Долго шла пешком к общежитию лётного состава. Несколько раз поворачивала не туда. Приходилось возвращаться и стараться понять, где она находится. Наконец, дошла и чуть не прошла мимо. Два дома стояли с выбитыми окнами и сорванными дверями, чёрные, обугленные изнутри. А того самого здания общежития, где жили они с Семёном, не было и в помине. Гора битого кирпича и мусора лежала на месте их дома.
Глава 208
Фрося не видела лица участкового. Какой-то туман застилал глаза. Зато хорошо видела милицейскую форму, и память подбрасывала ей картины пыток и избиения на допросах. Постепенно ледяной холод начал подниматься от пальцев ног к сердцу. Забытый страх вернулся. Фрося начала бледнеть и задыхаться. Молодой неопытный участковый принял такое поведение за страх разоблачения. Молодая женщина что-то скрывала. Значит, старуха врёт. Так их учили на курсах милиционеров. Возможно, перед ним жена дезертира или предателя.
- Не ври! – крикнул младший лейтенант и стукнул ладонью по столу. Фрося вскрикнула и закрыла лицо руками.
- Та ты чо орэшь? – криком ответила Таисия. – Да я тэбэ счас повчу старыкив уважать.
Хорошо, что в этот момент дверь открылась и на пороге появилась секретарь Сельского Совета.
- Сергей Николаевич, что тут у Вас происходит?
- Угрожать мне старуха задумала. Врёт насчёт документов, ещё и угрожает.
- Таисия, Вы что тут расходились? Сергей Николаевич, на минутку!
Участковый вышел. Женщина отвела его в сторону и тихонько сказала:
- Пожалуйста, не ругайте Таисию. Она очень своенравная женщина, но врать не будет никогда. Сын её недавно погиб. Николай. Первым комсомольцем был в станице. А Фрося – жена лётчика. Жила в Ростове, там и замуж вышла. Я лично видела её бравого офицера. Вся станица его видела.
Участковый усмехнулся:
- Вся станица видела и во время оккупации не выдала. Не верится.
- Я понимаю, что служба у Вас такая, никому не доверять. Но вот так и было. Не нашлось Иуды среди станичников. Полицаи были, это да, но почему-то и они не тронули Фросю.
- Вот именно, почему?
- Серёжа, теперь и спросить не у кого. Будем считать, что повезло Фросе и её семье. Будь с ними помягче и постарайся помочь с паспортом.
- Я разузнаю в Управлении.
Участковый вернулся в кабинет. Теперь на стуле сидела молодая женщина, а старая стояла, опершись на суковатую трость.
- Идите. Узнаю в районе, что можно сделать и тогда сообщу, - сказал сердито и сел на своё место.
Молодая женщина бросила на него полный страха взгляд и тяжело встала.
Вышли они с матерью. Таиса повернулась в двери и молча погрозила своей палкой. Хотелось ей ещё и плюнуть прямо в эту ненавистную рожу, но не решилась. Закрыла дверь и во весь голос заявила, стараясь, чтобы услышал участковый:
- Прыслалы нэука, с людямы балакать ны вмие.
Вышли на крыльцо.
- Пидэм счас до Ксеньки. Прыморылась я чось. До дому ны дошкандыбаю.
Следом вышла секретарша:
- Фрося, завтра к 7-ми на работу.
***
Зашли к Ксении. В хате было жарко натоплено, на плите стоял чугун с бражкой. Маленький самогонный заводик работал на всю мощь.
- Катька, ты до якых пор будэшь уцю гадость варыть? – спросила, прищурившись, Таисия.
- Тётя, цэ ны гадость. Цэ высший сорт, - ответила, засмеявшись, племянница. Она ловко передвигалась на деревянном протезе. - Фрося, иды суды, чось расскажу, - стала в уголок и зашептала:
- Учёра с пацанчиком одным познакомылась поближе. Огонь пацан. Ух!
Фрося с интересом слушала. Таиса с Ксенией обсуждали нового участкового.
- Та вин прыходыв до нас, спрашував, ны знаем, хто самогонку варэ, - рассказывала Ксения. - Побачив Катьку на дэрэвяшки и быстренько умотав. А у нас вже бражка готова була. Прыхована стояла.
- Ксенька, колысь упиймае вин вас и оштрахуе. Сёдня ны повирыв мине, чо я Фроськины докуминты спалыла пры хвашистах. Крычать начав на мэнэ. Прысылають суды нэукив, котори жизни ны знають. Бачишь, до мэнэ ны прыходыв. А до вас прыйшов. Хтось ёго направыв.
- Ой, та чо ты пугаишь?! Жить-то на чось надо.
- Фроську у Совет уборщицей быруть. Будэ тряпку тягать.
- Так ты шь сама ии вчица ны пустыла. Казала, хай робэ, - ответила сестра.
Таисия на мгновение задумалась и вдруг сказала:
- Сглупыла я тоди. Хай бы вчилась.
Фрося с Катей замолчали и уставились на Таисию. Поздно она поняла свою ошибку. Очень поздно.
- Ты чуишь, чо матэ каже? - подтолкнула рукой сестра Фросю.
Та кивнула головой. Документы были безвозвратно утеряны. Да и думать об учёбе совсем не хотелось.
***
Вот так и начался в жизни Фроси новый этап в жизни. Каждое утро она шла на работу в Сельский Совет. Зарплата была маленькая, но Фросе с Таисией хватало. Фрося перешивала свои старые вещи, и ходила на работу нарядной. Таисии это совершенно не нравилось. Она часто ругалась и требовала переодеваться и ни в коем случае не выпускала дочь из дома без платка.
- Будышь тамычки патлами трусыть. Ты – замужняя женщина. Сенька воюе, а ты тутычки выряжаися.
Фрося не протестовала. Она просто снимала платок на работе, причёсывалась, закалывала волосы гребешком. Так и мыла полы.
Весной, как только растаял снег, и появились первые проталины, председатель попросил Фросю сбегать за Лабу и принести подснежников. С того дня, каждый день молодая женщина бегала за цветами для нового букетика. Цветы ставила в стакане на подоконник. Иногда председатель переставлял их на свой стол.
Секретарша и участковый знали о причуде председателя, но молчали. Списывали на контузию.
- Ой, мама, как за Лабой красиво! Пролески цветут. Синие полянки между деревьями, - рассказывала дома матери Фрося.
Красота красотой, но женщину злило иногда, что приходилось бегать рвать цветы. Ладно бы, раз в неделю, а то каждый божий день должен стоять в кабинете свеженький букетик. Кроме цветов, в обязанности Фроси входило принести воды из родника и ставить воду в графине председателю на стол. Рядом – два чистых сверкающих стакана. Воду из колодца, расположенного во дворе, председатель не пил.
Известия насчёт паспорта были неутешительные. Нужно было ехать в Ростов, чтобы получить свидетельство о браке и выписку из общежития, что Фрося там проживала. На поездку нужны были деньги. А их как раз-то и не было. И только в сентябре 1944 года Фрося смогла, наконец-то, поехать в Ростов.
***
Город она не узнала. Сплошные развалины. Людей тоже было мало. Мимо проходили унылые понурые люди. Никто не улыбался и не пытался заговорить с деревенской женщиной. Фрося снова вернулась в состояние деревенщины. Она всего пугалась и вздрагивала от гудков автомобилей.
Долго шла пешком к общежитию лётного состава. Несколько раз поворачивала не туда. Приходилось возвращаться и стараться понять, где она находится. Наконец, дошла и чуть не прошла мимо. Два дома стояли с выбитыми окнами и сорванными дверями, чёрные, обугленные изнутри. А того самого здания общежития, где жили они с Семёном, не было и в помине. Гора битого кирпича и мусора лежала на месте их дома.
Фрося не представляла масштаб бедствия, постигшего город, когда собиралась в поездку. Постояла у развалин, потом села на лежащую часть стены и задумалась. Участковый советовал сразу обратиться в военную часть, где служил Семён. Фрося знала, где раньше находился штаб, но сейчас она с трудом узнавала улицы. Нужно было у кого-то расспросить дорогу. А рядом никого не было.
Неожиданно сзади послышался гул мотоцикла. Фрося подумала, что это Лёня мчится к ней на помощь. Просто какое-то затмение на неё нашло. Вскочила и с криком :
- Лёня, я здесь! – побежала к дороге.
Да, это был милиционер, только не Лёня. Он резко затормозил. Фрося увидела незнакомое лицо, испугалась и попятилась.
- Женщина, ваши документы, - потребовал служитель закона, пристально разглядывая Фросю.
Она достала из кармана пиджака бумажку и протянула милиционеру дрожащей рукой.
- Что ты мне суёшь, паспорт давай! – крикнул милиционер.
- У меня нет паспорта. Мамка сожгла его в печке в оккупацию, - охрипшим голосом ответила женщина. – Я приехала из Ахметовской, чтобы здесь похлопотать насчёт паспорта. Жила я здесь до войны. Вот в этом доме, - и кивнула в сторону кучи битого кирпича. – С мужем. Он у меня лётчик.
- Да, повезло тебе, дамочка. В этих общежитиях никого живых не осталось. Некоторые приняли мученическую смерть.
- Скажите, а Вы не знаете Павла Ивановича Бороздина? Он работал в милиции в начале войны. Мы дружили с его женой, Зоей. Доченька у них – Надюшка.
- Такого не знаю, но могу выяснить. Садись, поедем в отдел.
- Спасибо.
Милиционер сунул Фросину справку в планшет. Сел на мотоцикл. Фрося села сзади, положив между ним и собой свою сумку с остатками еды. Обхватила незнакомого мужчину руками. Поехали. Город был разрушен. Но трамвай уже ходил.
Все главы здесь
Продолжение здесь