То, что это квартира одинокого мужчины она поняла сразу. По немытому полу, горе грязной посуды на кухне, засохшим остаткам от былого пиршества. Она поискала стакан или кружку и налила воды прямо из-под крана.
- Пей, станет лучше, - протянула она кружку Жорику.
Видя, что мужчина не реагирует, она наклонилась и постаралась влить несколько глотков ему в рот. Мужчина хлебнул, поперхнулся, закашлялся и открыл глаза.
- Пришла? – он узнал ее. А может, принял совсем за другого человека. Кто их разберет этих пьяных. Да еще после удара головой.
Женщина стянула с Жорика вязанную шапочку, мокрую с одной стороны от крови. Постаралась рассмотреть рану. Рана была небольшой, но довольно глубокой. Видимо при падении мужчина наткнулся на острый ледяной угол. Кровь уже не текла, замершие потеки разукрасили щеку и шею.
- Эх, как тебя! – проговорила женщина и оглянулась в поисках чего-то подходящего.
- Жора я. Георгий Ефимович по паспорту, - вдруг проговорил мужчина и сделал попытку подняться.
- Да я не про имя, я про рану. Есть у тебя аптечка, перекись, бинт, вата?
- А как же! Полный набор. Я тебе что, аптека? – Жора попытался засмеяться.
- Водка, ты говорил у тебя водка есть. Где?
- В холодильнике. Без меня не пей.
- Да мне не пить, рану бы обработать. Я только глоточек-два возьму.
- Глоточек можно. Это можно, Жора не жадный, - проговорил мужчина, кряхтя, поднимаясь с пола.
Они прошли на кухню. Женщина нашла старенькое полотенце, намочила его край и постаралась стереть с лица мужчины кровь. Кровь застыла и сразу не поддавалась.
- Больно же.
- Сиди, сиди, я только вокруг раны. Или телефон давай, скорую вызову.
- Нет телефона. Мне звонить некуда. Подарил, - ответил Жора.
- Тогда потерпи.
Она наспех вытерла лицо от крови, продезинфицировала края раны и бросила полотенце на спинку стула.
- Вот так-то лучше. Говорят, на таких как на собаках, быстро заживает. Главное, чтобы грязь в рану не попала.
- Каких таких? - Жора говорил неуверенно, язык у него заплетался, а глаза закрывались.
«В тепло попал, развезло мужика. Уснет сейчас. Уходить надо», - подумала женщина, глядя, как медленно впадает в состояние анабиоза ее новый знакомый.
Только тут она вспомнила, что даже не разделась, увидела на пуховике пятна от крови незнакомца.
«Когда это я успела. Наверное, там, на дорожке, когда поднимала его», - думала она, снова вооружившись полотенцем.
Внезапно Жорик резко встал со стула и быстро ушел в комнату. Послышался глухой звук и все стихло.
«Упал что ли? Этого мне не хватало. Ну, ничего, пусть лежит. Дома, уже не замерзнет. Нянчиться не буду. На своего нагляделась, хватит. Очищу пуховик и пойду», - она продолжила зачищать пятна, невольно вслушиваясь в звуки из комнаты.
Без пуховика сразу стало прохладно. Она снова почувствовала, как тело покрывается мелкими пупырышками и весь организм начинает отбивать веселую чечетку.
«Он говорил, вроде есть чай. Может рискнуть и согреть чайник. Хоть без заварки, но горячей воды бы сейчас».
Она огляделась, нашла закопченный чайник, аккуратно сполоснула, налила в него воду и поставила на газовую плиту.
Потом тихонько, не делая лишних движений, прошла туда, куда недавно ушел мужчина. Свет в комнате не горел, но из освещенного коридора широкая полоса падала прямо на середину комнаты.
Она увидела его сразу. Он лежал на диване, отвернувшись к спинке. Раздавалось тихое равномерное сопение. Мужчина спал. В одежде, без подушки, без одеяла.
«Да уж, ничего, что в дом женщину привел. Спит, как младенец», - она поежилась. Заметила, что балконная дверь чуточку приоткрыта, оттуда тянуло холодом.
«Закрыть надо. Продует еще», - она закрыла дверь и вернулась на кухню.
Вымыла под краном кружку, даже почистила ее остатками соли из солонки. Налила кипяток и оглядела все это безобразие. В углу, на подоконнике увидела полупустую коробочку из-под чая. Взяла пакетик и заварила себе чай. Села в мягкое кресло, которое стояло между стенкой и столом. Кресло было старым, но вполне пригодным для использования и даже не очень грязным.
Тепло медленно возвращалось в тело. По капельке, по минуточке.
«Жора. Георгий Ефимович», - вспомнила она слова хозяина квартиры.
«Что ж, ты Георгий Ефимович, загадил то здесь все. Хозяйки нет, так сам бы мог. Новый год отмечали, понятно. Вон и закуска засохла», - она мысленно ругала хозяина квартиры, а перед глазами стояла своя родная кухня почти с такими же декорациями.
Ее муж Семен Савельев пил уже который день. Впрочем, пил он всегда. До поры, до времени по чуть-чуть, после работы, с устатку. Она не возражала. Подумаешь, муж стопочку в ужин выпьет. А потом и сама не заметила, что пьет уже и не по чуть-чуть, и не только после работы. Все чаще и чаще вообще вместо работы.
Ругалась, уговаривала, плакала, обижалась. Да только все без результатов. Говорил, что тоску свою запивает, ее ругал, что детей не было.
Пустышкой обзывал, недоделкой и другими обидными словами. А в последний запой, так и вообще решил ее проучить. Чтобы не перечила, да подносила мужу, как попросит. Вот она и не выдержала. Он замахнулся, она пуховик в руки, да дверью хлопнула. К лестнице подошла, спускаться начала, как услышала, что задвижка щелкнула. Теперь с улицы и не попадешь, пока сам не откроет.
Вышла на улицу, а куда идти не знает. Родни у нее нет, подруг с такой жизнью не осталось почти, у каждого своя семья, свои заботы. Вот и брела по улице, выход искала.
«Эх, Аля, Аля, такую ли ты жизнь себе пророчила. Думала, счастливей тебя на свете не бывает. А вон как все повернулось», - думала она, не замечая, как укутывает, убаюкивает ее тепло от батареи. Как мягко разливается горячий чай по клеточкам, согревая тело изнутри.
- Ексель-моксель, это что еще за явление, - голос Георгия звучал удивленно-испуганно, - ты откуда здесь, женщина? Живая или привидение?
Он проснулся, когда ночь повернула на рассвет, пошел на кухню воды попить и увидел ее. Худенькую, хрупкую, сладко спящую в кресле у окна. Укрытая светло-голубым пуховиком, она была похожа на Снегурочку после длительного рабочего дня.
Вот только щеки Снегурочки неестественно алели, да пот выступил по всему лбу так, что челка прилипла мокрыми прядями прямо к коже.
Она не отреагировала на яркий свет лампочки, на громкий голос хозяина квартиры. Она просто спала.
- Ну ладно, спи, коли пришла. Только надо было на диване расположиться то. Места бы хватило, - Жора похотливо хохотнул, - может перенести тебя? Я могу.
Он выпил воды, долго вглядывался в незнакомые черты, пытаясь вспомнить, как эта женщина могла оказаться у него в квартире. Даже проверил входную дверь, на всякий случай.
- Давай все-таки на диван. Кресло для сна мало подходит, - наконец, проговорил он и нагнулся, чтобы разбудить женщину.
- Ого, да ты вся горишь. Больная что ли?
Он потрогал женщине лоб, щеки, сравнил со своими, в недоумении покрутился по кухне, не зная, что делают в такой ситуации.
- Все равно надо тебя уложить. Может водички дать. Подожди, я найду тряпицу какую-то.
Найденная в шкафу простыня вполне могла сойти за чистую. Застелив диван и аккуратно положив подушку, Жора легко подхватил женщину на руки и понес ее на диван.
- Стойте, не надо. Отпустите меня, - хриплым голосом попросила она, пытаясь вырваться из ее рук.
- Ну, уж нет, пришла, значит должна спать на диване. Не бойся, не обижу.
Он положил ее на диван, стараясь не делать резких движений. Женщина вскочила и тут же схватилась за голову. В голове звучал набат, причем громко бил прямо в виски.
- Вспомнил. Это же ты меня привела. Ночью. И замерзла. И теперь вот заболела. Ты ложись, ложись. Я тебя одеялом укрою.
Георгий попытался положить женщину, но та упрямо вставала. И только когда она поняла, что идти не сможет, махнула рукой и легла на указанное место.
- Подожди, у меня где-то градусник был. И коробка с лекарствами, от матери осталась. Может, подойдет что-то.
Пока он искал коробку, в коробке термометр, женщина уже опять провалилась в сонное забытье.
- Ах, же ж ты, несчастье какое. Меня спасала, а сама вся застудилась. Что же делать. Чай, она просила чай, поставлю чайник, - он перестал перебирать лекарства, в которых все равно ничего не понимал и вернулся на кухню.
Поставил чайник, прикрыл дверь в комнату и стал убирать со стола, стараясь шуметь, как можно тише.
Алевтина проснулась, когда в комнате было уже совсем светло. Она не сразу поняла, где находится и как она сюда попала. А когда вспомнила все, лихорадочно стала ощупывать свое тело. Она была все в той же футболке и в тех же домашних бриджах. Только и то, и другое было сырое от пота и горячего, как огонь, тела.
Голова была такая тяжелая, что оторвать ее от подушки не было никаких сил.
- Я что заболела? Надо же домой. А этот где? Куда делся Жора. Что теперь будет?
Она еще пыталась восстановить в памяти ход событий, как услышала, что в дверном замке поворачивается ключ.
Натянув одеяло до самых глаз, Алевтина насторожено смотрела на вошедшего мужчину.
- Я в аптеку ходил. Вот, лекарство купил. И термометр новый. А еще батон свежий, и молоко.
Он прошел в комнату, выложил лекарство прямо на одеяло Алевтине.
- Выбирай, какое надо. Аптекарша дала, сказала от простуды помогает. А я молоко погрею.
Дождавшись, когда Жора выйдет на кухню, она взяла термометр и сунула под мышку. Потом пересмотрела лекарство, отложила в сторону то, что было не нужно.
Температура была критическая, еще пару градусов и можно округлять до сорока. Жора принес воды. Она выпила лекарство, с трудом проглотив таблетку, и в изнеможении откинулась на подушку.
- Совсем плохо, да?
- Мне домой надо, вызовите такси, - просипела она, не открывая глаз.
- Во-первых, у меня телефона нет, я его подарил хорошему человеку, во-вторых, никуда в таком состоянии не отпущу. А то получается, ты меня среди ночи не бросила, а я сам своими руками из дома выпроваживаю. Нет уж, лежи и выздоравливай. А как станет лучше, я отвезу. Есть на чем.
Он встал, поставил рядом с диваном стул, накрыл его чистой газетой и положил на стул лекарство. Потом добавил туда термометр и кружку с водой.
- Вот у нас больничная палата. Поправляйся, - сказал он и вышел на кухню.
Алевтина периодически просыпалась, пила теплую воду и снова проваливалась в сон. Ей снился Семен, который рвет и режет ее одежду. Снились какие-то дети, которые садятся на поезд и уезжают, а она их догоняет и не может догнать. Снилось, что она идет по улице и ей очень холодно. Так холодно, что ноги сами подпрыгивают, чтобы согреться.
Ближе к вечеру она окончательно проснулась. Стало вдруг тяжело и жарко. Это Жора накинул на нее еще какое-то покрывало и ее собственный пуховик.
- Прости, тебя так трясло, я думал, ты мерзнешь. Вот и укрыл. Хотя тело было очень горячим. Я уже хотел идти к соседям, просить, чтобы вызвали скорую помощь. Потом сообразил, что даже не знаю, как тебя зовут.
- Аля, меня зовут Алевтина. Алевтина Савельева, - просипела женщина.
- Хорошее имя. И оно тебе очень подходит. Легкое такое. Если тебе уже лучше, то я принесу куриный бульон. Специально сварил. Меня мама всегда куриным бульоном поила, когда я болел.
И он снова скрылся на кухне.
