На комментариях Романа Скворцова выросло целое поколение баскетбольных болельщиков. Голос победного Евробаскета-2007, «бронзовой» Олимпиады-2012 и множества других ярчайших матчей, три года назад Роман попал в Зал славы Единой лиги и до сих пор является там единственным комментатором.
При этом Скворцов известен и за пределами баскетбола — ровно так же, как на нем выросли тысячи баскетбольных болельщиков, росли на нем и хоккейные. Его фраза «В Голливуде до такого додуматься не смогли, жизнь — лучший драматург!» украсила гол Ильи Ковальчука в финале чемпионата мира 2008 года против канадцев и с тех пор стала визитной карточкой комментатора.
«Перехват» давно хотел поговорить с Романом Скворцовым, и вот наконец это удалось. Мы обсудили, как баскетбольная карьера перетекла в комментаторскую, вспомнили Евробаскет и Олимпиаду, узнали, что хорошего произошло в жизни Романа благодаря баскетболу и, конечно, обстоятельно поговорили о профессии комментатора — куда она развивается, как нужно готовиться к матчам, у кого учиться и что делать, если в прямом эфире перепутал валидол и вазелин.
— Роман, кажется, что трансляций с вашими комментариями стало меньше. Правда или только такое ощущение?
— Наверное, так происходит из-за того, что в целом баскетбольных трансляций стало намного больше, и я в них просто растворился. А так стандартно работаю раз в неделю, баскетбол на Матч ТВ прорывается примерно с такой периодичностью, на эти матчи дорогая редакция меня и ставит. Остальное добираю хоккеем, 3-4 репортажа в неделю.
— Вы же, по большому счету, полуслучайно начали комментировать баскетбол — просто потому, что больше было некому. Расскажете эту историю?
— Руководитель канала «Спорт» Василий Кикнадзе как-то спросил, нет ли у меня знакомых экспертов, которые готовы комментировать баскетбол. Экспертов у меня не было, предложил попробовать себя. Не скажу, что Василий Александрович забегал по потолку от радости, но шанс предоставил. На комментаторскую позицию я ворвался за три минуты до эфира, познакомился с Сергеем Николаевичем Таракановым, у которого мелким пацаном брал автограф в УСЗ ЦСКА, и понеслась. Остальное – история.
Изначально мы с Никитой Загдаем и ещё несколькими коллегами делали на телеканале «Спорт» еженедельную программу «Баскетбол России», (декламирует) избранное об игре, которая делает вас лучше. Год открытий, потому что до прихода на «Спорт» я за баскетболом особо не следил, два года авралов, когда казалось, что просто не успеем сдать кассету на эфир, и два года веселья, потому что игроки и клубы шли нам навстречу практически во всём. Огненный мастер-класс Мартина Мююрсеппа с Сергеем Пановым в эпизодах, Сью Бёрд с авоськой на голове (она думала, что это какая-то сетка для пышных волос), Траджан Лэнгдон в шоке от процесса постановки стеклянных медицинских банок, Сергей Чикалкин с фразой «Баскетбол это не шахматы, тут думать надо» - далеко не полный перечень хитов того тележурнала.
— Сильно Никита изменился с тех пор?
— О, боже (смеется). Никита очень вырос, теперь он капитальный красавчик и уважаемый телепродюсер. Продолжает дело, которое мы начинали тогда, ищет новые форматы и подходы, развивается во всех направлениях. В начале нашей совместной работы были некоторые трудности, связанные, скажем так, с трудовой этикой, я даже научился поднимать себя криками в воздух, обнаруживая в день монтажа программы не смонтированный Никитой сюжет на пять минут из двадцати шести общего хронометража. Но как-то выплыли, не рассорились, потому что баскетбол он любил и до сих пор любит самозабвенно.
— Расскажите про свой баскетбольный бэкграунд, каким он был?
— Серьезного уровня не было, пик карьеры — это победа в Студенческой баскетбольной лиге в 1997 году. За несколько лет до этого тренировался месяца три с московским «Динамо», куда меня туда отправили, чтобы я немного там пооббился со взрослыми мужиками перед поездкой в Америку, по программе обмена между МГУ и университетом Уэйк-Форест. По факту, правда, полугодовая поездка туда вышла больше туристической – студент по обмену не может тренироваться с университетской командой по правилам NCAA, а выяснилось это почему-то только на месте. Так что, пришлось ограничиться игрой на улице и выступлениями в церковной лиге штата Северная Каролина, где я умудрился заработать пожизненную дисквалификацию, правда, под именем Дранко Плохич. По мнению моего товарища Тома, игрок с русской фамилией в команде мормонов выглядел бы подозрительно, а придуманный мной псевдоним его вполне устроил, как и мандатную комиссию, которая что-то заподозрила лишь пять матчей спустя.
После этого серьезной баскетбольной карьеры не получилось, да и, честно говоря, не планировалось. Успехом стало уже то, что я вообще играл в баскетбол по студентам. На журфак МГУ я поступал самостоятельно и даже не знал, что в университете есть команда. Как и все студенты первого курса, я пришел на физкультуру к легендарной Светлане Михайловне в мини-зальчик с низким потолком на Моховой и как миленький на общих основаниях сдавал нормативы по штрафным и передачам в квадратик на стене.
— Видимо, все же немного выделялись на этом фоне…
— Чуть-чуть. Один парнишка подошел ко мне и сказал, что есть центральная секция, он туда ходит и мне советует. Благодаря ему ещё 6-7 лет я играл во вполне соревновательный баскетбол. Летом к Михаилу Романовичу Кузнецову приезжали поддержать форму ребята, которые профессионально играли где-то в Европе, он заявлял команду МГУ на различные турниры, в том числе и за рубежом, где собирались вполне приличные команды. На одном из таких турниров довелось сыграть с молодёжной сборной Австралии, неплохо для телеведущего, которым я в тот момент уже был.
Как-то мы играли во втором дивизионе международной лиги, и, в случае победы в нём, по словам тренера, должны были подняться куда-то, где бегали ЦСКА, «Калев» и другие известные творческие коллективы. Я не проверял – когда играешь исключительно из любви к игре, лишними мыслями голову себе забивать не хочется.
Мы точно грохнули дубль «Самары», очень приличную банду из Екатеринбурга, и вообще играли против людей, которые определённо знали, где у мяча ручка. Свой дивизион мы в итоге выиграли, а дальше то ли сам проект схлопнулся, то ли в МГУ решили, что хорошего понемножку. В любом случае, студенты дневной формы обучения не могли подписывать профессиональные контракты, а костяк команды составляли именно такие студенты.
— Вы говорили, что все хорошее, что произошло с вами в жизни, это все благодаря баскетболу. Развернете мысль? Что такого в вашу жизнь привнес баскетбол?
— Я нашел работу, которой занимаюсь до сих пор, и которая мне нравится. Благодаря баскетболу я посмотрел мир и познакомился с людьми, которые творят магию лучшей игры с мячом. Получил важный телевизионный опыт, который помог расширить диапазон, и так я стал комментировать хоккей. Благодаря хоккею я тоже увидел достаточно, но изначально я склонен «винить» во всем этом именно баскетбол. Без него не было бы ничего вообще.
— Про хоккей вы вовремя упомянули. Хоть вы и в Зале славы Единой лиги, но все же вас нельзя назвать чисто баскетбольным комментатором, даже иногда кажется, что вы уже больше хоккейный комментатор. Вы сами себя как определяете?
— Может быть, так кажется по количеству трансляций. Я сам себя никак не определяю, я спортивный комментатор и стараюсь наилучшим образом делать свою работу. Меня часто спрашивают, что мне больше нравится комментировать, и я отвечаю вопросом на вопрос: «Вы кого больше любите, папу или маму? Сына или дочь?» Мне сложно ответить, я не знаю. Просто нравится процесс работы.
Что точно могу сказать, так это то, что играть мне сейчас больше нравится в хоккей. Колени уже не вывозят баскетбол, ударно-волновые нагрузки, будь они неладны. Плюс, есть еще такой момент, что в баскетболе я кое-что умел, и от этого не осталось практически ничего; а в хоккее я не умею ничего, поэтому каждый раз открываю для себя что-то новое и нахожусь на таком уровне развития как хоккеиста, что не могу не прогрессировать, ибо я абсолютный ноль. Каждая тренировка приближает меня к недостижимому идеалу.