Что есть красота? Природное совершенство линий, все оттенки сочных, ярких красок, гармония бескрайнего неба и прозрачной воды. Мягкий плеск волн, солоноватый вкус ветра на губах. Игра и блеск золотого песка под солнечными лучами.
Грозная и прекрасная мощь замка, чьи блестящие шпили и башни видны далеко в море, а розовато-голубой камень, составляющий его стены, испускает совсем особенное сияние. Авэлион, прекрасный Авэлион... есть ли в тысячах других миров город прекраснее тебя? Столетиями купавшийся в крови тех, кто жаждал твоего величия и неисчислимых богатств. Кровь не оставила гадких пятен на чудесном камне; зато пышные багряные мирозии - гордость садовников Авэлиона - цветут, год от года, гуще и пышнее.
Испускаемый яркими цветами аромат делает воздух кругом пьянящим и сладким, как изысканное вино. Если существует некогда воспеваемая ушедшими в бесконечность древними бардами Любовь - она же, досужая сказка для несмышлят - то эта любовь только ты. Авэлион, чудесный Авэлион, прекраснейший, совершенный...
Неспешные размышления о прекрасном были прерваны самым возмутительным образом. Истошный птичий крик разорвал полуденную, лениво-дремотную тишину; потом к нему прибавился жалобный визг и удары тяжелых крыльев. С тяжелым вздохом Аурэлий поднялся с нагретого солнцем камня и направился к источнику шума.
На мелководье яростно сражались двое - могучая, снежно-белая птица терзала клювом нечто лохматое. Она била упрямую добычу крыльями, наносила удары крепким клювом. Ольхи - дальние родичи морских чаек - порою достигали размеров крупной собаки. Они охотились на любую дичь, даже равную им по величине.
Но эта добыча явно не собиралась сдаваться; она возмущенно визжала и рычала, пытаясь ухватить птицу за хлещущее крыло. Белый песок постепенно становился розовым от крови. Аурэлий какое-то время равнодушно смотрел на вакханалию, ожидая, когда кровожадная ольха расправится с жертвой и, наконец-то, унесет ее прочь в мощном зазубренном клюве. Можно будет вернуться на излюбленный камень, чтобы вновь слушать мерный плеск волн, смотреть вдаль и думать о прекрасном...
Вместо этого израненный зверь сумел, из последних силенок, вырваться из птичьих когтей и острыми зубками ухватил мощную лапу. Ольха истошно заорала, пытаясь сбросить ставшую слишком агрессивной добычу и принялась метаться по песку, вместо того, чтобы взлететь. Ауреэлий покачал головой, потом сорвал с плеч белую накидку и набросил на драчунов. Ольха заорала еще громче и гнусавее, зато зверек с перепугу разжал зубы.
Выпутав птицу из накидки, мальчик отбросил ее в сторону. Теряя перья и отчаянно ругаясь на своем клекочущем языке, ольха принялась стремительно набирать высоту. Мокрый комок в руках шевельнулся и жалобно захныкал. Аурэлий поднес его к глазам. Собака? Но какая странная... у них в городе обитало множество собак, древнейшей благородной породы. Шерсть псов была белее снега и густой, как львиная грива.
Грозной статью эти собаки тоже не уступали львам. Щенок в его руках напоминал комок пережженного угля, с жалкой морковкой-хвостиком. И шерсть на нем была совсем жиденькой, а темные бархатные глаза смотрели по-детски глупо и жалобно.
- Ты на редкость безобразное создание, - задумчиво сообщил мальчик своему спасенному. - Никогда не видел такой уродливой собаки... или кто ты там еще! Надо бы просто выкинуть тебя обратно в море, пускай ольхи возьмут, на пропитание своим птенцам.
Щенок снова заскулил и лизнул ему руку, заставив поморщиться. Какая же, все-таки, гадость. И времени на него ушло немеренно - пора возвращаться, скоро начнется трапеза. Мать и отец терпеть не могут опозданий. Аурэлий, сам не зная, зачем, завернул псеныша в уже и так порядком испачканную накидку и неспешно побрел в сторону городских ворот.
***
Двое с радостным визгом носились по берегу. Лохматый, белый, как морская пена щенок, трех месяцев от роду, и здоровенный пес с иссиня-черной шерстью, больше похожий на волка Симарона из древних сказаний. Совсем разные на вид, они прекрасно ладили между собой - старший запросто валял белыша по песку, игриво покусывал его за бока. Тот ничуть не обижался, с радостным визгом напрыгивая на товарища и пытаясь сбить его с ног. Чувствовалось, что еще немного - и ему это точно удастся. Уже сейчас черному было не так-то просто выдержать напор крупного недоросля.
- И все же, не понимаю - зачем тебе этот волколак, скажи, Аурэлий? - двое мальчишек, наблюдавшие за своими любимцами, тоже были разными. Но объединяло их многое - молочное сияние ослепительно-белой кожи, совершенство точеных черт, благородные манеры, присущие только истинно чистой крови. Первый говоривший - хозяин лохматого белыша - был огненно-рыжим, как шкурка сочного апельсина.
Открытый чистый лоб и нежные щеки покрывала чуть заметная россыпь веснушек. Глаза тоже отливали золотом, с зеленоватыми вкраплениями. Юный авэлионец напоминал яркое солнце и горячий ветер, в отличие от товарища. Тот был золотоволосым, с глазами, похожими на чистейшие сапфиры. Светлые пряди перехватывал тонкий серебряный обруч, с голубым камнем посередине.
- Он не волколак, а просто собака, - спокойно ответил Аурэлий. - В нем нет ничего от волка, даже характер выдает обычного пса. Он умен, но при этом очень предан; волки такими не бывают, а волколаки - тем более!
- Но разве тебе мало наших псов? Ты можешь выбрать любого, с прекрасной родословной - с таким не стыдно будет показаться на глаза... - продолжал недоумевать рыжий. - А это... этот - отец с матерью еще не приказали тебе вывести его вон, за ворота?
Золотоволосый повел плечом:
- Они считают это моей причудой, не больше того. Пока у меня прекрасные успехи в учебе и воинском прилежании, остальное не имеет значения.
На самом деле, даже близкому товарищу, коим являлся рыжий Огнай, Аурэлий не мог поведать, что питомец у него все меньше напоминает обычную собаку.
Не раз и не два, он просыпался ночами и наблюдал, как пес неотрывно смотрит на пылающий в камине огонь. Или сидит у окна, разглядывая звезды на черном бархате неба. Еще ему нравились карты, которые частенько изучал хозяин. Сначала Аурэлий списывал это на свое воображение, потом нарочно оставил одну карту расстеленной на полу комнаты и вышел, будто бы прогуляться. По возвращении он обнаружил Симара, внимательно разглядывающего изображения островов и проложенных морских путей.
При этом он смешно наклонял ушастую голову то на один бок, то на другой, потом протянул лапу и шлепнул ею по какому-то знаку. Аурэлий пожалел, что от двери не видно - какое именно место на карте так понравилось его питомцу. Нарочно громко топнув, он вошел в комнату:
- Здравствуй, Симара! Надеюсь, ты не пожевал карту, пока меня не было?
Пес тут же кинулся к нему навстречу, помахивая длинным черным хвостом и радостно ворча. Но темные глаза смотрели будто с опаской - увидел что-то, хозяин?
Хозяин увидел даже слишком много, но тревожить питомца не стал. Только решил наблюдать за ним еще пристальнее. Какой же секрет таится под маской добродушной мокроносой морды?
Ветер крепчал, становился неприятно режущим. Близилось время гнева волн.
Не спеша поднявшись с камня, Аурэлий окликнул:
- Симара - иди ко мне!
Черный пес поспешил на зов, чуть притормозив, чтобы младший товарищ не сбил его с ног. Взяв пса за золотой ошейник, мальчик посмотрел на море. Обманчиво спокойное, оно, тем не менее, уже источало ощутимую угрозу. Прозрачную синеву сменил свинцово-серый цвет, волны напоминали чешую хищной рыбы.
- Вы идете? - окликнул Огнай, почесывая за ушами белого любимца. - Море не любит задержавшихся!
В ответ на его слова вдалеке полыхнуло белым. Воздух разорвал оглушительный треск. Лохматый щенок заскулил и прижался к ногам хозяина. Аурэлий прищурился. Что-то двигалось к берегу - то ли маленький корабль, то ли лодка. Разобрать было трудно - вокруг быстро темнело. Внезапно Симара глухо заворчал и потянул ошейник из рук.
- Чего вдруг твой пес... а, там лодка, вдалеке? Какой глупец перед самым штормом ходит на лодке? - рыжий тоже пригляделся. - Впрочем, нас не должно это касаться. Море не любит глупцов - зато любой глупец - это дань морю. Идем, скорее же!
Черный пес резко рванул вперед, едва не уронив хозяина.
- Симара? Куда? - строго окликнул тот. - Назад, бестолочь!
Но пес уже летел к воде, метко пущенной стрелой. Огнай покачал головой.
- Сразу видно - дурная кровь! Не зря ты его назвал в честь оборотня-бродяги...
Аурэлий уже не слышал, поспевая за непослушным питомцем. Стоило им подбежать к берегу, как белая вспышка вновь прорезала воздух.
Из лодки, упрямо пытающейся приблизиться к берегу, донесся отчаянный крик. Не останавливаясь, Симара влетел в воду, угрожающе встопорщившую серые волны, будто хищный ящер - чешую, и широкими гребками поплыл к лодке, судя по всему, расколотой метким ударом молнии.
- Симара, - в последний раз крикнул хозяин, не надеясь быть услышанным. Море гневалось - из глубины доносилось низкое угрожающее ворчание, точно там просыпался некий чудовищный зверь, готовясь вот-вот показаться над серыми волнами. Черная голова пса то пропадала, то вновь появлялась над водой. За раздробленную лодку упрямо цеплялись тонкие руки - с берега не удавалось разглядеть тонущего. Симара сумел-таки подплыть ближе и теперь упрямо держал зубами за загривок хозяина лодки. Вот худые руки отцепились от обломков суденышка и обхватили пса за шею.
Аурэлий брезгливо наблюдал за этим зрелищем, думая, что пес вряд ли сумеет дотащить спасенного до берега. Как бы еще сам не утоп. Впрочем, глупцам одна дорога... сырой колючий ветер хлестал по лицу, рвал одежду, прогоняя домой. За ворота, в безопасность и тепло, к жаркому очагу. Огная и его щенка давно не было видно на берегу - ушли, и правильно сделали. Пойдешь за дураком - сам дурак. А море не прощает дураков.
Черного пса все сильнее относило от берега, несмотря на все усилия. Человек, цеплявшийся за его шерсть совсем ослаб и руки соскользнули с мощной шеи. Теперь Симара тащил его зубами за одежду, что только осложняло задачу. Волны безжалостно нападали на пару глупцов, хлестали и топили, не пуская к берегу.
А ведь точно так же глупый тощий щенок однажды сражался с огромной злой птицей, хлещущей его крыльями, больно бьющей клювом. И не сдавался, пусть исход борьбы и был предрешен. А потом, ночью, жалобно плакал, хотя раны на шкуре были обработаны мягкой мазью и перевязаны.
Сначала Аурэлий гневно шикал на приблудыша, не дававшего ему уснуть и даже хотел выставить его, вместе с уютной корзинкой, за дверь. Но оставался риск, что слуги, обнаружив псеныша, решат, что молодой хозяин уже устал от своей новой игрушки. И унесут щенка на псарню, а то и просто выкинут за ворота города. Подумав, мальчик вынул скулящий комок из корзинки и положил к себе на постель, подоткнув одеялом.
- Будешь теперь спать? То-то же... и попробуй мне напачкать, негодник!
Негодник подождал, пока новый хозяин отвернется и задремлет, после чего радостно забрался ему под самый бок и свернулся клубочком. Попытки отодвинуть его обратно не помогали - песик какое-то время лежал смирно, потом опять заползал под бочок и начинал счастливо сопеть. Наконец, Аурэлий сдался - спать хотелось невыносимо, а щенок не особо и мешал. Так они и спали вместе еще много месяцев, пока найденыш не перестал помещаться в кровать...
Ушастая голова почти перестала появляться над волнами, когда с неба, распоротого клыками молнии, хлынула вода. Легкая накидка и шелковая светлая рубаха моментально намокли и облепили тело. Стало холодно, очень-очень холодно.
- Что я вообще творю.. пресветлые боги Авэлиона...
Озябшими пальцами Аурэлий нащупал на шее тонкую цепочку и потянул. В ладонь лег серебряный, выложенный синими камешками круг, с выбитыми на нем символами - знак истинного чистокровного.
Авэлианцам дарили такой на десятом году жизни - возраст разума. Аурэлий неделю назад встретил свой тринадцатый год. Никому не дозволялось тратить священный дар предков на глупости. До сего момента...
Серебро в руке быстро становилось горячим, камни сияли даже сквозь хлещущие потоки дождя и мутную сырую хмарь, окутавшую берег. Мягкий синий свет окутал стоящую на берегу фигурку, разлился по песку, окрасил серую воду в яркую небесную голубизну. Попавшие в бархатное сияние волны с шипением спрятали истекающие пеной клыки. От берега протянулась светлая полоса спокойной прозрачной воды.
Серые валы с гневным ревом бросались на невидимую преграду, и не могли преодолеть.
Пес, с трудом передвигая лапами, выбрался из воды. Человек лежал у него на загривке, бессильно свесив руки, но кажется, дышал. Сбросив свою ношу на песок, Симара яростно отряхнулся.
- Потом будешь шубу вытряхивать, - сухо сказал хозяин. - Подбирай свое сокровище, и живо домой. Я не буду стоять тут вечность!
Пес молча подсунул голову под свою ношу, закинул снова на спину и поплелся за Аурэлием. Получив свободу, волны за спиной бешено взревели и принялись швырять в беглецов комьями горькой белой пены. Но догнать уже не смогли.
Родительский гнев оказался ничуть не меньше ярости взбешенного моря.
- Ты всегда подавал надежды, сын - как можно было ожидать такого позора?
- Мы на многое закрывали глаза - ты прогуливаешь занятия, хотя при этом успеваешь лучше многих. Чураешься общества, но манеры у тебя безупречны. Но пойми - есть вещи, которые тебе не простит никто...
- Дар и особая сила, данные тебе при достижении возраста мудрости - это не игрушки, сынок. Однажды они могут помочь тебе, если нападут враги, подарить могучую силу в бою, пробудить милость древних пращуров и послать урожай в голодные годы. Но никогда - слышишь - никогда нельзя попусту призывать древний дар из-за глупости! Ты рисковал прогневать море - законы гласят, что любой, кто не укрылся на берегу перед бурей, принадлежит духам воды. Зачем тебе нужно было пробуждать древние силы из-за какого-то... рыбака?
Аурэлий выслушал гневную отповедь с надлежащим почтением и покорно принял назначенное наказание. Вечером, вернувшись в комнату, он осторожно лег на кровать и закрыл глаза. Спина горела огнем. Хорошо, что не отобрали амулет - такое тоже могло случиться.
Симара тревожно заскулил, поставил лапы на край постели, пытаясь обнюхать тонкие красные следы на спине хозяина. Тот недовольно отпихнул его морду:
- Чего лезешь - из-за тебя все, и твоего дурного рыбака. Скажи спасибо, что отец с матерью проявили милосердие. Этого идиота хорошо накормили, ему дадут кров и работу, когда отлежится. Прав был Огнай - надо просто выгнать тебя за ворота, и спасай там кого хочешь...
То ли полученные плети были виной, то ли дождь, промочивший его насквозь, и сырой морской ветер - почти всю ночь Аурэлий горел в огне. Губы пересохли и потрескались, но позвать слугу сил не было. Как и дотянуться до кувшина с водой, стоящего на прикроватном столике.
Сквозь жар и бред мальчик смутно почувствовал жесткие руки, касающиеся его лба. На спину легло что-то холодное, точно смоченная ткань. К губам поднесли чашу с водой. С трудом разлепив веки Аурэлий попытался разглядеть человека перед собой. Худое бледное лицо, темные глаза, черные волосы - среди слуг и придворных лекарей не было никого похожего. На шее блеснул золотом странный обруч. Ошейник?
Аурелий смутно начал понимать, что к чему, и тут же провалился в душный мрак.
***
Под ногой хрустнула сухая ветка. Потеряв равновесие, Аурэлий начал падать на спину, прямо под ноги громадной взбешенной кошке. Из груди у пестрой хищницы торчало обломанное копье, но глубокая рана только привела хищницу в ярость. Блеснули вершковые клыки, у самого лица. Дрожащими пальцами он нащупал на поясе тяжелый охотничий нож. Только бы успеть...
Мощная лапа ударила по руке, раздробив кости. Лезвие прощально сверкнуло, улетая в густую траву. Все, конец.
Но страшные клыки так и не сомкнулись на беззащитном горле. Самка леопарда взревела, когда из кустов на нее вылетел новый соперник. Мохнатый клубок покатился по траве, пятная ее кровью, визжа, рыча и хрипя. Когда он, наконец, распался, Аурелий изумленно выдохнул:
- Симара?
Изодранный, с глубокими ранами от когтей и зубов на боках, пес посмотрел на него очень внимательно. Мертвая хищница неподвижно растянулась перед ним, оскалив пасть в последней ухмылке. Аурэлий хотел вскочить, но тут же взвыл от боли в покалеченной руке и сел обратно на траву. Мелькнула мысль, что охваченный охотничьим азартом, он зашел слишком далеко.
Напуганная хищницей кобыла сбежала, унося собой сумки с провизией и как теперь с покалеченной рукой добираться до дома - непонятно. Видно, пес это тоже понял. Он подошел ближе и принялся обнюхивать окровавленную руку неудачливого охотника.
- Значит, ты теперь живешь здесь, - Аурэлий осторожно положил здоровую ладонь на знакомый черный лоб. - Прямо как настоящий оборотень Симарон!
Больше трех лет прошло, с того дня, когда он вывел своего выкормыша за ворота и, стащив с него тяжелый золотой ошейник, велел:
- Убирайся вон! Отец приказал избавиться от тебя сразу, как только я встречу свою пятнадцатую весну.
Завтра мне предстоит знакомство с невестой. Что смотришь, ступай, себе, в лес, или еще куда! Не стану я тебя травить, как велели, но и держать у себя больше не могу.
Пес тяжело вздохнул. На прощание прихватил зубами за руку, подержал. Потом развернулся и потрусил в сторону леса, оставляя за собой сверкающие шпили прекраснейшего города на земле.
Сейчас золотоволосый юноша и черный пес смотрели друг на друга и молчали. Потом Симара тяжело вздохнул и странно передернулся всем телом. Бывший хозяин хотел было что-то сказать, но в глазах вдруг потемнело. Он уже не чувствовал, как его вскинули на плечо и понесли куда-то.
- Так, в ту ночь, когда меня отхлестали плетьми... мне не показалось? - Аурэлий приоткрыв рот смотрел на черноволосого худого мужчину, склонившегося над собранной кучей хвороста. - Ты и правда оборотень? Волколак?
Тот, не отвечая, повесил над огнем котелок, потом принялся копаться в сумке. Было понятно, что он принес бывшего хозяина в свое, давно обжитое становище и совсем этому не рад. Вытащив небольшой тряпичный сверток, Симара присел на корточки:
- Давай руку! Да не дергайся, сейчас лубок наложу!
Он действовал быстро и умело, почти не причиняя боли. Потом отошел к котелку и принялся бросать туда какие-то травы. Потянуло сладковатым запахом.
- Но почему ты меня спас, ведь я давно тебе не хозяин? И когда научился всему - лечить, разводить огонь? - не унимался авэлионец. - Оборотни же не умеют...
- Помолчать можешь? - негромко, но выразительно попросил Симара. - Пей свой отвар - полегчает. Заодно и рот будет, чем занять!
Аурэлий не решился возражать.
Он взял протянутую ему деревянную кружку и покорно выпил все до дна, несмотря на приторную горечь. Веки сразу отяжелели. Сквозь сон он ощутил, как бывший питомец укладывает его и заворачивает в одеяло.
Минул не один день, прежде чем раненый пошел на поправку. Вместе с Симароном они бродили по лесу; тот показывал ему незнакомые раньше травы и цветы, поясняя, какие годятся в пищу или лекарство.
Оборотень ловил ореховым копьецом рыбу в глубоком озере, чтобы потом закоптить ее над костром, завернув в ароматные листья. Однажды они нашли выпавшего из дупла бельчонка и Симара, бережно спрятав его за пазуху, забрался на дерево, чтобы вернуть малыша обратно в гнездо.
- А его мать не выбросит, когда учует твой запах? - Аурэлий уже не удивлялся странной логике человека-пса. Тот усмехнулся:
- Она меня знает. Подкармливал ее иногда...
- Зачем? - авэлионец задал этот вопрос так искренне, что Симара даже не рассердился. Только вздохнул:
- А зачем ты тогда подобрал меня, на берегу, и отогнал птицу? Мог ведь и не вмешиваться, это ваш извечный закон!
Аурэлий не нашелся с ответом.
Вечером оборотень снял лубок с его руки, ощупал ее и кивнул:
- Кости срослись. Теперь растирай почаще, не жалей. Завтра покажу дорогу - возвращайся домой, в свой Авэлион! Небось, не помрешь уже...
Почему-то внутри стало холодно от этих слов. Авэлионец молча уставился в огонь, не решаясь заговорить. Но и промолчать не смог:
- Вернись со мной? Как человек! У меня теперь свой дом, и жена, она не будет против...
Симара невесело усмехнулся:
- Нет уж, спасибо. Я завтра пойду совсем другой дорогой - как знать, приведет ли она меня домой - но лучше погибнуть, выбрав не тот путь, чем еще раз вернуться в ваш распрекрасный Авэлион!
Хочешь услышать правду? Что ж...
Я не собака, не оборотень и не волколак. Я просто глупый человек из мира, который ты стал бы презирать, едва узнав. Да, помимо вашего есть тысячи миров, и я прошел из них от силы десяток. Я изучал их, как чудесные книги, собирал страницы знаний, раз за разом все дальше уходя от родного мира. И однажды зашел слишком далеко. Я искал таинственный и прекрасный Авэлион из старинных легенд.
Знания о нем были почти утеряны в веках, сохранились лишь обрывки - и они уверяли, что прекраснее города не существовало во всех возможных мирах. И я нашел... наконец-то, нашел дорогу к нему. Но цена оказалась слишком велика. Я потерял себя и родился в вашем мире, из чрева безродной дворняги.
Все то время, пока кормился с твоих рук, смотрел на город моей безумной мечты, и понимал - прекрасный снаружи город изнутри попросту мерзок. Люди в нем красивы внешне и очень умны. Вы умеете лечить сотни болезней, ваши познания в архитектуре, медицине и других науках поистине удивительны.
Но при этом у вас внутри пустота. За все время я не встретил ни одной влюбленной пары, или ласкового взгляда. Здесь дружба - лишь приятная беседа, никто никому не подает руки в беде. Матери рожают чудесных детей, но никогда не целуют их перед сном. Вы так красивы, но бесконечно холодны. И не знаю, какое должно свершиться чудо, чтобы народ Авэлиона однажды проснулся. Ты немного, но отличался от других. Спас мне жизнь, позволил спать в своей постели и не побоялся нарушить из-за меня закон, хотя знал, что будешь сурово наказан.
Пока ты спал, я облизывал тебе лицо, руки - чтобы увидеть, как ты при этом улыбаешься. Но со временем ты стал таким, как все. И в то же время, не совсем. Ты прогнал меня, вместо того, чтобы накормить отравленным мясом - спасибо за это. Я вернул тебе долг - жизнь за жизнь.
Угли в костре почти прогорели. Двое рядом молчали. Потом Симара заговорил снова:
- Я долго искал способ вернуться в мир, который предал, ослепленный фальшивым блеском Авэлиона. И нашел. В пещере, неподалеку отсюда, жила старая сука, ставшая мне матерью. Здесь сходятся линии и грани. Я дождусь, когда снова откроется этот проход...
Пальцы еще плохо подчинялись, но Аурэлий со злостью рванул ворот рубахи. Серебряный круг обжег ладонь.
- Возьми! Сила чистой крови откроет перед тобой любые двери. Только обратно не суйся, псина, слышишь?
- А как же... - Симара растерянно смотрел, как бывший хозяин застегивает цепочку на его шее. - Разве за такое не карают?
- Нет, я теперь взрослый, уважаемый и женатый человек, мне простят потерю. Скажу, что прогнал от города страшное чудовище, вот и все.
К пещере они подошли вместе. Амулет на шее человека-пса сиял все ярче, сливаясь с тусклым сиянием из-под нависающего сверху камня. Реальность вокруг мутнела, дробилась на части. И новый, чужой мир проглядывал сквозь блеклый туман.
- Прощай, оборотень!
- И ты прощай, Аурэлиан! Жаль, что здесь, в твоем прекрасном Авэлионе, ты не узнаешь главного... того, что важнее любых красот. Того, что я потерял, погнавшись за мечтой, чего никогда нет и не будет в вашей идеальной жизни.
Глаза почему-то щипало, в горле першило и горело. Но он смог спросить:
- Что главное, скажи...
Но Симара уже уходил вперед, в блеклый белый туман. В последний момент боль в груди стала невыносимой.
- Симара, стой! Подожди!
Не успев подумать, он протянул руку - схватить, удержать. Земля под ногами растеклась и тело провалилось в зыбкий кисель...
***
- Проходите, вот они, наши красавцы! - хозяйка подтолкнула Михаила в комнату, где на полу кувыркались забавные толстопузые кабачки-щенята. Мать внимательно наблюдала за ними со своей лежанки. - Выбирайте, тут у нас два мальчика и две девочки. Все прививки уже сделаны, ребятки, как на подбор!
Михаил присел на корточки. Малыши сперва прыснули в стороны, потом потянулись обнюхать гостя. Внезапно удивительный золотистый малыш с визгом кинулся к нему и запрыгнул на колени.
- Как вы ему понравились! Самый необычный у нас, глазки смотрите - синие-синие! Обычно они у хаски часто голубые, но тут прямо сапфиры настоящие! И окрас чистое золото, на папу с мамой совсем непохож! Будто не хаски, а золотой ретривер настоящий! Ну, да вы же его не за цвет глазок будете любить?
Михаил ласково потрепал мягкие ушки млеющего от восторга пушистика.
- Конечно нет! Просто за то, что не любить такое чудо невозможно! Будешь у меня Золото, да?
Он нес Золото за пазухой и улыбался. Секрет настоящего счастья мирно сопел ему в шею...
Автор: Effi
Источник: https://litclubbs.ru/articles/60617-prekrasnyi-gorod-avelion.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: