнишь его? Расскажи бабушке Вале о нем.
Как там у вас дела? Я уже соскучилась очень.
Передавайте всем привет: Варваре, Тимоше, обязательно председателю и Наталье. А ей еще и от доктора…»
Призадумалась — передавать ли привет Федору? Стоит ли? Наверное, не надо.
«Люблю, крепко целую. Пишите мне быстрее».
…К приходу Василисы, Светы и Арины вещи Пелагеи были собраны.
— А ты чавой это? — удивилась и испугалась Вася. — Куды ж собралась?
— Случилось чего? — тревожно спросила Света.
Пелагея кивнула:
— Случилось, девочки!
Василиса вскрикнула.
— Ухожу я от вас!
— Да куды ж? — Василиса растерянно присела.
— Девочки, Иваныча жду… в общем, решилась я… да чего мне! Девочки…
— А-а-а! — заорала радостно Василиса. — А я чавой говорила тебе? Глянешься ты яму, а он тебе!
— Пелагея! Молодец, что решилась, правильно.
Через несколько минут все вместе сидели за столом.
— Ой, девочки! Вот пролетят три месяца, а дальше что? Мне домой надо, в Высокое! Настенька у мене, Валя… люди меня ждуть… медпункт!
Пелагея замолчала, полезла в свой ранец, долго ковырялась там, женщины молчали. Наконец-то она вытащила коробку папирос, взяла одну, сунула в рот, погрызла, вынула, смяла.
— А он? Здесь его жизнь так же, как и моя в Высоком. Мы как два берега! Понимаете? Не соединиться нам! Мне сюда пути нет, а ему ко мне! Не сойдемся мы никогда.
Палаша стукнула по столу кулаком, Арина подскочила от неожиданности.
— Глупости! — крикнула она. — Слишишь? Глупости! Ты зачем так далеко смотришь? Кто знает, что будет завтра? А? Помню я двадцать первого июня с соседкой разговаривала: говорю ей, мол, сахару много купила, варенье варить буду. А она мне — счастливая! А у меня денег нет на сахар, пацанам в школу справить надо. И что?
Арина встала, поставила руки в бока:
— Варила я варенье? А пацаны ее в школу пошли? Ни хрена! — ответила сама себе.
— Пелагея, ну правда! Не думай ты ни о чем! Сколько выпадет — все твое!
— Тетка Пелагея, будяшь к нама у гостя ходить!
— А вы ко мне! — рассмеялась Палаша.
В дверь постучали, женщины замерли.
— Ня заперто! — крикнула Василиса, слегка привстав и с надеждой глядя на дверь.
Створка отворилась, на пороге стоял доктор.
— Здравствуйте, девчата. Палаша, давай свой ранец, —
Иваныч просиял. — Как я и думал — на втором этаже, двухместная. Наша с тобой теперь. А к вам вместо Пелагеи другая женщина сейчас придет, Александра. Саша Завьялова.
Пелагея встала, женщины засуетились.
Василиса принялась обниматься с Палашей, а вслед за нею и Света с Ариной.
Каждая из них будто уходила сейчас с доктором. Они радовались за подругу так, словно были на ее месте. Света знала об этой радости, когда уходишь с мужчиной, а вот удастся ли познать это Арине с Василисой?
…Комната была совсем небольшая: две кровати уже были сдвинуты, небольшой стол, два стула, вешалка, прибитая у двери, занавески на окне.
— Вот! — Иваныч повел рукой. — Если еще что-то надо — скажи. Найду!
Пелагея прикрыла глаза, а потом посмотрела на Иваныча:
— Главное, что ты здесь!
— Палаша, а я тебе протез заказал. Прибудет из Москвы, сегодня звонок был главному…
Сердце Пелагеи забилось часто-часто, она почему-то вспомнила свой сон… их танец.
— Я однажды только видел такой, — продолжил Иваныч. — Некрасивый, но думаю будет тебе удобнее…
Доктор не успел договорить, Пелагея закрыла его рот жарким поцелуем…
…Потекли дни учебы, практики и ночи счастья, потому что наедине оставались только ночью, и то не всегда. У Иваныча были дежурства и операции, часто не плановые. Пелагея тоже дежурила, Зоя старалась ставить их в график вместе. И тогда удавалось снова побыть вместе, как тогда в свою самую первую ночь. Она настаивала, чтобы он лег, а он требовал, чтобы прилегла она.
— Тебе оперировать! — напоминала она. — Нужны силы!
— А у тебя нет ноги! — жалел ее он. — Устаешь ведь. Никто не понимает, как тебе нелегко.
Счастливо обнимались, и Пелагея, окрыленная такой заботой, сдавалась и ложилась на маленький диванчик в ординаторской. Доктор проваливался к спинке и тут же засыпал.
…Протез пришел через месяц. Почти каждый день Палаша представляла себе, какой он будет. Ну уж точно не деревянная бутылка как у мужика в соседней деревне! Да, внешний вид был чуть краше, но как только Пелагея прочла инструкцию, так сразу же подумала: уж лучше тогда «бутылка». Она точно грязи не боится.
В сопроводительных бумагах было черным по белому написано — беречь от грязи.
В голове сразу всплыла картина родного пейзажа Высокого… мессиво почти по колено с февраля по май, и с августа по октябрь.
Иванычу ничего говорить не стала. Он никогда не был в такой глухой деревне как Высокое, а потому думал, что везде есть асфальт. Пусть так и продолжает думать!
Радость Пелагеи тем не менее была неподдельной — что ж, будет теперь у нее парадно-выходной… протез! У всех женщин — туфельки, а у нее протез. Она крепко обняла Иваныча, расплакалась и прошептала:
— Спасибо тебе за заботу!
— Ты тренируйся сначала: в комнате, в коридоре. На улицу не сразу…
Пелагея решила показать всем протез только восьмого марта. Сюрприз.
Татьяна Алимова
Повесть является объектом интеллектуальной собственности. Копирование строго запрещено.
Все части здесь ⬇️⬇️⬇️
Прочтите еще один рассказ ⬇️⬇️⬇️